Марко.

Она вылетела на улицу, не думая прятаться в тени, не заботясь о следах. Шла быстро, решительно, почти беззвучно, но каждое её движение было наполнено смыслом. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь её дыханием — тяжёлым, пронзительным. Он был уже у машины. Почти уехал. Почти.

Но дети были не его. Они были её. И он не был готов встретиться с той, кем она стала.

Алиса не хотела его убивать. Но была готова на всё, чтобы не дать ему забрать детей. Она была вампиром. И она была матерью.

— Марко! — её голос прозвучал, как клинок. Не крик, а удар. Холодный, смертоносный.

Он обернулся. Не поверил своим глазам. Перед ним стояла она — босая, в пижаме, с глазами, в которых сверкала ярость. Её движения напоминали хищника.

Он сделал шаг назад, но она была быстрее, чем он мог себе представить. В два прыжка она настигла его и ударила в плечо. Тело Марко отлетело на несколько метров, сшибая кусты.

— Ты думаешь, я не смогу тебя убить? — её голос был ледяным, но в нём звучало всё: боль, гнев… и нечто новое.

Она склонилась над ним, как охотник перед последним ударом.

Марко поднялся, лицо искажено болью, но в глазах ещё тлела решимость. Он знал — если сможет выбраться, то попытается забрать детей снова.

— Ты не сможешь меня убить, Алиса, — прошептал он, с трудом дыша. — Ты… ты не убийца.

Алиса наклонилась ближе. Её губы почти касались его уха.

— Я отвечаю тебе взаимностью,дорогой.— Голос звучал, как приговор.

Он замер. Почувствовал резкое движение — и не успел среагировать. Удар в живот вышиб воздух. Он рухнул, не в силах дышать.

— Марко, я не хочу убивать тебя, — спокойно сказала Алиса, выпрямляясь. Она смотрела на него, как на того, кто когда-то был дорог, но стал чужим. — Ты справишься без нас. Прощай.

Это был не просто удар. Это была демонстрация. Он больше не контролировал её. Не контролировал ничего.

Алиса развернулась и пошла прочь. Её шаги становились всё тише, пока не растворились в ночной тишине.

Марко лежал на земле, пытаясь осознать произошедшее. Его мир рушился. Всё, что он считал своим, исчезло. Она ушла. Навсегда.

Алиса больше не была его. И дети — тоже.

Она вернулась домой. Тишина ночи смешивалась с запахом росы. Дети спали, словно ничего не произошло. Алиса прикрыла их одеялами, села рядом, положив руку на маленькую спину Дины. Теперь они были её смыслом, её оружием и её опорой.

Ноги казались свинцовыми, но в груди — странное спокойствие. Ясность.

Оставаться здесь было нельзя. Каждый угол напоминал о том, кем она была. Слабой. Доверчивой.

Она обняла детей, прижимая к себе крепко, как будто пыталась запомнить каждое мгновение. Гладила волосы, шептала ласковые слова. Им нужно было чувствовать только её тепло. Страх — для неё.

За занавесками просачивался тусклый свет фонарей — город спал, не ведая, что она уходит навсегда. Чемоданы с вещами были собраны заранее. Это был её план. Её путь. Она не могла ждать. Марко мог прийти в себя в любую минуту.

Телефон дрогнул в руке.

Лёня.

Он всегда знал, что делать.

— Лёня, — сказала она спокойно, сдержанно. — Я уезжаю. С детьми. Сейчас.

— Не переживай, всё под контролем. Я беру это на себя. Успокойся. Через десять минут буду у тебя.

Она отключила связь, повернулась к детям. Надо было сделать уход как можно незаметнее для них.

На шум у ворот выбежала Нина. Служанка. Подруга. Почти семья.

— Вы уходите, сеньорита Россо? — растерянно спросила она.

Алиса кивнула. Нина была рядом с самого начала. Она всегда была с ними.

— Мы уходим, — сказала Алиса. — Если хочешь, можешь поехать с нами. Здесь для нас больше нет места. Я больше не Россо. Мы больше не Россо.

Нина удивилась, но быстро взяла себя в руки. В её глазах было понимание.

— Я пойду с вами, — твёрдо сказала она. — Я вам помогу.

Алиса кивнула, не теряя времени. Время было врагом. Марко мог появиться в любую секунду.

