— И правда, — холодно сказала я. — Это была ошибка.

Он вздрогнул и резко вскинул на меня глаза. Как будто понял, что я имела в виду — наше с ним знакомство, но больше — моя помощь ему и наше сближение. Как будто это его проняло.

А может, мне просто показалось.

Гордо расправив плечи, я развернулась и направилась назад. Глаза жгло от обиды и непонимания. Должно быть, ошибкой все это было и для него. Вот почему он не звонил. Вот почему не мог позволить своей компании узнать, что нас вообще хоть что-то связывало.

Мои руки сами собой сжались в кулаки, и по острой боли я поняла, что мои пальцы ощетинились когтями. Я глубоко задышала. Нужно прийти в себя до того, как я поднимусь в аудиторию, чтобы не наделать бед.

Я знала, что уже мысленно заверяла себя в этом, но теперь мое намерение было крепко как никогда.

К черту Рафаэля Торреса. К черту.

Как могла, я гнала мысли о Рафаэле из головы, но они упорно возвращались. Терзали мой разум, мою душу, ничего, однако, не проясняя. Лишь оставляя горечь и непонимание.

Как назло, первой парой сегодня было занятие по стихиям. Худшего испытания и придумать нельзя, когда огонь пробуждается в венах, воспламеняя кровь. Будь на моем месте мама, наверняка бы нашла верные слова… точнее, мысли, чтобы взять себя в руки.

Но на моем месте, к счастью или к сожалению, была я.

Я размеренно дышала, стараясь думать о чем угодно, только не о Рафаэле и случившемся. Получалось плохо. Особенно когда все еще ошарашенный Эйб влетел в аудиторию, опоздав чуть ли не на половину пары. Я смотрела на него и представляла их с Тали вместе. Искренне желала каждому из них счастья, но вместе с тем думала: почему я не могла найти себе нормального парня? Все в Рафаэле с самого начало буквально кричало о том, что просто с ним не будет. Наверное, мы все же слишком разные.

Я бы никогда с ним так не поступила. Ни с ним, ни с кем-либо еще. Приблизить кого-то, чтобы после оттолкнуть. Зачем? Или момент сближения мне все же… почудился?

Дракон я или нет, но я была и знатной фантазеркой.

Я злилась на себя, на Рафаэля и Эмбер и на всех окружающих. Вдобавок у меня, вероятно, от слишком сильных переживаний, раскалывалась голова.

Все это приводило к тому, что я никак не могла сосредоточиться. По правде говоря, все, чего я хотела сейчас — чтобы меня все оставили в покое. Я хотела досидеть эту проклятую пару и отправиться домой.

Хорошо, что я теперь живу не в общаге. Я представляла, как расскажу обо всем Тали, а она в своей сдержанной манере меня подбодрит. А потом мы проболтаем весь день, а вечером меня снова будет ждать вкусный ужин в кругу самых близких мне людей.

Но до этого еще оставалось несколько часов. А у госпожи Айлы на меня сегодня были свои планы. Эта смуглокожая восточная красавица явно задалась целью сделать из меня хорошего стихийника, способного искусно манипулировать собственным даром.

Я была совсем не против… но как же это было не вовремя!

— Госпожа Уайт-Адамс, в качестве домашнего задания я поручила вам научиться создавать едва заметную искру.

Да, и дома это задание получалось у меня идеально. Путем проб и ошибок я нашла баланс между своей человеческой сущностью и драконьей, способной призывать ярчайшее пламя. Я не подавляла последнюю полностью, но словно задвигала на второй план.

Но как это сделать теперь, когда голова раскалывается на части, не позволяя мне сосредоточиться, сердце разбито вдребезги, а на его месте — дыра, в которой полыхает ярость? Я еле-еле удерживала ногти в неизменном виде в шаге от превращение в когти. Шея сзади ужасно чесалась — кажется, там пробилась чешуя.

Надо успокоиться. Надо срочно успокоиться!

Я бы выбежала из аудитории (и плевать на последствия), вот только справа от меня вместо Тали теперь сидел Эйб, а в левом проходе стояла госпожа Айла. Мне никак не протиснуться мимо нее.

Если только отрастить чешуйчатые крылья и вылететь через окно.

Не смешно! Совсем не смешно!

