В её голосе не было ни жалости, ни романтизации. Только уважение. И какая-то странная, тёплая уверенность.

— Почему ты… — начала Василиса, но замолчала. Это было глупо. Слишком много причин и слишком мало слов.

Аннабель лишь покачала головой.

— Ты справилась. Одна. С двумя детьми. В новом месте. С тяжестью, которую я даже не представляю. — Она улыбнулась. — Такие люди не бывают чужими.

Когда Василиса уже вернулась домой, в сопровождении новой подруги, дети почти сразу уснули в комнате Василисы. Она стояла у окна, держа в руках кружку с остатками холодного чая, и думала, что, возможно, впервые с тех пор, как всё рухнуло, она чувствует… не одиночество.

За окном раздался тихий голос:

— Ты не обязана всё тащить одна. Просто знай это.

Василиса не ответила. Не было нужды. Она знала, что это не предложение. Просто кивнула.

Когда фигура Аннабель уже перестала быть различимой на горизонте, она посмотрела в чёрную гладь ночи. И впервые за долгое время позволила себе просто… выдохнуть.

Аннабель не просто была рядом. Она — выбрала её. И этого было достаточно.

Со временем Алиса начала замечать: её жизнь в университете была не такой безмятежной, как хотелось бы верить. Сначала — лишь мелочи. Странные взгляды в коридорах. Шёпоты, замирающие при её приближении. Будто кто-то наблюдал за ней, пытаясь разгадать чужой код — тот, которого она и сама до конца не понимала.

Иногда в библиотеке, подняв глаза от книги, она ловила на себе взгляд студента, который тут же опускал глаза и спешно уходил. Или, проходя мимо группки ребят, слышала внезапно оборванные разговоры, в которых чудилось её имя. Внутри росло ощущение: за фасадом обычной студенческой жизни что-то начинало сдвигаться.

Но рядом всегда была Аннабель.

Её присутствие стало якорем — устойчивой точкой в зыбком мире, где Алиса пыталась стать собой. Аннабель появлялась точно вовремя. Знала, когда подставить плечо, когда подбодрить, а когда просто молча идти рядом. В её уверенности было что-то обезоруживающее, словно она уже прошла тот путь, по которому только ступала Алиса.

— У меня есть друзья, которые могут помочь, если что-то случится, — сказала Аннабель однажды вечером, когда они вместе возвращались из библиотеки. — Не беспокойся. Я всегда здесь.

Слова звучали просто, почти обыденно. Но за ними чувствовалась плотность другого мира. Обещание защиты — в нём не было пустоты. Оно значило куда больше, чем просто дружбу. И в этот момент Василиса поняла: рядом с Аннабель приоткрывается дверь. Не в абстрактное «взросление». А в нечто настоящее. Опасное. Реальное.

Однажды вечером, когда над городом уже опустилась прохладная осенняя мгла, Аннабель пригласила её к себе домой. Её квартира располагалась на последнем этаже старинного здания с узкими лестницами и витражными окнами. Обстановка внутри — тёплая, уютная, но не без тайны: мягкие пледы, свет от торшеров, запах корицы и кофе, приглушённая музыка на виниле.

Казалось, здесь не может быть опасности. Но именно в этой тишине что-то звенело — невидимо, напряжённо, как струна, готовая лопнуть.

Они сидели на ковре у камина, завернувшись в пледы. В пламени плясали тени. Аннабель держала в руках чашку с горячим чаем, глядя в огонь. Казалась задумчивой, почти грустной.

— Ты не должна бояться, — тихо сказала она.

Василиса повернулась к ней. Взгляд — настороженный, будто ожидала продолжения.

— Я всегда буду рядом. Можешь положиться на меня, — голос Аннабель звучал мягко, но в нём была сила. Спокойная, зрелая, несгибаемая. — Но ты должна помнить: этот мир не такой, каким кажется. Здесь нет места слабости. Всё, что у нас есть, — это наша сила. И ты должна научиться её использовать.

Слова падали в сознание, как капли ледяной воды. Ни угрозы. Ни нажима. Только правда. Холодная, простая, как скальпель.