Детей отвели к машине. Чемоданы уже лежали в багажнике. Одежда, игрушки, документы — всё собрано. Нина села рядом. Без лишних слов.

На шоссе вспыхнул экран телефона. Сообщение от отца:

«Всё готово. Мы выезжаем прямо в аэропорт. Всё, что нужно — у вас. Увидимся через час».

Это был не просто план. Это был шанс.

Алиса посмотрела назад. Сердце сжалось. Но сомнений не было. Она не могла остаться. Не могла дать Марко второй шанс.

Теперь у неё была сила. Сила матери.

Они подъехали к аэропорту. Отец уже ждал с двумя людьми. Чемоданы тут же подхватили и повезли к служебному выходу.

Лёня молча передал Алисе документы.

— Всё будет хорошо, Алиса. Ты и дети в безопасности. Отправляйтесь. Пока не поздно, — сказал он. Его голос был твёрдым.

Алиса стояла на пороге нового начала. Рядом — Нина, за спиной — спящие дети. Впереди — Швейцария. Мама. Дом. Настоящий.

Прощай, Марко.

Прощай, этот мир.

Алиса шагала по шумному аэропорту, а в голове крутились мысли, как обрывки неудачного сна. Всё происходило слишком быстро. То, что ещё утром казалось невозможным, теперь стало прошлым.

Дёма, едва научившийся сидеть, ёрзал у Нины на руках, потирая глазки. Он не плакал — просто тихо глядел по сторонам уставшими, вопросительными глазами. Он чувствовал мамино напряжение, и от этого вёл себя тише обычного. Только пальчики время от времени судорожно сжимались в кулачки.

Дина, обычно спокойная, просыпалась и снова засыпала у Алисы на плече. Во сне она морщила носик, словно чувствовала перемены. Алиса целовала её в висок и шептала что-то успокаивающее — не столько для дочери, сколько для себя.

Полёт был мучительным. Не из-за турбулентности, не из-за давления — нет. Больше всего давила тишина. Тишина между вздохами, между словами Нины, между детскими шорохами. Эта тишина в голове — гулкая, холодная. Она не могла заснуть, не могла сосредоточиться. Только смотрела в иллюминатор, как в прорезь между мирами. Сицилия осталась там, под облаками. Где-то внизу. Она ушла. Сгорела. И вместе с ней — Алиса, которой больше не было.

Теперь она была другой. Обугленной. Но живой. Ради них — живой.

Боль возвращалась, словно фантомная. В груди, в руках, в теле — не физическая, а какая-то серая, выжженная. Она больше не кричала. Просто жила в ней. Как напоминание.

Нина держалась стойко. Укладывала детей, помогала пройти паспортный контроль, забирала чемодан, следила за маршрутами. Ни единой жалобы. Только усталость в глазах и лёгкий тремор рук, когда они наконец вышли наружу.

Алиса чувствовала себя как пустая оболочка. Всё, что удерживало её на ногах, — это дети. Их дыхание. Их вес в её объятиях. Их тепло. Она повторяла это, как заклинание: “Они рядом. Они живы. Значит, я тоже.”

Такси скользило по влажному асфальту. За окнами мерцали огни — чужие, холодные, новые. Всё было непривычным, но не страшным. Алиса смотрела на улицы, словно пытаясь запомнить их с первого взгляда. Возможно, здесь она научится дышать заново.

Адрес мама прислала одной строчкой. Без вопросов. Без пояснений. Она просто ждала.

Папа, когда Алиса написала ему, ответил: “Ты взрослая. Имеешь право выбрать, с кем тебе жить. Береги их.” Больше ничего. И этого было достаточно.

Когда такси подъехало к дому, сердце Алисы замерло. Дети спали. Нина дремала, склонив голову к стеклу. Алиса не шевелилась. Просто смотрела на дверь. Деревянная. С белыми рамами. И дом — не роскошный, не старинный. Просто... настоящий.

Она вышла первой. Дина всхлипнула, и Алиса инстинктивно прижала её крепче. В груди всё сжалось. Она не знала, как смотреть в глаза той, что ушла. Не знала, как объяснять. Да и нечего было объяснять. Она просто стояла, обняв детей, пока не распахнулась дверь.

Мама была в тёплом вязаном свитере и мягких домашних штанах. Волосы — чуть поседевшие, взгляд — знакомый. Строгий, но в этот раз не осуждающий. Скорее — напряжённо-ждущий.