— М-м... ещё минута... — её пальцы продолжали стучать по клавиатуре.

Рафаэль вздохнул, аккуратно закрыл ноутбук и поднял её на руки.

— Эй! — Алиса заёрзала. — Я почти закончила!

— Десятый вечер подряд ты "почти закончила", — он нёс её к двери. — Пора переходить к "уже закончила".

Тени от свечей плясали по стенам спальни, отбрасывая причудливые узоры на обнажённую кожу. Рафаэль медленно, с хищной грацией, расстёгивал пуговицы на её блузке, каждый металлический щелчок заставлял Алису вздрагивать.

— Подожди... — она попыталась отстраниться, но его рука уже обхватила её запястье, прижимая к шелковистому покрывалу. — Я забыла подписать...

— Нет. — Его голос был низким, почти рычанием. — Сегодня ты подпишешь только договор со мной.

Её дыхание участилось, когда его пальцы скользнули под юбку, нащупывая тонкое кружево трусиков. Резким движением — ткань порвалась с едва слышным звуком.

— Рафа... — её протест застрял в горле, когда его зубы впились в шею. Не для укуса. Для обещания.

Он сбросил пиджак, рубашка полетела следом. Шрамы на его груди блестели в полумраке — каждый со своей историей, каждый знакомый её губам. Алиса потянулась к ним, но он перехватил её руки, прижав выше головы.

— Сегодня я решаю, где ты будешь касаться, — прошептал он, проводя языком по её ключице.

Её тело выгнулось, когда его свободная рука нашла её грудь, пальцы сжали сосок, заставив её вскрикнуть.

— Тише, — он прикрыл её рот ладонью. — Или ты хочешь, чтобы вся Швейцария знала, как Дель Рей справляется с непослушанием?

Она укусила его ладонь в ответ, и он рассмеялся — тёмным, опасным смехом. В один миг он перевернул её, грубо шлёпнув по обнажённой заднице.

— Ты забыла, кто здесь главный.

Его пальцы впились в её бёдра, раздвигая их. Горячее дыхание на влажной коже заставило её сжаться в ожидании. Но вместо языка — укус. Острый, болезненный, восхитительный.

— Боже... — она застонала, когда его язык всё же коснулся её, медленно, методично доводя до безумия.

Он поднялся, когда её тело уже дрожало на грани, и в один толчок вошёл в неё. Глубоко. Жёстко. Без прелюдий.

— Моя, — прошипел он, впиваясь зубами в её плечо, когда она закричала.

Его движения были неистовы, каждый толчок заставлял её скользить по шелку простыней. Она цеплялась за изголовье, теряя рассудок от смеси боли и наслаждения.

— Пей, — он поднёс запястье к её губам, и сладкий, медленный яд хлынул ей в рот.

Мир взорвался. Она кончила, кусая его кожу, а он — следом, с её именем на губах.

Утро после

Солнечный луч скользнул по следам их ночи — синякам на её бёдрах, царапинам на его спине. Алиса потянулась, чувствуя приятную боль в каждом мускуле.

Рафаэль лежал рядом, разглядывая её с самодовольной ухмылкой.

— Кофе? — спросил он, проводя пальцем по её укушенной губе.

— Сначала душ, — она попыталась встать, но его рука снова притянула её к себе.

— Я сказал — кофе.

Его зубы коснулись её шеи, и она поняла — переговоры окончены.

За окном Отто гонялся за белкой, совершенно забыв о вчерашних кольцах. Где-то в доме Бель спорила с Ниной о цветах. А на кухне пахло кофе и свежей выпечкой.

На столе в кабинете лежала неподписанная папка «РОССО». Ветер из открытого окна перелистывал страницы, будто напоминая: затишье — всего лишь передышка. Но сегодня, в этот солнечный швейцарский день, они могли позволить себе просто быть.

Швейцарские кладбища дышали неестественной тишиной. Не той благородной, что хранит память, а холодной, чужой — будто сама земля стыдилась принятых здесь условностей скорби. Здесь не рвали на себе одежды, не бились в истерике. Здесь скорбели с достоинством, как будто смерть была просто ещё одним пунктом в ежедневнике.

Но Дель Рей никогда не играли по чужим правилам.

Алиса сидела в кабинете перед рассветом. Пальцы сжимали списки. Имена. Возраст. Последние слова.

