— Давай, Кай, поехали. Настало время встречи крутых парней. Короче, — говорит она Хуаните, — ты уже выбрала ресторан для обеда? И не говори ничего, что содержит слово «кейл»²⁶, иначе мне придется надрать твою крошечную католическую задницу.

— Я атеистка, Дарси, — отвечает Хуанита. — Я хожу в католическую школу только потому, что мне пятнадцать и у меня нет законных прав, а моя мама хочет, чтобы я училась там. И я подумываю о том новом тайско-французском фьюжн-ресторане на Шестой авеню. Элвис любит тайскую еду.

Ошеломленная Дарси кричит: — Атеистка! Тише, глупое дитя, Бог услышит!

Хуанита поворачивается и смотрит на Табби.

— Оно того стоит? — спрашивает она.

— Нет.

Хуанита пожимает плечами и перекидывает волосы на одну сторону. Она смотрит на Мариану и протягивает ей руку. Они торжественно пожимают друг другу руки, и между ними проносится океан невысказанных слов.

Мне не терпится узнать, о чем была их небольшая перепалка на испанском.

Дарси, Кай и Хуанита уходят. Коннор опускается в большое капитанское кресло за своим столом. Табби присаживается на угол стола и кладет руки на колено, а мы с Марианной садимся в два кожаных кресла для гостей напротив них. Какое-то мгновение мы все просто смотрим друг на друга.

— Надеюсь, я не испортила тебе медовый месяц, — тихо говорит Мариана.

— Ты шутишь? — смеется Табби. — Ты была изюминкой!

Коннор медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее, его темные брови поднимаются на лоб.

Табби нежно улыбается ему.

— Не это было изюминкой, милая.

— Не нужно подробностей о вашей личной жизни! — перебиваю я, прежде чем Коннор заставит Табби перечислить все его таланты в постели. Я знаю, что у меня есть самолюбие, но у Коннора оно размером с динозавра. Если ему под седло попадет репей, мы будем целый день пытаться успокоить этого норовистого жеребца. — Коннор, ты не хочешь начать?

Мгновение он барабанит пальцами по столу, размышляя. Затем поднимает взгляд на Мариану.

— Да. Давайте начнем с Винсента Морено.

Она напрягается. Я протягиваю руку и касаюсь ее руки. Мариана сжимает мою ладонь, переплетая свои пальцы с моими и сжимая. Всё это время Коннор пристально, не мигая, наблюдает за нами. Я вижу, как у него в голове крутятся шестеренки.

— Что ты хочешь знать? — спрашивает Мариана.

— Когда Райан рассказал нам о твоей ситуации, мы навели кое-какие справки, — говорит Коннор, имея в виду себя и Табби.

— Справки? — осторожно переспрашивает Мариана.

На этот раз отвечает Табби: — Как я тебе уже говорила, я работаю на правительство. Конкретно на АНБ. Внештатный сотрудник, но с высшим допуском. У нас еще есть контакты в ФБР и ЦРУ, а также в международных кругах безопасности и правоохранительных органах. Всё это создает очень мощную информационную сеть.

Мариана сидит совершенно неподвижно, слушая, на ее лице выражение глубокой сосредоточенности. Ее рука слегка дрожит.

Понизив голос, Табби продолжает: — Этот человек, на которого ты работаешь… Он очень опасен.

— Нет, — говорит Мариана без секундной паузы. — Эбола опасна. Опасны акулы и электрические провода под напряжением. Винсент Морено – чистое зло.

— И всё же ты на него работаешь, — коротко замечает Коннор.

Взгляд Марианы пронзает его насквозь, как горячий нож масло. Сбоку на ее шее пульсирует вена.

— Когда дьявол говорит тебе подпрыгнуть, единственный вопрос, который ты задаешь, – это как высоко.

Я сопротивляюсь горячему, непреодолимому желанию встать на защиту Марианы только потому, что я уже знаю, что Коннор и Табби на нашей стороне, и я знаю, что этот разговор должен состояться. Но черт, вид расстроенной Марианы действует мне на нервы, о которых я даже не подозревал.

Может быть, мои чувства к ней заставляют меня испытывать что-то новое.

— Я понимаю это, — говорит Табби. — Я сама кое-что знаю о психопатах.

— Тогда ты знаешь, что с ними невозможно договориться или их нелегко обмануть.

