Алиса спрятала лицо в ладонях. И впервые за долгое время это были слёзы не только боли — но и надежды.

Где-то в Швейцарии, в маленькой комнате с видом на озеро, девочка впервые за месяц уснула без кошмаров.

Если хочешь, могу подготовить сокращённую версию для пролога, выставки или финального эпилога.

Семейные завтраки у Дель Рей всегда были на грани: фарфоровый сервиз XVII века, круассаны, которые никто не ел, и кофе, пахнущий горечью решений, которые ещё не приняты. Всё — как в витрине: изящно, хрупко и обречённо.

Сегодняшний завтрак больше напоминал трибунал.

Рафаэль сидел напротив дяди Лоренцо — старейшины клана, чьё влияние в Совете давно вышло за пределы формальных полномочий. Его голос звучал так, будто уже было решено всё, кроме даты казни.

— Ты сделал предложение. Хорошо, — сказал он, отставляя чашку. — Теперь следующий шаг. Контракт. Наследник должен быть защищён. Семья требует гарантий.

Рафаэль ничего не ответил. Только отодвинул тарелку и взглянул на герб семьи на стене — змея, пожирающая собственный хвост. Символ вечного круговорота власти, боли и вырождения.

— Ты знаешь, что я не дам ей подписывать это, — наконец сказал он. — Алиса не часть сделки. Она моя невеста, не объект.

— Ты слишком романтичен, — усмехнулся Лоренцо. — Думаешь, тебе простят слабость? Совет не верит в любовь. Они верят в кровь. Без договора Алиса — риск. А если с ней что-то случится? Или ты передумаешь?

Рафаэль сжал кулаки под столом. Эти слова не были гипотетическими. Это было предупреждение.

— Или ты хочешь, чтобы трон достался Марчелло? — Лоренцо отхлебнул кофе. — У него уже есть сын. И нет… сантиментальности.

Имя кузена повисло в воздухе, как занесённый нож. Рафаэль собирался ответить, но дверь распахнулась.

Аннабель вошла, будто только что сбежала с показа мод: шёлковый халат, спутанные волосы, чашка чая в одной руке и бездонная ярость — в другой.

— Простите, — её голос звенел сладко и ядовито. — Случайно услышала, как вы обсуждаете материнство, как строку в инвестиционном портфеле. Лоренцо, вы уверены, что на этой неделе у вас не намечен аукцион рабов?

Он открыл рот, чтобы возразить, но не успел.

Аннабель подошла вплотную. Ноготь щёлкнул по столешнице — коротко, громко, как выстрел.

— Передай Совету: если хоть один лист этого «контракта» попадёт в руки Алисы — я устрою вам юридический Армагеддон. А если вы попытаетесь сделать это через детей — я найду, где ты спишь. И не останется ни Марчелло, ни твоей проклятой «ветви». Всё станет прахом.

Она развернулась и вышла с таким стуком каблуков, будто объявила войну.

В спальне

Алиса сидела на краю кровати. Лист бумаги с гербом змеи дрожал в её пальцах. Тот самый, что принесли ей утром — с пометкой «для ознакомления перед свадьбой». В нём всё: пункт о наследнике, пункт о крови, пункт об отказе от прав на детей в случае «непредвиденных событий». Вежливое, холодное рабство.

— Это не ты... — сказала она тихо, глядя на Рафаэля.

— Нет, — он выхватил контракт, смял и бросил в камин. Пламя заглотило его, как чудовище — без вкуса, но с жадностью.

— Я боюсь, — прошептала она. — Что если я не смогу… родить. Или снова будет больно. А вдруг я не подойду? Они ведь видят во мне… только инструмент.

Он сел рядом, взял её ладонь и прижал к своей груди. Там билось его сердце — упрямо и живо. Он не принадлежал тьме полностью. И она — тоже.

— Мы будем семьёй, — сказал он. — Но не по их шаблону. По нашему.

На балконе

Аннабель закуталась в плед, попивая чай с ромом. Вид на озеро был прекрасен — как мир, которого им не дадут. Но она готова была драться за него.

