Взгляд полицейского на миг заметался, он часто заморгал и почесал бровь.

— Нет. Почему вы об этом спрашиваете? Вы что-то знаете о ней? — сказал он и потянулся за стаканом с водой.

Саша не сомневался, что полицейский врет, кроме того, готов пойти в наступление. Так и случилось.

— Предупреждаю, что за сокрытие улик или укрывательство преступника следует крупный штраф и лишение свободы до двух лет, — сказал Роман Несторович с грозным видом.

— Девушка из больницы сбежала в первый день. Так что мы ничего не узнали. Она находилась в таком состоянии, что разговаривать с ней было невозможно. Спасибо, что уделили мне время. Не буду вас больше задерживать, — поспешил откланяться Саша. — Подскажите, в каком конкретном месте ее нашли? — спросил он уже у дверей.

— У Мартышкинского валуна, — буркнул полицейский, попивая воду и с подозрением наблюдая за молодым психиатром, но останавливать его не стал.

Саша поспешил выйти из кабинета. В коридоре он шумно выдохнул и помотал головой. Какой неприятный тип, этот Роман Несторович Крышевский.

После полицейского участка Саша заехал к родителям. Их дом находился совсем рядом. Охранник на этот раз узнал его машину и пропустил без вопросов. Отца дома не оказалось, но Саша и не надеялся его застать. Бизнесмен Николай Павлович Голованов работал по шестнадцать часов в день, давая себе заслуженный отдых лишь в выходные.

— Сашенька, как хорошо! Молодец, что приехал! — встретила его мать. — Я так волновалась. Ты так тяжело заболел. Коля рассказал, что ты промок под дождем. Разве так можно?

«Могла бы и навестить больного сыночка», — подумал Саша.

— Хотела к тебе заехать, — словно прочитала его мысли мать, — но, представляешь, Грета родила десять щенят. С ума сойти. Пойдем тебе покажу.

Саша усмехнулся, он давно перестал обижаться на мать, как и отец. Собаки прочно занимали в ее жизни первое место. Людмила Игоревна была доброй и энергичной женщиной. После замужества она не работала. Поначалу свою энергию тратила на обустройство дома и маленького сына, а потом придумала себе хобби.

В собачьем домике, по размеру со строительный вагончик, на полу с подогревом лежала такса Грета, любимая питомица мамы. В плоской корзине рядом спали щенки, похожие на черных крысят с большими головами. Один из них проснулся, стал тыкаться мордочкой в другого, чем растормошил его. Оба они задрали головы и стали раскрывать беззубые пасти, высовывая розовые языки. Остальные щенки тоже зашевелились.

— Проголодались, — умилилась мать. — Я помогу Грете. Ей трудно справляться с такой оравой. У нее раньше больше пяти никогда не рождалось. Ты иди в дом. Катерина тебя покормит. Я скоро подойду.

Саша с утра ничего не ел, поэтому не стал отказываться. Катерина накормила его вкуснейшим рыбным супом с семгой и румяными котлетами с пюре. Саша давно так сытно не обедал. Его разморило, да и болезненная слабость дала о себе знать. Он заснул на диване в гостиной. Проспал около двух часов. Проснулся отдохнувшим, нашел в саду мать и предложил ей прогуляться.

Они вышли на берег Финского залива и пошли в сторону Ломоносова. Сенбернар Макс носился впереди, с брызгами запрыгивая в воду и сразу выбегая из нее.

— Мне Коля рассказал, что ты живешь с девушкой, — сказала мать.

— Я заболел, и Юля мне помогала. Суп варила и чай заваривала, — чуть приукрасил Саша кулинарные способности принцессы. — Но она не моя девушка.

— Жаль. Мне было бы спокойнее, если бы у тебя появилась девушка. После смерти тети я волнуюсь за тебя. Ты не хочешь вернуться к нам?

— Нет. Не волнуйся. Я взрослый и самостоятельный мужчина.

Сенбернар Макс остановился и зарычал.

— Ой, как жаль, — воскликнула мать, показывая рукой на огромный камень, на который рухнула старая береза.

Это был Мартышкинский валун.

*****

Саша с матерью подошли к огромному валуну. Сенбернар Макс к нему не приблизился, ходил в отдалении и порыкивал, скаля зубы.

Толстый ствол вывернутой с корнем березы лежал поперек камня, охватывая его голыми ветвями. Почки сморщились. Не похоже, чтобы они по весне распускались. Бело-черная кора имела коричневые проплешины из-за содранной бересты. Саша потянул веточку, она с хрустом отломилась.

