Голос дрожал, но стоял на своём, как клинок.

Сад. Ночь

Луна была полной. Мир будто затаился. Алиса сидела у фонтана, укутанная в плед, бледная и одинокая. Но одиночество прервалось шагами.

Аннабель опустилась рядом и протянула термос.

— Каркаде с кровью. Твоя мерзкая, любимая смесь, — буркнула она.

— Спасибо, — Алиса сделала глоток. Тепло немного растопило оцепенение.

— Слышала, ты дала Марио по шапке. Приятно знать, что даже в состоянии кризиса ты можешь быть боевой единицей.

— Они хотят превратить меня в механизм. В функцию. «Наследник», «контракт», «генетическая совместимость»… — Алиса замолчала. — Я боюсь, Бель. По-настоящему боюсь.

Тишина. Потом:

— Знаешь, почему я никогда не рожала? — сказала Бель, не глядя. — Потому что я боялась. Что мой ребёнок унаследует эту… голодную пустоту. Что он родится, как мы, — уже проклятым.

— А теперь?

Аннабель пожала плечами:

— Теперь я вижу тебя. И понимаю: можно быть проклятой — и всё равно стать домом для кого-то. Значит, и я смогу. Однажды.

Ты — сильнее страха, Алиса. Ты всегда была.

Утро. Решение

Рафаэль разбудил её поцелуем в плечо. На тумбочке — тот самый контракт. Официальная бумага, требующая подписи, гарантирующая наследника, обещающая безопасность. Или так им казалось.

— Выбирай, — сказал он. — Подпишешь — я рядом. Не подпишешь — я всё равно рядом. Всегда.

Алиса села, взяла ручку.

— Это не про бумагу. Это про меня, — сказала она. — Я выбираю не контракт. Я выбираю себя. И тебя.

Она перевернула бумагу текстом вниз, положила ладонь на его сердце.

— Мы играем по своим правилам.

Рафаэль усмехнулся и притянул её к себе.

— Тогда готовься. Завтра — к врачу. Начинаем войну. За жизнь.

P.S.

Беременность — не слабость.

Это фронт.

И на этом фронте она — уже солдат.

Смертельно уставший, но не сломленный.

В её венах кровь — чужая, изменённая, опасная.

Но сердце — по-прежнему её.

Снаружи — апрельская Швейцария. Несправедливо красивая: голубое небо, запах влажной земли, цветы, не ведающие о мафиозных династиях.

А внутри — Алиса, завернувшаяся в плед и сидящая перед ультрасовременной клиникой, будто у входа в пыточную.

— Мы просто посмотрим, как вы себя чувствуете, — успокаивающе улыбнулся врач. — Это не больно. И, к слову, УЗИ — абсолютно безопасная процедура.

Алиса кивала, но пальцы вцепились в подлокотник. Её тело — вампир, её дети — смесь. Никто не знал, чего ожидать. Даже она. Особенно она.

Рафаэль ждал за стеклянной дверью, в чёрном пальто, с тем самым взглядом, который обычно заставлял вину падать на колени.

Но сейчас он выглядел... беспомощным.

Он не мог защитить её от страха.

— Вы готовы? — улыбнулась медсестра.

— Нет, — честно ответила Алиса. — Но давайте.

Лёжа на спине, глядя в белый потолок, она чувствовала, как каждая секунда тянется вечность. Экран засветился. Врач щёлкал мышкой, сосредоточенный.

— Всё хорошо. Всё развивается правильно. Сердцебиение отличное. Хотите узнать пол?

— Нет, — вырвалось слишком резко. — Просто скажите... всё ли в порядке?

Пауза. Врач пожал плечами:

— В полном. Всё идеально.

Это не успокоило. Это пугало ещё сильнее. Потому что теперь у семьи Дель Рей не было поводов для сомнений. А значит — можно требовать.

На улице её ждала весна. И Рафаэль. И стакан свежего кофе в его руке.

— Всё хорошо? — тихо.

Она кивнула. Не стала говорить, что в груди дрожит, будто кто-то разбросал стеклянные шарики по сердцу.

— У нас всё будет хорошо, — он заглянул ей в глаза. — У Дины и Дёмы будет братик… или сестрёнка.

Она опустила взгляд. Не хотела плакать. Устала быть хрупкой.

— Рафаэль...

— Я с тобой. До конца.

— Ты говорил, что сожжёшь контракт. Но не сжёг. Он всё ещё у тебя, да?

Он не ответил сразу.

— Не сжёг... потому что хотел, чтобы ты сама это сделала. Когда будешь готова. Не под давлением. По своей воле.

Или не сделаешь. Тогда сожгу сам. Ты выбираешь. Ты. Не семья. Не кровь.

Она взяла стакан с кофе. Сделала глоток. Горячее, терпкое. И с трудом сдержалась, чтобы не зарыдать прямо в чашку.

— Это был самый чёртовски романтичный поступок за месяц, — прошептала она.

Рафаэль усмехнулся:

— Так и запишем. «Контракт не сгорел — а сердце да».

— Звучит как бюджетный французский артхаус.

— Ты — моя главная премьера года.

— Ага. С рейтингом R. За кровь и слёзы.

Вечер. Кабинет Алисы

Контракт лежал на столе. Печать с гербом змеи блестела в свете лампы.

Алиса провела пальцем по пункту 4.1:«Рождение наследника мужского пола в течение 24 месяцев».

Рафаэль молча стоял в дверях.

— Ты уверена? — тихо спросил он.

Она взяла ручку.

— Нет. Но я подпишу не для них. Для нас. Чтобы они думали, что контролируют игру. А мы…

— …сделаем так, чтобы они даже не заметили, когда проиграют, — закончил он.

Подпись легла на бумагу точно. Как удар клинка.

P.S.

На следующее утро Бель, заметив пепел в камине, усмехнулась:

— Сожгла контракт?

— Нет, — ответила Алиса, глядя на зарю. — Переписала правила.

А в ящике стола, под стопкой детских рисунков, лежал новый документ. С тем же гербом. Но с другими словами:

«Наследник — тот, кто достоин.

Не по крови. По выбору».

А ниже, почерком Рафаэля, надчёркано:

«И по любви».

Снаружи — апрельская Швейцария. Несправедливо красивая: голубое небо, запах влажной земли, цветы, не ведающие о мафиозных династиях.

А внутри — Алиса, завернувшаяся в плед и сидящая перед ультрасовременной клиникой, будто у входа в пыточную.

— Мы просто посмотрим, как вы себя чувствуете, — успокаивающе улыбнулся врач. — Это не больно. И, к слову, УЗИ — абсолютно безопасная процедура.

Алиса кивала, но пальцы вцепились в подлокотник. Её тело — вампир, её дети — смесь. Никто не знал, чего ожидать. Даже она. Особенно она.

Рафаэль ждал за стеклянной дверью, в чёрном пальто, с тем самым взглядом, который обычно заставлял виновных падать на колени.