— Кто это? — спросил он, глядя на мужчину в упор. Пальцы его незаметно сжались в кулак — он был готов защищать маму, как умел.

Алиса улыбнулась и опустилась на корточки.

— Это Рафаэль. Он помог мне сегодня.

Мальчик смерил его оценивающим взглядом. Долго, хмуро, почти как взрослый. Потом, с подчёркнутой серьёзностью произнёс:

— Если ты обидишь маму, я тебя не прощу.

Рафаэль слегка приподнял бровь, впечатлённый. Такой решимости он не ожидал от ребёнка.

— Я понял, — ответил он, легко, но без насмешки. — Я буду с ней очень осторожен. Обещаю.

Дёма кивнул, проверяя, верит ли. Видимо, результат его устроил — он снова прижался к Алисе.

Та только покачала головой, сдерживая улыбку. Этот мальчик всегда умел удивить её.

Следом вышла Дина — с куклой в руках, чуть прищурившись. Озорная и яркая, как солнечный луч.

— Кто это? — спросила она, с интересом заглядывая Рафаэлю в лицо.

Тот опустился на корточки, стараясь быть на одном уровне с ней.

— Я Рафаэль, — ответил он мягко. — Я — тот, кто будет защищать твою маму.

Дина задумалась. Поджала губы, потом заявила:

— Ты большой, как слон, и немного страшный. Но если ты будешь хорошим — я, может, даже тебя полюблю!

Рафаэль едва сдержал смех и кивнул, будто принимая условия.

Алиса взяла Дину на руки и чмокнула её в щёку.

— Это моя Дина, — сказала она, с нежной гордостью. — Та ещё кокетка. Но если кто обидит маму — первой в бой идёт.

Рафаэль посмотрел на неё с притворной серьёзностью.

— Значит, и она будет меня проверять?

— О, — Алиса прищурилась, — если разочаруешь её… твоим шансам на прощение будет конец.

Он поднял руки в знак капитуляции.

— Я на вашей стороне, обещаю.

Щёки у Алисы порозовели. Она поспешно перевела взгляд на Дёму, который снова подступил к Рафаэлю и долго изучал его.

Тот снова склонился и тихо сказал:

— Я обещаю, что не обижу твою маму. Ты можешь на меня рассчитывать.

В его голосе звучала лёгкая угроза, спрятанная за дружелюбием, — и уважение к мальчику.

Дёма помедлил и кивнул. Рафаэль прошёл проверку. По крайней мере, первую.

Из дверного проёма появилась Марина. Она молча наблюдала, прищурившись. Её взгляд скользнул по дочери, потом по Рафаэлю, словно она пыталась прочитать невысказанное.

— Заходите, — сказала она наконец.

Они переместились в гостиную, где Марина предложила чай. Разговор пошёл о доме, безопасности, о том, как живут, и как жить дальше. Рафаэль держался спокойно, но уверенно — он не навязывался, но ни на миг не терял контроля над ситуацией.

Алиса сидела между детьми и мужчиной, в комнате, наполненной голосами и движением, — и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему защищённой. Было в Рафаэле нечто, что она давно не ощущала рядом: не просто сила, а тепло. Тепло, которое греет, но не обжигает.

Он заметил её взгляд и улыбнулся чуть шире. В этой улыбке было обещание. И не только защиты — чего-то большего.

— Ну что ж, — сказал он, вставая, — если ты будешь готова, я помогу тебе найти правильное решение.

Алиса кивнула. И её улыбка, мягкая и благодарная, будто говорила:ты уже начал.

День выдался тёплым и ясным. Алиса устроилась с чашкой чая на веранде, пытаясь переварить вчерашнюю встречу с Рафаэлем. Его слова, взгляд, интонации — всё снова и снова всплывало в памяти, вызывая странное волнение. Где-то рядом смеялись дети, и только они удерживали её в настоящем.

Неожиданно послышался звонок в дверь.

На пороге стояла Аннабель. В свободной белой рубашке, с солнечными очками на лбу и той самой лёгкой, чуть хищной улыбкой, которую Алиса знала наизусть. Но в её глазах плескалось нечто иное — тревога, ожидание, напряжение.

— Алиса, привет, — сказала она немного сдержанно. — Привет… — Алиса встала, чуть напрягшись. — Проходи.

Аннабель огляделась, заметила детей — Дёма уже мчался к ней с воплем радости, а Дина, как обычно, прижимала к себе плюшевого зайца.

