Скоро начнется расширенное заседание областного комитета партии. Я гляжу на товарищей, и мне почему-то припоминаются довоенные дни. Не так ли, как сегодня, мы собирались когда-то в Минске, в обкоме партии! Бывало, до начала заседания встретишься и переговоришь со всеми друзьями. И тобой владеет такое чувство, будто сам во всех уголках области побывал, на все своими глазами посмотрел.
— Ну что ж, товарищи, зиму-то пережили! — говорит Василий Тимофеевич Меркуль. Он улыбается, глаза его светятся радостью. Но в голосе угадываются лукавинки. Василий Тимофеевич посматривает на собравшихся, хитровато щурит глаза: — А ведь кое у кого прошлой осенью поджилочки тряслись. Не перезимуем, мол…
— Кто старое помянет, тому глаз вон, — прерывает Меркуля Александр Иванович Далидович.
Люди смеются.
Но вот секретарь подпольного обкома партии Василий Иванович Козлов постучал карандашом по столу. Все притихли, успокоились.
— Ты, Александр Иванович, нам не угрожай, — шутливо обратился он к Далидовичу. — Глаз — штука полезная, его беречь надо. А старое вспомнить не мешает. Мы сегодня и собрались для того, чтобы подвести итоги первой военной зимы. Нужно поговорить, что у нас было хорошего, что мы недоделали, в чем ошибались. Партия учит нас извлекать уроки и из хорошего, и из плохого. Все это на будущее пригодится…
Секретарь обкома был, разумеется, прав. Сейчас даже трудно себе представить, как бы развивалось партизанское движение на Минщине, если бы обком и созданные летом и осенью партизанские отряды ушли на зиму в советский тыл.
Выступавшие говорили о том, что зима не прошла даром. Отряды стойко преодолевали трудности, накопили немалый боевой опыт, выросли численно, нанесли ощутимый урон противнику.
А сейчас весна. Скоро наступит лето. Перед нами встанут новые, более серьезные задачи, которые потребуют максимального напряжения сил. К этому нам надо быть готовыми.
На заседании шла деловая, непринужденная беседа с подробным разбором положительных моментов в работе, с острой критикой промахов, недостатков. Не было ни одного, кто бы отмолчался. Люди говорили о том, что волновало их. Я слушал товарищей, и в памяти одна за другой вставали картины недавнего прошлого.
Еще года нет, как началась война, а сколько за это время сделано! Помню наш первый шалашик на островке среди бескрайнего болота. Местопребывание обкома знал тогда только один человек — директор совхоза «Жалы» А. Калганов. Единственная ниточка, связывавшая нас с внешним миром! А теперь? За короткий срок обкому партии с помощью Центрального Комитета КП(б)Б удалось создать на оккупированной территории области широкую сеть партийного и комсомольского подполья, организовать большое количество партизанских отрядов и групп, которые ведут активную борьбу с врагом.
Коммунисты и комсомольцы, преодолевая трудности, смело идут навстречу опасностям, делают все для того, чтобы поддержать у партизан и населения боевой дух и веру в победу над врагом. И люди верят им, идут за ними на героические дела.
В ряды партизан вступают рабочие, колхозники, интеллигенция, партийные и беспартийные патриоты, мужчины и женщины, старики и молодежь. Значительную прослойку в отрядах составляют военнослужащие, попавшие в окружение или бежавшие из плена. Партизанское движение против немецко-фашистских захватчиков по своему существу с самого его зарождения является всенародным. Его питают все слои населения. Плечом к плечу с героическими сыновьями и дочерьми белорусского народа сражаются русские и украинцы, латыши и литовцы, грузины и армяне, узбеки и казахи — представители всех братских народов великого Советского Союза.
Большое уважение среди партизан и населения завоевал секретарь Плещеницкого райкома партии Иван Иосифович Ясинович. В первые дни войны Центральный Комитет направил его во главе группы коммунистов в Смолевичский район. Ясинович хорошо повел дело. В декабре 1941 года он перешел на новый участок — в Плещеницкий район. И здесь уверенно включился в работу, сколотил вокруг себя крепкий актив, который умело руководит партийным подпольем и партизанским движением. Опытными организаторами зарекомендовали себя секретари подпольных райкомов партии и уполномоченные ЦК и обкома КП(б)Б по Старобинскому, Любанскому, Руденскому, Борисовскому, Логойскому, Бегомльскому, Стародорожскому, Копыльскому, Гресскому, Заславскому и другим районам области.
