Его ослепительная улыбка загорается на полную, мегаваттным напряжением.

—Кстати, я знаю всё, что мне нужно знать о том, как работает женское тело. — Он смотрит на Коннора и поднимает брови.

Коннор вздыхает с укоризной, но в то же время с любовью, как мать, чей любимый ребенок снова плохо себя вел. Покачав головой, он разворачивается и уходит. Мы следуем за ним, как пара утят.

Когда мы приходим в офис Коннора, нас ждет приветственная вечеринка.

Дарси полулежит в большом кожаном кресле, положив ноги на еще более массивный стол из черного дуба. Она закрыла глаза, а Кай, стоя позади нее, массирует ей плечи. Судя по их нарядам, сегодня утром они оба одевались в темноте. Или проиграли пари. Всё не сочетается друг с другом, и всё это ослепительно яркое. В ход пошли даже ковбойские сапоги.

Табби расхаживает взад-вперед по трехфутовому отрезку пола в углу и прижимает нос к экрану своего телефона. Ее большие пальцы порхают по экрану, пока она печатает.

По сравнению с Дарси и Каем ее наряд почти обычный – если, конечно, у вас нет двух подработок в тематическом парке в качестве пирата и распутной ведьмы, и вы не носите оба костюма одновременно.

Здесь много черных оборок, бледной кожи и каблуков, которые можно использовать как шампуры для кебаба. Рыжие волосы прикрыты черной банданой с узлом. Из мочек ее ушей свисают два огромных золотых кольца.

Хуанита лежит на черном кожаном диване у дальней стены в форме католической школьницы: клетчатая плиссированная юбка, белая рубашка и гольфы. Она смотрит что-то на планшете, который лежит у нее на животе, и кормит чипсами жирную черно-белую крысу, которая довольно устроилась у нее на груди.

Когда мы входим, все бросают свои дела и поднимают головы.

И на мгновение, всего на несколько прерывистых ударов моего сердца, я позволяю себе вспомнить, каково это – иметь семью.

Потому что очевидно, что все они рады меня видеть.

Дарси издает возглас и резко выпрямляется, опрокидывая телефон на столе и чуть не падая при этом с кресла. Кай прыгает вверх-вниз, маниакально хлопая в ладоши. Улыбка Табби почти такая же широкая, как у Райана. Хуанита тоже ухмыляется, и даже чертова крыса выглядит счастливой, ее усы подергиваются как сумасшедшие.

— О, — говорю я тихим голосом, мое сердце колотится от удивления, глаза широко раскрыты.

Райан обнимает меня за плечи и ободряюще сжимает, как будто знает, что я нуждаюсь в небольшой эмоциональной поддержке перед тем, как предстать перед расстрельной командой.

— Мисс Штучка! — орет Дарси, поднимаясь на ноги с помощью Кая. — У тебя получилось!

Она бросается в атаку.

— Это будет совсем немного больно, — с сожалением говорит Райан, прежде чем отпрыгнуть в сторону.

Дарси обнимает меня, прижимая к своей груди.

От нее пахнет сладостью и фруктами. Я бы сказала, что запах напоминает кокос. Это приятно, но я задыхаюсь и издаю жалобный звук.

Она отпускает меня, чтобы держать на расстоянии вытянутой руки и хихикать.

— Писательница-путешественница! Хa! Мы все знали, что это чушь собачья, девочка! Ни у одного писателя в истории не было таких сисек! — Она косится на мою грудь.

— Вот именно, — протягивает Райан, прислоняясь к книжному шкафу.

Дарси начинает отчитывать меня, грозя пальцем.

— Не волнуйся, мы никому не скажем, о твоих грязных делишках, девочка. Мы в этой компании привыкли хранить друг от друга большие, грязные секреты, слышишь?

— Эм…

Она наклоняется и говорит театральным шепотом: — Знаешь, мы с тобой должны держаться вместе, потому что рыжая чокнутая. Татуировки с зелеными феями, создание компьютеров, которые думают и всё такое. Это я еще не говорю про всю эту чушь с Hello Kitty. Она как будто думает, что эта мультяшная кошка живая.

Табби смотрит в потолок.

— Дарси. Я буквально в четырех футах от тебя.