— Госпожа Уайт-Адамс, я жду.

В руках госпожа Айла держала зачарованный особой магией сосуд — нечто вроде круглого стакана или пиалы с высокими бортиками, похожий на тот, в которых делали ароматические свечи. Сосуд, конечно, был пустым. Именно сюда мне предстояло поместить крохотную искринку.

Но я медлила, пытаясь взять себя в руки… И проигрывая самой себе.

4Б зло посмеивались, глядя на меня, и их ехидные улыбочки уж больно напоминали ухмылки друзей Рафаэля. Меня распирало от боли, ненависти и гнева.

— Мне надо выйти, — хрипло сказала я.

Жаль, рядом не было Тали, чтобы меня успокоить, но я не имела права требовать этого от нее. Она пошла за своим счастьем. А мое было так далеко.

— Выйдете, когда продемонстрируете мне свое домашнее задание, — не терпящим возражения тоном сказала госпожа Айла, непоколебимая, словно стена.

Как же мне все это надоело. Одни чего-то от меня хотят и ждут, что я оправдаю их ожидания. Другие не оправдывают моих собственных. Драконий зов внутри меня превратился во вкрадчивый, соблазнительный шепот: “А нужно ли это тебе? Может, ну его? Может, и впрямь туда, где твоя свобода? Где нет этих раздражающих людей? Где есть только небо и далекая-далекая сверху земля?”

Я пыталась противиться назойливым мыслям, но этим, кажется, делала себе только хуже. Я разрывалась на части между двумя личинами. Между желанием плюнуть на все правила, условности и табу, принадлежащие человеческому миру, и необходимостью следовать им, чтобы частью этого мира и оставаться.

— Госпожа Уайт-Адамс, если вы сейчас не покажете мне ваше домашнее задание, можете попрощаться с хорошей оценкой на экзамене! Считайте, это ваша аттестация!

Конечно, госпожа Айла понятия не имела, что происходит сейчас внутри меня. Просто после того инцидента с огнем я всячески избегала призывать огонь в академии — даже с учетом ее зачарованных стен.

Вот только мне это знание не помогло.

— Да подавитесь вы своей искоркой! — вскакивая, крикнула я.

Махнула рукой, и искорка, рожденная внутри сосуда… в мгновение ока разрослась до маленького костерка. Который с каждой секундой лишь набирал обороты.

Чары иномирцев порой превосходят здешние… В чем я сейчас и убедилась.

Потому что мой огонь, кажется, и вовсе поглотил покрывающие сосуд чары. И, разбив хрупкое стекло с той же безжалостностью, как Рафаэль — мое сердце, выплеснулся за его пределы.

Пол рядом с моей партой запылал.

Я оторопело смотрела, как призванный мной огонь охватывает пол.

К счастью, это длилось не дольше пары мгновений — и реакция госпожи Айлы, и ее  мастерство в призыве стихии оказались на высоте. Там, где только что полыхал огонь, почерневший пол покрывала изморозь.

Я с пылающими щеками бросилась вперед, и обескураженной госпоже Айле ничего не оставалось делать, как прижаться к парте и уступить мне дорогу.

А вслед мне неслось чье-то неуверенное: “Вот же бешеная”…

В туалете я щедро плеснула на лицо ледяной воды — выкрутила кран до упора вправо и ждала до тех пор, пока подставленную под струю руку не начало ломить от холода. Почти не удивилась, увидев, что пальцы снова оканчиваются когтями.

Впрочем, здесь, в тишине и одиночестве, без давления с чьей-либо стороны, успокоиться мне удалось за несколько минут. Когти втянулись, щеки пылать перестали. Но в голове так и крутилась назойливая мысль, знакомая каждому, кто хоть однажды сталкивался с сильным разочарованием. И зачем это все?

Ну уж нет. Я так просто не сдамся. То, что происходит со мной сейчас — лишь временно. Рано или поздно, я забуду Рафаэля Торренса. Заставлю себя забыть. И перед первым же серьезным препятствием на пути к цели пасовать не стану.

Я подмигнула своему мрачному отражению в зеркале, вскинула голову и вышла в коридор.

Звонок застал меня на середине пути к аудитории госпожи Айлы. Но поворачивать я не стала — хотела извиниться перед ней за свою несдержанность.