— Ну что, — спросила, даже не поворачивая головы. — Сожгли свою бумажку?

— В камине, — ответила Алиса, прислонившись к перилам. — Спасибо. За то, что встала между мной и… этим всем.

— Не благодари, — отмахнулась Бель. — Просто знай: если Лоренцо снова полезет — скажи. Я найду способ сделать его единственным наследником… могилы.

Они рассмеялись. Где-то внизу Отто гонялся за тенью, а Дёма кричал:

— Это не еда, идиот!

— Кажется, — нахмурилась Алиса, — пора сказать Лёне, чтобы фильтровал речь при детях.

— Лёёёня, бегиии! — простонала Бель с иронией. Но было уже поздно. Алиса направилась на первый этаж — строгая, но улыбающаяся.

P.S.

Контракт сгорел в камине. Но запах пепла был густым, как кровь на страницах истории.

Они сожгли документ, но не ожидания. Не угрозы.

Свадьба приближалась.

И с каждым днём их брак становился не только любовью —

но актом войны.

Они получили бунт двух сердец."

Утро началось с тишины. Не той — умиротворяющей. А такой, что звенит в ушах, как после взрыва. Воздух в ванной был густым, будто пропитан железом и страхом. Алиса сидела на краю холодной керамической ванны, ноги подогнуты, спина напряжена. В пальцах — пластиковый тест, такой банальный, такой необратимый. Две алые полоски.

Они горели, как клеймо.

«Беременна».

«Невозможно».

«Опасно».

«Поздно».

Сердце билось под горлом. Вспомнились слова врача в клинике на Альпийском перевале:

— Ваша кровь… нестабильна. Слишком свежая мутация. Беременность может запустить необратимые процессы.

— Какие?

— Все.

Дверь в ванную медленно приоткрылась. В проёме — Рафаэль. Глаза остановились на её лице, потом — на дрожащей руке.

Он понял без слов.

— Алиса… — тихо, осторожно. Почти молитвенно.

Она подняла глаза.

В них было не счастье.

Паника. Чистая, леденящая.

— Я не знаю, что делать, — прошептала она. — Моё тело… Оно не подчиняется. Оно чужое.

Рафаэль подошёл, опустился на колени перед ней. Он не тронул тест. Он тронул её. Его руки были тёплыми, крепкими, как якорь в шторме.

— Мы справимся. Вместе.

— А если не справимся?! — голос сорвался. Она вжалась в себя, как раненая птица. — Если я потеряю его. Или себя. Или… и то и другое.

Тест хрустнул в её пальцах — пластик не выдержал. Она — тоже.

Рафаэль взял её руки. Разжал пальцы.

На ладонях — полумесяцы от ногтей. Следы её боли.

— Тогда я сожгу весь мир, — произнёс он. — Чтобы защитить вас. Тебя. И его. Обещаю.

Кабинет Марио

Узы крови никогда не были для семьи Дель Рей метафорой. Особенно сейчас, когда кровь Алисы — буквально поле битвы.

Марио, старый семейный врач, вертел пробирку, наполненную густой алой жидкостью. Та пульсировала в стекле, как сердце.

— Мутация Дель Рей усиливается в утробе, — проговорил он, не отрывая взгляда. — Ваш ребёнок будет… необычен. Возможно, единственный в своём роде. Но…

— Но? — холодно спросила Алиса.

— Но ваше тело может не выдержать. Оно не создано для того, чтобы питать две жизни с такой скоростью трансформации. Вам нужна постоянная подпитка.

— Кровь? — уточнил Рафаэль.

— Да. Её кровь требует энергии… вашей.

— Берите, — Рафаэль шагнул вперёд. — Сколько нужно.

Марио нахмурился.

— Это не устойчивое решение. И не человеческое.

Алиса вскочила.

— Я не стану сосудом. Не стану вечным донором, не стану инкубатором, не стану чёртовой лабораторной крысой! Я — человек. Или, по крайней мере, хочу им оставаться.