— В левом челноке солдаты! — заорал где–то сбоку Страшилин. — Мне туда не подобраться! Там крупнокалиберные пулеметы и, скорее всего, еще и миномет есть! Слишком большой риск!

— Интересно, — пробормотал То–от, все еще прикрывая меня собой, — сколько там их.

— Будем ждать? — подползла к нам Хосита. — Просто полежим или со смыслом?

— Могу предложить смысл, — тут же влез подползающий к нам сиятельный, которого Айрон старательно не услышала.

— Если они взлетят, — выдал Ингвар, — нам каюк. Подорвут наше укрытие и расстреляют как букашек. Есть у кого–то соображения?

Соображения появились у летобезов, которым не понравилось, что тут кто–то пытается летать, кроме них, и один из аборигенов наплевал в дюзы стартовых двигателей. После чего челнок заглох, но отстреливаться не перестал.

— Я, конечно, могу в них кое–чем бросить, — почесал нос Страшилин, — но за последствия не отвечаю. Технология не испытана и последствия могут быть самыми серьезными.

— Насколько серьезными? — поинтересовался Ингвар, чего–то обдумывая. И это «чего–то» мне заранее не нравилось. У него на лице было выражение смертника. Точно такое, как перед взрывом «Голиафа».

— Два Армагеддона на выбор, — признался Питер. — Один — когда погибнут все; второй — когда выживут тараканы, и то на орбите.

— Не люблю тараканов, — поморщилась я, вцепляясь в мужа. Вдруг получится удержать этого бешеного от экстремальных действий.

— Что–то не торопится наша подмога, — озвучила Хосита то, о чем думали все. — Никак заблудился общий родственник. Или нарочно подставил.

— Почему общий? — отвлекся от изучения врагов Лео. — У нас с ним нет родственных связей.

— Зато есть общие черты характера, — отрезала вредная десантница. — Такие, как тупость и глупость! По этим признакам Гингем — точно твой родственник по духу!

Секунды превращались в минуты, время подпирало. И впридачу ко всему, из кораблей над нашими головами вывалился десант при поддержке тех самых страшных пулеметов.

— У нас нет выбора, — заявил Скар, сползая с меня, предварительно убедившись, что мне ничего не грозит, и пополз к алхимику для переговоров. Они проходили так тихо, что, сколько бы я не напрягала слух, все равно ничего не слышала.

— Вот, — вытащил из потайного кармана несколько цветных кубиков Питер, — это немного поможет, но в остальном…

— Сиди смирно, — обернулся ко мне муж. — Ни под каким предлогом не покидай укрытие, или я рассержусь! — и рванул наружу, метнув под ноги нападавшим кубики.

— Куда, ненормальный?!! — только и успела рявкнуть я в отчаянии. За ним выбрались Лайон, попытавшийся запихнуть обратно Хоситу и получивший в нос.

Кубики мгновенно заволокли все поле боя разноцветным дымом, в котором даже свою руку не увидеть, а Скар размазался сверхбыстрой тенью. По сравнению с ним даже Хосита и его телохранитель выглядели вялыми мухами. Лео достойно махался с недобитышами, но заметно Скару уступал — сиятельный только ко входу челнока приблизился, а муж уже там вовсю порядок наводил.

— Красиво, — подобрался ко мне Страшилин, с восхищением рассматривая как мимо нас с ускорением пролетали тела врагов, запущенные сильной рукой со швартовочной лестницы. Прошло ровно тридцать секунд, и первый челнок был очищен.

— Опасно, — пробурчала я, боясь за мужа и злясь, что не дали поучаствовать в веселье и скинуть стресс. И все же решилась нарушить указание Ингвара и присоединиться. Лишние руки, ноги и плазмоган еще никому не повредили.

Но со вторым отстреливающимся челноком было покончено еще быстрее. Я даже подбежать к металлической лестнице не успела, как веселье прекратилось. Из входного люка выглядывал усталый и довольный муж, наши громкими криками и стрекотанием праздновали победу, а Хосита зло материлась, что ей не дали кулаками пощупать противника на предмет хрупкости.

— Я кому сказал сидеть в укрытии? — грозно сдвинул на меня брови То–от.

— Питеру? — прикинулась я шлангом от насоса.

— Я с тобой потом поговорю, — пообещал мне Ингвар, вскидывая голову и всматриваясь во что–то за моей спиной. — И объясню, почему нужно слушаться мужа и чем это может грозить в случае отказа.