— Да.

— Так что, когда Райан говорит, что собирается вернуть бриллиант Хоупа и подставить Капо, вы должны понимать, что это не только крайне глупый план, но и обреченный на провал.

К моему ужасу, Табби отвечает: — Да. Так получилось, что я полностью с тобой согласна.

— Табби! Что за хуйня? — кричу я.

— Прибереги свой гнев до конца, брат, — устало говорит Коннор. — Дальше будет только хуже.

Прежде чем я успеваю возразить, Табби продолжает: — Такой человек, как Винсент Морено, ни за что не согласится на встречу с незнакомцем, особенно когда всё, что ему нужно сделать, чтобы узнать, кто ты такой, Райан, – это немного покопаться. Затем он узнает твою личность, легко догадывается, что ты задумал, и наносит удар. Ты мертв еще до рассвета. Мариана тоже.

— Он не убил бы меня сразу, — говорит Мариана, глядя на свои руки. — Есть вещи, которых он хочет от меня гораздо больше, чем моей смерти.

От этих слов из комнаты словно высасывает весь воздух. Мы все молча смотрим на нее, пока Табби наконец не нарушает тишину.

— Подчинения?

Мариана качает головой, закрывая глаза.

— Больше, чем подчинение. Скорее, капитуляцию. Я годами бросала ему вызов. Но в основном ему просто нужна моя боль.

Она открывает глаза и смотрит на каждого из нас по очереди, на меня последним.

— Капо хочет выжать из меня каждую каплю боли, как вы выжимаете воду из полотенца. Несколько раз он был близок к этому, но всегда умудрялся сдерживаться. И если быть честной, я думаю, что причина, по которой он может сопротивляться, связана не столько с самоконтролем или соблюдением клятвы крови, которую я дала, сколько с усилением его предвкушения. Все эти годы, все эти задания, эта петля, которую он держит над головой Рейнарда… Я наконец поняла, что на самом деле речь идет не о возврате долга.

— А о чем? — спрашиваю я срывающимся голосом, как будто только что кричал.

Мариана сглатывает, затем тихо произносит: — Всё дело в прелюдии.

— Этот ублюдок! — рычу я, ощетинившись, но, прежде чем я успеваю продолжить свою гневную тираду, Коннор гремит: — Заканчивай, солдат!

Я резко поворачиваю голову и свирепо смотрю на него.

— Твоя ярость ничему не поможет! — рявкает он, встречая мой обжигающий взгляд своим стальным. — А теперь, черт возьми, сдерживайся. Твоей женщине нужен спокойный ты, а не ярость, горящая в твоих глазах.

Он прав. Он прав, и я это знаю, но от этого не легче смириться.

Я вскакиваю с кресла и начинаю расхаживать по комнате, проводя руками по волосам и что-то бормоча. Я хочу убить Морено, хочу разорвать его на части, но если я не смогу себя контролировать, то у меня не будет ни единого шанса сделать это.

Поэтому я расхаживаю взад-вперед, дышу и заставляю себя не думать о прелюдии и о том, что теперь она для меня навсегда испорчена.

Удивленно глядя на мою бурную реакцию, Табби поворачивается к Мариане.

— Я уверена, Райан уже сказал тебе, что он разговаривал с ФБР о снятии с тебя всех обвинений в обмен на Морено.

Мариана смотрит на меня, колеблется, затем кивает.

— И он сказал нам, что у тебя есть примерно сорок восемь часов, чтобы доставить бриллиант Морено, пока не истекло время твоего друга Рейнарда.

Мариана снова кивает.

— Что ж, тогда, я думаю, нам нужно отдать тебе камень и посадить на самолет.

Я замираю на месте и смотрю на Табби с полным недоверием, и во мне снова вспыхивает ярость.

— Мы не отправим ее обратно к нему! Она ни при каких обстоятельствах не должна снова оказаться рядом с ним!

— Остальная часть плана, о котором мы говорили, остается прежней, Райан, — вмешивается Коннор напряженным голосом. — ФБР оцепит любое место встречи, которое мы назначим. Снайперы на крышах, агенты, готовые ворваться внутрь, ты знаешь правила игры. Всё, что ей нужно будет сделать, – это надеть прослушку, как ты собирался сделать, и заставить его признаться в нескольких компрометирующих вещах на записи…