— Ааа, мои любимые! — воскликнула Аннабель, приседая, чтобы обнять их обоих. — Я так соскучилась!

Дети облепили её, и на мгновение всё выглядело безоблачно. Но когда они снова побежали к игрушкам, Алиса жестом пригласила подругу в дом.

Аннабель села на диван, сняла очки. Её взгляд стал серьёзнее.

— Ты рассказала ему. Настоящее имя, всю историю. Он мне сегодня утром всё выложил, между прочим.

Алиса опустила глаза.

— Я не хотела тебя обманывать. Просто… я тогда сбежала от всего, пыталась начать заново. «Василиса» была моей бронёй. Я не знала, можно ли тебе доверять.

— И всё же мы два года были как сёстры. Ты знаешь, как это выглядело со стороны? — голос Аннабель звучал ровно, но в нём сквозило разочарование. — А теперь представь: он мне говорит, что встретил «Алису», и я понимаю, что ты всё это время врала мне. Я не злюсь, просто… обидно.

— Я понимаю. — Алиса отвела взгляд. — Но и ты ведь была не до конца со мной честна. Мы обе играли в прятки.

— Про Рафаэля? — Аннабель кивнула. — Да, не сказала. Он — не просто мой брат, он один из тех, кого называют в нашем мире «тенями». Если о нём узнают — могут начаться проблемы. Он всегда наблюдал за мной издалека, и, поверь, тебе тоже доставалось его внимание. Просто ты об этом не знала.

— Почему ты мне не доверилась?

Аннабель усмехнулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Потому что я защищала тебя. Знала, что если Рафаэль увидит в тебе угрозу — он исчезнет, но оставит след. А он вдруг решил остаться. Сказал, что ты ему интересна. Это для него редкость, Алиса.

Они замолчали. Атмосфера была напряжённой, но уже не враждебной.

— Помнишь нашу операцию в Венеции? — вдруг сказала Аннабель, наливая себе воды. — Когда мы с Рафаэлем притворялись женихом и невестой, чтобы вытащить того русского дипломата? Я тогда чуть не провалила всё задание, потому что не выдержала — врезала одному подонку, хотя должна была просто играть роль.

— Он прикрыл тебя? — с интересом спросила Алиса.

— Он выстрелил сквозь свою руку, чтобы не дать заподозрить меня. Потом сказал: «Семья — это всегда первая цель и последняя защита».

Алиса медленно кивнула.

— Семья, — повторила она. — Я бы хотела, чтобы ты снова была частью моей.

Аннабель поднялась и подошла к ней, обняв крепко.

— Я никуда и не уходила, Василиса… Алиса.

Обе рассмеялись. Дети подбежали снова, обняли их за ноги, как будто чувствовали, что момент стал особенным.

— Ну что ж, — сказала Аннабель, — раз мой брат теперь в твоей жизни, я уж точно никуда не денусь. Но знай, я всё ещё ревную. Рафаэль редко так смотрит на кого-то.

Алиса улыбнулась, чувствуя, как ледяной барьер между ними тает. Всё снова становилось на свои места — с правдой, доверием и, главное, с настоящими чувствами.

В это же утро, в доме семьи Дель Рэй

— Ты был у неё дома? — Аннабель удивлённо подняла бровь, бросив взгляд на брата, пока тот неспешно перелистывал документы за столом.

Рафаэль отложил папку и поднял на сестру внимательный взгляд.

— Да. Познакомился с её матерью. С детьми тоже.

— С детьми? — голос Аннабель стал тоньше. — Рафаэль, ты серьёзно?

Он кивнул и медленно откинулся на спинку стула.

— Да. И ты знаешь… она настоящая.

— Настоящая? Ты серьёзно используешь это слово после всего, что мы с тобой видели в этой жизни?

— Именно поэтому, Анни. — Он посмотрел на неё уже мягче. — После всей грязи, лжи, манипуляций, — она кажется чистой. Сломанная, с ожогами на душе, но не гнилая. И при этом — сильная. Очень сильная.

Аннабель молчала. Он продолжал:

— Она прошла через ад. Бежала от мафиозного отца, от развода, от лечения, которое, честно, превратило бы любого в монстра. Но она стоит. Ради детей, ради себя. И она не просит пощады. Только справедливости.

— Хм… — Аннабель задумчиво откинулась на подушки. — Но ты ведь всегда держался в стороне от таких женщин. Мать-одиночка, дети, привязанности… Это не твой стиль, Раф.