— Заранее страшно, — улыбнулась я ему, оборачиваясь, чтобы посмотреть, что там такое. — Постарайся подольше меня наказывать в постели. Я буду этого очень сильно ждать.

Вдали показалась пылящая по дороге колонна электромобилей с такой долгожданной подмогой.

— И жили они долго и счастливо, — пробормотала я себе под нос. — Но почему мне кажется, что это еще не все?..

Вся наша жизнь — зебра, сплошная чересполосица. Удача–неприятность, добро–зло, белая полоска — черная, как бесконечный частокол, черная, черная, черная, а в финале — грандиозные булки с сосиской и все это ниже пояса. И никуда не пожалуешься. Потому что, по мнению госпожи Жизни, трудности закаляют характер. Вопрос только в том, что перекаленная сталь ломается на «ура».

— Иди сюда, Элли, — позвал меня муж. — Не стой на открытом…

Какого–то черта на нас обрушился странный ветер, который, подобно урагану, засосал или расшвырял наших летающих саранчей–полускорпионов, расчищая путь… моему отцу?

Но нет, сейчас не возникло знакомого чувства общности и родства. Да и черты лица слегка отличались. Похож, очень похож, но не Ахаз. Все же смог выползти из замурованной пещеры, вражина, скорпионий хвост ему вместо транквилизатора!

И этот использованный не по назначению продукт защиты от перенаселения нагло сгреб меня под мышку одной левой, прошипев:

— Не дергайся, и я не причиню тебе вреда. Пока.

— В смысле, пока не угробишь, — прошипела я, стараясь вывернуться. — Или уже прощаешься, не поздоровавшись?

— Цыц! — прикрикнул на меня пасынок пещеры, зажимая шею Лео второй рукой и успевая отбить ногой выпад разъяренной Хоситы.

Еще этот многостаночник успел укоризненно–сердито взглянуть на Страшилина, который сыпанул ему под ноги горсть хорошо знакомых зернышек и с силой дунул на них так, что их разнесло ветром.

Все происходило быстро, так быстро, что я еле успевала охватить взглядом происходящее.

Вот Хосита приподнимается, оскалясь, и делает новый выпад, на этот раз десантным ножом. Даже я выражения ее лица не на шутку испугалась. Чисто зверь. Такая себе пума–мать семейства, которая идет отбивать детеныша!

Вот солнечный, играючись, отбивает атаку, посылая ногой Железного Дровосека в еще более дальний полет, и она падает, несколько раз перекувыркнувшись…

И тут с моим мужем случилось нечто странное. Искривив в гневной гримасе рот, он вдруг очутился почти рядом с нами. Нет–нет, он не телепортировался, он бежал. Но бежал с такой скоростью, словно метеор, перемещаясь незаметными глазу скачками.

Папин двойник уважительно прищелкнул языком и с легким сожалением произнес, растворяясь в жерле телепорта с двумя пленными, Лео и мной: — Твой дар силен, сын Кирты, великий дар. — С легким смешком: — Но использовать его три раза подряд — невозможно даже для тебя…

Я еще успела увидеть, как муж бесконечно долгое мгновение падает на серое покрытие космопорта, мгновенно исхудавший, словно обугленный. Как, безмолвно открывая рты, что–то кричат окружающие люди…

— Пусти меня! — со всех рванулась я к мужу. — Немедленно!

— Не так быстро, доченька, — мурлыкнул псевдо–Ахаз. — Для начала нам нужно кое–куда попасть, и кое–кто очень хочет с тобой познакомиться!

— Ты не мой отец! — все еще боролась я с ним.

— А жаль, — ехидно сообщил мне подменыш. — Жаль, что у нас так редко рождаются дети, а еще реже девочки. Свою дочь я бы от себя не отпустил, племянница!

Во мне взбурлило возмущение, окружающие цвета стали переходить в негатив, я поняла — еще немного, и будет следующий выброс, который некому будет впитывать, ведь Скар без сознания, а, значит, все опять разрушится, сгорит и появятся новые зомби…

И тут пришла спасительная тьма.

Очнулась я жестко зафиксированная за руки и за шею. Ноги тоже были скованы кандалами, между руками, ногами и шеей была пропущена цепь. Рядом злобно пыхтел Лайон в таком же прекрасном виде.