Дарси что-то бормочет себе под нос, когда Табби раздраженно вскидывает руки в воздух.

— Четыре! Фута!

Дарси игнорирует это.

— Теперь я знаю, что у вас с мальчиками есть кое-какие дела, так что мы с моим малышом — она посылает воздушный поцелуй Каю, который улыбается и машет ей пальчиками, — и коротышкой с тучным грызуном просто заглянули поздороваться по пути на обед. И так. Привет.

Я понимаю, что сейчас должна что-то сказать, поэтому притворяюсь, что это совершенно нормальная ситуация.

— Привет. Очень приятно снова видеть тебя, Дарси, — вежливо говорю я.

Она кивает с торжественным удовлетворением, как будто мы только что заключили кровный договор. Затем, обернувшись через плечо, она бросает: — Кай, поздоровайся с мисс Штучкой!

Кай отвешивает небольшой официальный поклон. Выпрямившись, он говорит со своим очаровательным немецким акцентом: — Я бы хотел приготовить вам что-нибудь, когда всё это закончится, мисс Штучка. Вы любите шницель? Я готовлю превосходный традиционный шницель.

Гадая, что он имеет в виду, говоря «когда всё это закончится», я отвечаю: — Звучит замечательно. Спасибо тебе, Кай. И ты можешь называть меня просто Марианной.

Я замечаю, что Коннор и Райан оба изо всех сил стараются сохранять невозмутимые лица, но им это не особо удается.

Хуанита встает с дивана и перепрыгивает через него, плавным, отточенным движением перебрасывая крысу на левое плечо. Длинноногая, с мягкими кудрями темных волос, она встает между нами с Дарси, стряхивает с рук оранжевую крошку от чипсов Cheetos и смотрит мне в лицо.

— Мы с Элвисом поспорили о том, откуда ты, — говорит она, как бы продолжая то, на чем мы остановились в предыдущем разговоре. — Он говорит ты из Бразилии, но у тебя нет португальского акцента…

— У меня нет никакого акцента, — перебиваю я, и в животе у меня образуется узел.

Все остальные, кажется, внезапно замолчали.

Хуанита медленно качает головой, не в знак несогласия, а как будто я не слушаю.

— Он говорит ты из Бразилии, — твердо повторяет она, — а я говорю из Колумбии. Так где же правда?

У нее большие бархатно-карие глаза с черными ресницами и пронзительным взглядом. В них нет ни детской невинности, ни застенчивости, которую обычно демонстрируют подростки в присутствии взрослых.

Я смотрю на пятнадцатилетнюю девочку, но человеку, который смотрит на меня в ответ, уже целую вечность не пятнадцать.

Призрачно-бледное и неулыбчивое лицо моей сестры всплывает в моей памяти, и я прерывисто вдыхаю.

— Ты так сильно напоминаешь мне кое-кого, кого я когда-то знала, — шепчу я по-испански, не задумываясь возвращаясь к своему родному языку, притягиваемая тяжестью древних воспоминаний и теми ранами, которые затягиваются, но никогда полностью не заживают.

— Я так и знала, — мгновенно отвечает Хуанита по-испански. — Элвис, ты должен мне пять баксов.

— Ладно, теперь никаких секретов. С этого момента все говорят по-английски.

Это Табби, ее тон легкий и шутливый, но она смотрит на меня совсем не веселым взглядом. Я понимаю, что она слышала всё, что мы с Хуанитой говорили друг другу, и в то же время понимаю, что она не скажет мне об этом ни слова и никому это не передаст.

Похоже, сегодня будет чертовски интересный день.

Райан

Пока Табби и Мариана смотрят друг на друга, мысленно передавая какое-то странное девчачье послание, мы с Коннором обмениваемся взглядами.

Его взгляд говорит: «Она в порядке? Ты в порядке?».

Мой взгляд отвечает: «Со мной всё в порядке, но моя женщина на волоске».

Он кивает. Его пронзительный взгляд скользит по Мариане.

— Хорошо, дети, — гремит он, обращаясь ко всей комнате. — Время посещения зоопарка закончилось. Попрощайтесь.

Дарси издает свой фирменный звук, похожий на фырканье домашнего животного.