Во всех партизанских отрядах и группах созданы первичные партийные и комсомольские организации. Разветвленную сеть получило коммунистическое подполье в Минске, Борисове и во многих районных центрах.
Мы закончили зиму созданием партизанской зоны. Правда, не очень большой. Но ведь это лишь начало. С наступлением лета она непременно увеличится.
О лете говорилось на заседании много. И не случайно: ведь это самый благоприятный период для развертывания борьбы народных мстителей. Успех этой борьбы зависит от того, насколько умелым, оперативным и действенным будет партийное руководство партизанским движением.
Борьба с врагом идет жестокая — не на жизнь, а на смерть. Мы потеряли немало боевых товарищей, сложивших свои головы в боях за свободу и независимость нашей Родины. Смертью храбрых погибли секретарь обкома партии Алексей Федорович Брагин, Евстрат Денисович Горбачев, секретарь Борисовского райкома Иван Афанасьевич Ярош, секретарь Краснослободского райкома партии Михаил Иванович Жуковский, председатель колхоза деревни Озерное Андрей Михайлович Трутиков, учительница комсомолка Феня Кононова. Особенно зверски расправляются оккупанты с подпольщиками города Минска.
Память погибших партизан и подпольщиков почтили вставанием. Все стояли в скорбном молчании и мысленно клялись жестоко отомстить врагу за смерть боевых друзей. Сердце и разум никак не могли смириться с тем, что их уже больше нет среди нас. Нет, они всегда с нами, в боевом строю! Их имена будут вдохновлять партизан на новые подвиги во славу Родины.
Я думал о погибших товарищах. Вот Алексей Федорович Брагин. Кажется, только что вернулся он из очередного похода по деревням, осунувшийся, но неизменно бодрый, готовый, если потребуется, снова идти на выполнение нового задания. Во время одного из таких походов враги схватили Алексея Федоровича. От какого-то предателя фашисты узнали, что перед ними секретарь подпольного обкома партии. Гитлеровцы сначала пытались привлечь Брагина на свою сторону, но он решительно отверг эти попытки. Тогда фашисты начали его мучить, изощряясь в нечеловеческих пытках. Все перенес Алексей Федорович, но не сказал захватчикам ни слова. Ничто не смогло сломить волю закаленного коммуниста. Враги расстреляли его.
Евстрат Денисович Горбачев. Этот молодой, голубоглазый, с задорным мальчишеским лицом коммунист показал пример воинской доблести и безграничной преданности партии. Уже одно только имя его наводило ужас на врага. Фашисты дорого оценили его голову; они обещали большую награду тому, кто доставит им Горбачева — живого или мертвого. Евстрат Денисович пробирался во вражеские гарнизоны, организовывал там коммунистическое подполье. Он обладал особым чутьем на хороших людей, не допустил ни одной ошибки в подборе подпольщиков. Горбачев не знал страха в бою, всегда находился там, где было наиболее трудно и опасно. Он любил говорить: «Партизан — неприступная огневая точка», и своими делами оправдывал эти слова.
Евстрат Денисович погиб как герой. Произошло это так.
У деревни Азломль Горбачев лицом к лицу столкнулся с большой группой эсэсовцев. Они окружили вооруженного партизана. Евстрат Денисович вырвался из вражеского кольца, но уйти не мог — его тяжело ранило. Истекая кровью, он упал на снег и продолжал отстреливаться. У Горбачева кончились автоматные и пистолетные патроны. Эсэсовцы поняли это и набросились на истекающего кровью партизана. В последнюю секунду Евстрат Денисович вытянул из оставшейся гранаты чеку и взорвал себя… Такой же героической смертью погибла и наша любимица Феня Кононова. Учительница из деревни Нижин по праву считалась одним из боевых руководителей комсомольского подполья на Любанщине. При ее активном участии создавались подпольные комсомольские организации во многих деревнях и в самом районном центре. Закаленное в борьбе с врагом, мужественное сердце Фени было крепче стали. Не дрогнув ни одним мускулом лица, она разговаривала с оккупантами, прикидываясь то взбалмошной девчонкой, то обиженной сиротой. Однажды ночью Феня попала в засаду. Гитлеровцы пытались захватить ее живой. Со всех сторон слышались крики:
