— Опоздала на четыре минуты, — сухо произнёс он, — в следующий раз Аннабель остаётся у ресепшена.

Три часа пролетели в вихре документов. Договоры о недвижимости с пометками на полях — это их код. Схемы налоговой оптимизации, выверенные до мельчайшей лазейки. Контракты с офшорами, подписанные людьми, которые должны были давно умереть. С каждой страницей в груди разгоралась знакомая страсть: азарт, когда ставки измеряются не деньгами, а вечностью.

— Лихтенштейнская схема, — Рафаэль поставил перед ней папку с грифом «Eyes Only». — Законно, если не знать бенефициара. Твоя задача — найти точку отказа.

Алиса уже мысленно строила цепочку запросов:

— Мне нужен полный доступ к архивам. Без цензуры.

Он слегка улыбнулся:

— Уже сделано. Твой логин — Nyx. Богиня ночи.

— Одна из древнейших — родилась из хаоса, — ухмыльнулась Алиса.

В лифте её настигла Вера П. из налогового отдела. Шипучий парфюм Tom Ford Black Orchid перекрыл все ароматы.

— Милая, — сквозь прищур она окинула взглядом костюм Алисы, — интересно, сколько продержится этот эксперимент. Месяц? Два?

Алиса нажала кнопку «стоп», замедлив лифт между этажами.

— Вера, — её голос прозвучал удивительно мягко, — если хочешь обсудить дресс‑код, у меня есть пара идей. Например, как сочетать чёрное с твоей… бледностью.

Двери открылись через три секунды. Вампирский калейдоскоп сместился, и Вера ушла молча.

Дома Аннабель ждала с бутылкой Barolo и той самой кривой улыбкой:

— О! Наша юристка уже пахнет порохом! Кстати, Раф сказал, что ты «превзошла ожидания». — Она изобразила его баритон: — «Она мыслит нестандартно».

Алиса прикрыла глаза: мурашки бежали по спине не от вина и не от усталости, а от того трепета, что поселился под рёбрами, когда он впервые назвал её Nyx.

Аннабель подняла бокал:

— За начало конца твоего спокойствия, дорогая. И за то, что ты даже не представляешь, во что ввязалась.

Утро началось обманчиво мирно. На кухне позвякивали кружки и приборы, из гостиной доносился ровный, тёплый голос Марины — мама читала детям сказку, рассыпая в комнате ощущение безопасности. А за окном звенел детский смех: Дина училась лепетать первые слова, а Дёма катил по полу машинку, издавая весёлые гудки.

Алиса поправила манжеты рубашки и затянула пояс строгого тёмно-синего жакета. Сегодня — встреча с клиентом. Не просто клиентом. Тенью из прошлого.

Вчера Рафаэль сказал несколько слов:

— Он старый друг семьи. Когда-то вёл дела с Россо. Теперь ищет новые альянсы.

Имя «Россо» прозвучало как глухой удар колокола: веха, оставившая шрамы. Но Алиса только кивнула. Она больше не та, что дрожит от страха. Она научилась прятать тревогу за холодным взглядом.

Отлично, давай сделаем сцену более плотной по смыслу, приближенной к твоему стилю — где каждое слово работает, а не витает в воздухе. Добавим напряжения через конкретику: намёки клиента, реакции Алисы, внутреннюю логику диалога, где за простыми словами просматриваются угрозы и скрытые цели.

Вот переработанный фрагмент сцены встречи с клиентом, ближе к твоей манере:

Переговорная напоминала склеп. Алиса села на своё место, напротив Рафаэля — спиной к стене, чтобы видеть вход. Рядом стоял кувшин с водой, стаканы — всё, как положено. Но в воздухе что-то уже било по нервам: тишина была слишком густой.

Гость вошёл с опозданием на пять минут. Не спеша. Без охраны. Но с тем типом спокойствия, за которым обычно прячут зубы.

— Сеньор Дель Рей. Сеньорита, — короткий кивок Алисе. Он отметил, как она держится. Не девочка. И не просто секретарь при боссе.

Он был пожилым, но не дряхлым. Глаза цепкие. Руки слегка дрожали, но это могли быть не нервы, а возраст. Или — привычка к контролю, требующая усилий.

— Я работал с Россо. Мы давно не общались. Полагаю, его дела… ослабли?

— Это вопрос или утверждение? — уточнил Рафаэль.

— Наблюдение, — спокойно ответил гость. — И основание искать новых партнёров.

Он положил на стол тонкую папку. Не раскрывал. Просто демонстративно положил. Как приманку.

— Мне нужны контракты, перевозки, защита на маршрутах. Я слышал, ваша компания умеет делать это чисто.

— Мы не берём сомнительные грузы, — сказала Алиса, не дожидаясь, пока Рафаэль ответит. — Ни оружие, ни людей.

— И тем не менее, — усмехнулся гость, — ваша репутация в определённых кругах растёт. Особенно после исчезновения одной… неудобной особы.

Он взглянул на неё в упор.

— Женщина, дети. Восточная Европа. Ходят слухи.

Рафаэль чуть подался вперёд, но не сказал ни слова. Алиса тоже молчала. Тишина затянулась ровно на три секунды — и оборвалась, как проволока под напряжением.

— Вы хотите обсуждать слухи — или условия сделки? — наконец сказала она.

Гость чуть кивнул. Пауза сыграла свою роль.

— Условия. Но мне нужно знать, кто вы. И насколько вы готовы играть по-взрослому.

— Я знаю, когда подписывать контракт. И когда рвать его, если начнётся шантаж, — сказала Алиса. — Это устроит?

— А если я скажу, что один из людей Россо ищет вас? Не для сделки.

— Тогда я спрошу: почему вы намекаете, а не называете имён? — тихо ответила она. — Боитесь ошибиться? Или боитесь быть следующей мишенью?

Мгновение — и в глазах гостя мелькнуло что-то живое: не страх, но осторожность. Он больше не улыбался.

— Потому что я не идиот, — наконец сказал он. — Я знаю, когда говорить. А когда — просто показать, что я на вашей стороне.

— Пока, — уточнил Рафаэль.

— Пока, — подтвердил гость.

Папка осталась на столе. Бумаги были в порядке. Никакой компромата — только сухие цифры, предложения, контакты.

Когда он ушёл, Алиса выдохнула, едва заметно.

— Не он, — сказала она. — Но он слышал. И пробует прощупать, как далеко может зайти.

Рафаэль кивнул.

— Значит, мы начинаем играть на другом уровне.

— Мы проверим. Он сам себя выдаст. Но ты должна быть готова.

Алиса усмехнулась:

— Готова я уже давно. Но теперь… у меня есть ты.

Рафаэль стиснул челюсть. В его молчаливом обещании стояло: никто не посмеет коснуться её.

Тот же вечер. В дверь раздался неторопливый стук.

На пороге появился Лёня — коренастый, с медвежьей походкой и сигаретой за ухом.

— Ну, привет, лисёнок, — хрипло усмехнулся он и обнял Алису. — Папа велел передать: «Молодец». И вот… — он протянул конверт с грубой печатью и потрёпанного плюшевого ослика.

— Игрушка от него. А письмо… тебе.

Алиса вскрыла конверт. Почерк отца — жёсткий, угловатый, но родной.

«Слышал, ты снова в деле. Надеюсь, на этот раз не с идиотом.

Береги детей. И себя.

А если запахнет порохом — помни: у тебя есть семья. И мы всё ещё умеем стрелять.»

Глаза защипали. Она сжала письмо, сердце защемило от теплоты и горечи одновременно.

— Лёня… останешься на пару дней? — спросила она тихо. — Мне есть что рассказать. И познакомить тебя с…

Она кивнула в сторону коридора: там стояли Аннабель и Рафаэль.

Лёня развернул взгляд между ними.

— Этот что, командует или охраняет?

Аннабель фыркнула:

— Делает и то, и другое. А ещё он по уши…

— Аннабель! — резко оборвала её Алиса.

Рафаэль лишь усмехнулся.

— Рад знакомству, Лёня.

— Посмотрим, — нахмурился тот. — Но если обидишь её — размажу тебя по асфальту. Вампир ты или чёрт в табакерке.

Ночь опять осталась тихой, но Алиса знала: где-то уже тлеет старый огонь. Завтра он может вспыхнуть пожаром.

Дом стоял в полумраке: поленья в камине шипели, угли поблескивали тусклым жёлтым светом, а факелы в нишах бросали тёмные, танцующие тени на стены. Рафаэль сел в тяжёлом кресле у огня, медленно вращая бокал с рубиновым вином. В отблесках пламени серебряный обод бокала мерцал, будто хранил капли высохшей за долги лет крови.