— Алеко, двадцать девять. Дробовик в грудь. Прикрыл детей... — её голос сорвался. Капли дождя за окном стучали в такт пульсу.

Рафаэль стоял за её спиной. Его руки — тёплые, с едва заметными шрамами — легли на её плечи.

— Я помню каждого, — прошептал он. — Их голоса. Как Алеко смеялся, когда проигрывал в покер. Как Витя всегда носил с собой фотографию матери. Они не ушли. Они здесь.

Его губы коснулись её шеи, и на мгновение она почувствовала — не поцелуй, а укус. Лёгкий, почти невидимый. Достаточный, чтобы напомнить: они всё ещё живы.

Церемонию провели у семейной часовни — древней, с витражами, изображающими ангелов с кинжалами вместо крыльев. Пять гробов. Пятеро, кто встал живым щитом.

Бель плакала. Впервые за всё время — без шуток, без яда в голосе. Слёзы катились по её лицу, оставляя чёрные дорожки от туши.

— Он обещал научить меня стрелять, — прошептала она, глядя на гроб Алеко. — Говорил, у меня талант...

Нина стояла рядом, сжав кулаки. Её новая фамилия — Дель Рей — висела на ней, как доспех.

— Мы отомстим, — сказала она, но не вслух. Только губы дрогнули.

Марина, мать Алисы, наблюдала со стороны. В её глазах не было слёз — только сталь. Только обещание:"Я защищу тех, кто остался."

У могилы Алеко стояла маленькая фигурка в чёрном платьице — Катя, его дочь. Она не плакала. Просто сжимала в руках рисунок единорога.

— Ты пойдёшь к тёте Марине, — присела перед ней Алиса. — Там будут другие дети. Игрушки. Учителя. А когда найдётся семья...

— Как папа нашёл вас? — прошептала девочка.

Алиса закрыла глаза. За её спиной Бель резко отвернулась, а Нина снова сжала кулаки.

— Да. Как папа нашёл нас.

Вечером Алиса сидела за столом, разбирая документы. Списки бывших Россо, которые теперь искали приюта.

— Этот — техник. У него мать-инвалид, — она ткнула пальцем в бумагу. — Этот — курьер. Преданный, но глупый.

Лёня, развалившись в кресле, поднял бровь:

— Хочешь, я его... протестирую?

— Не надо, — Алиса устало потёрла глаза. — Дай им шанс.

— У тебя мешки под глазами, — заметил Лёня. — Как у швейцарского банкира после кризиса.

Она бросила в него подушку.

Рафаэль вошёл ближе к полуночи.

— Ты не спишь, — констатировал он, обнимая её сзади.

— Кто-то должен, — она откинулась на его грудь.

— Не ты одна.

Его губы коснулись её шеи, и мир на мгновение перестал существовать.

— Всё получится? — прошептала она.

Рафаэль улыбнулся:

— Уже получается. Потому что ты — наша кровь. Наш меч. И наш дом.

ПриютAlba

На следующее утро Алиса развернула чертежи на столе.

— Это не просто дом, — она провела пальцем по эскизу. — Школа. Мастерские. Место, где они смогут выбрать свою дорогу. Без обязательств перед семьёй.

Рафаэль изучал документы. Новый устав. Новые правила.

— Совет не одобрит.

— Совету придётся смириться, — она положила руку на его. — Или умереть в прошлом.

Он перевернул её ладонь, коснувшись губами тонких шрамов на запястьях.

— Посмотри на неё, — Алиса кивнула в окно, где Катя спала, прижавшись к Отто. — Разве это не стоит любых правил?

P.S.

Через неделю в саду появилась странная картина — Дёма и Дина раскрашивали табличкуAlbaзолотой краской.

— Это чтобы блестело! — объяснил Дёма.

— Как папины пули! — добавила Дина.

Алиса не стала их поправлять. Пусть у нового начала будет немного магии.

Рафаэль подписал бумаги последним. Его подпись пересекла старый герб Дель Рей, оставив поверх змеи новый символ — раскрытые ладони.

А на следующее утро Дёма принёс Алисе рисунок. На нём — единорог с автоматом.

— Это для той девочки, — серьёзно сказал он. — Чтобы она знала: её папа теперь ангел. Но ангелы тоже стреляют.