Алиса молчала. Но в ней что-то менялось. Пульс замедлялся. Страх отступал, и оставалась ясность: она уже не та, кем была на Сицилии. И обратно — дороги нет.

Аннабель заметила эту перемену. Подалась вперёд и обняла её — тихо, крепко, без фальши.

— Ты справишься, — прошептала она. — Я верю в тебя.

И в этот миг Алиса действительно почувствовала: она не одна.

Но вместе с этим пришло новое осознание. Поддержка — это не щит. Это выбор. Это шаг внутрь. В реальность, где ничто не даётся просто так. Где доверие — риск. Где сила — не привилегия, а обязанность.

А за окном сгущалась осень. И тени на горизонте становились всё ближе.

В тот вечер Алиса задержалась в университете допоздна. За окнами уже опустилась глубокая осенняя темнота, воздух был пропитан влагой и холодом. Пустые коридоры отзывались гулким эхом шагов, и ей не терпелось добраться до выхода, когда вдруг она услышала знакомые голоса.

Они доносились из бокового холла, куда в такое время никто обычно не заглядывал. Алиса замерла на полпути. Сердце забилось чаще. Она безошибочно узнала голоса —Аннабель… иЛео.

Говорили негромко, но без стеснения — уверенно, словно не ожидали свидетелей.

— Мы не можем рисковать, — спокойно, почти отстранённо сказала Аннабель. — Всё должно быть под контролем. Если она не готова — нужно помочь ей понять, что для неё лучше.

— Помочь... или заставить? — сухо переспросил Лео. В его голосе была настороженность. Колючая, будто он и сам не до конца верил в сказанное.

— Мы не сломаем её, — твёрдо ответила Аннабель. — Она слишком ценна. Просто... направим. Мягко. Она должна захотеть сама.

Алиса прижалась к холодной стене. По позвоночнику словно стекла ледяная капля. О ком они говорили?.. О ней?

Не может быть.

Аннабель, её опора в этом новом мире, единственная, кто знал, как поддержать, — могла скрывать нечто подобное? Манипулировать ею?

Стараясь не выдать себя, Алиса бесшумно отступила. Коридор казался бесконечным. Шаги отдавались в голове, как удары. Вышла на улицу — навстречу ночному воздуху, влажному и резкому. Пахло мокрыми листьями и тревогой.

Всё, что казалось ей прочным, надёжным, вдруг пошло трещинами.

Утро встретило её серым светом и неприятным холодом. Под глазами — тень бессонной ночи. Она стояла у входа в главный корпус, когда к ней подошла Аннабель.

Та, как всегда, выглядела безупречно: тёмно-синий свитер, узкие брюки, лёгкая кожаная куртка. Но главное — улыбка. Тёплая, спокойная, будто вчерашнего разговора никогда не было.

— Всё хорошо? — Аннабель склонила голову набок. — Ты какая-то бледная.

Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось. Боялась, что выдает себя.

— Просто не выспалась, — натянуто ответила она, опуская глаза.

Аннабель подошла ближе, почти вплотную. Говорила тихо, как будто делилась тайной:

— Не переживай. Мы защищаем тебя. Всё, что происходит, — ради твоего блага. Иногда методы могут показаться... странными. Но когда придёт время, ты всё поймёшь.

Её голос был ласковым, почти утешительным. Но за этой мягкостью ощущалась стальная решимость. Не просьба. Не объяснение. Факт.

И в этот момент Алиса поняла: спорить с Аннабель — всё равно что пытаться остановить реку руками. Бессмысленно.

Она кивнула, заставив себя улыбнуться. Но в глубине души что-то уже не склеивалось. То, что раньше казалось заботой, теперь отбрасывало тень контроля.

С тех пор она начала видеть больше.

Странные встречи в отдалённых уголках кампуса. Быстрые разговоры, смолкающие при её появлении. Мужчины в дорогих костюмах, будто случайные гости, — но взгляд у них был изучающий, оценивающий. Некоторые студенты поглядывали на неё иначе — будто приценивались.

Аннабель была рядом, всё такая же заботливая, внимательная. Но теперь её опека казалась не только щитом —но и клеткой.