— Сухая. Когда береза упала? — спросил он.

— Я редко хожу в эту сторону. Береза росла на краю, прямо над камнем. Наверное, штормом подмыло корни, вот и упала.

Саша провел рукой по валуну. Его гладкая поверхность, отполированная волнами залива, нагрелась на солнце. Это был гранит, но необычный для этих мест, розовато-серого цвета, с крупными кристаллами плагиоклаза. Камень поблескивал белыми, изумрудными и красноватыми вкраплениями. Он словно сам излучал тепло и свет. Хотелось к нему прикасаться и гладить.

Валун был огромный, метра три в высоту, а в длину метров пять, не меньше. Сверху имелась треугольная выемка, словно кто-то поработал молотком и зубилом.

— Я попрошу Колю, чтобы он прислал рабочих — распилить и оттащить бедную березу, — вздохнула мать.

Макс вдруг залаял и принялся передними лапами рыть песок.

— Что он там нашел? — заволновалась Людмила Игоревна. — Не дай бог сожрет какую-нибудь гадость.

Она подбежала к собаке и попыталась ее оттащить. Макс рычал и сопротивлялся.

— Фу, Макс, фу! Да что с тобой сегодня? Бешенку проглотил? — успокаивала его Людмила Игоревна.

Ей удалось прицепить поводок и увести пса. Саша подошел к вырытой ямке. На дне что-то блеснуло. Он порылся в песке и вытащил оттуда заколку с голубым камешком. Точно такую же он вынул из волос принцессы, когда девушка лежала в надзорной палате. Еще две оставались в приемном отделении. Там ведь никто не подозревал, что они золотые, да еще с голубым бриллиантом. «Четвертая», — про себя отметил Саша. Он мельком взглянул на мать. Она была занята псом, не обращая внимания на сына. Саша зажал заколку и засунул кулак в карман.

— Что он там нарыл? — крикнула Людмила Игоревна.

— Ничего, — ответил Саша, отряхивая руки от песка.

— Пойдем скорее. Мне его не удержать.

Саша подбежал к матери и перехватил собачий поводок. Они пошли обратно.

Финский залив был тих и спокоен. Ни дуновения, ни ветерка, ни шелеста листвы. Лишь чайки нарушали безмолвие редким криком и теребили застывшую гладь воды, ныряя вглубь.

Макс перестал рычать и оглядываться назад. Саша отцепил поводок. Пес понесся вперед вдоль кромки воды.

— Собаки не любят Мартышкинский валун. Поэтому туда не хожу, — сказала мать.

— Интересно, почему? — спросил Саша.

— Не знаю. Я себя чувствую там хорошо. Это место позитивной силы. К этому камню люди специально приезжают.

— Он красивый и древний. Считается геологическим памятником. У нас в школе экскурсия к нему была. Учитель географии рассказывал, что такие валуны притащил ледник много тысячелетий назад.

— Не только из-за этого к нему приходят. Многие за помощью.

— Что ты имеешь в виду?

Мать на некоторое время задумалась, а потом многозначительно взглянула на сына.

— Благодаря этому камню родился ты.

— Вы с отцом занимались на нем любовью? — спросил Саша и смешно подвигал бровями.

— Нет. Ну что ты, — смутилась мать. — Ты взрослый мужчина, да еще и врач. Поэтому могу рассказать. В общем, мы с Колей очень хотели детей, но у нас долго не получалось. Ты знаешь отца. Ему нужно все быстро и сразу. Хочет детей, подавай. Мы обращались к врачам, но они никаких болезней, к счастью, не нашли. Про Мартышкинский валун мне рассказала наша соседка, тетя Шура. Ты ее не помнишь, она давно умерла. Ее дочь потом продала участок. Теперь там Глазырины живут. Тетя Шура считала себя этнической ижоркой и многое знала об этих местах. Этот валун она называла «киви» и еще Детским камнем. Рассказывала, что к нему с древних времен ходили ижоры и просили о пополнении семьи. Она меня научила, что нужно делать. Смысл обряда в том, чтобы соединить силы жизни. Камень — это физический мир, береза — эфирный, а вода — астральный. Женщина своим искренним, естественным и очень сильным желанием может объединить все силы и настроить свою кармическую программу на продолжение рода. В результате мечта исполняется. Я набрала воду из источника, вон он, журчит, забралась на камень, погладила березу, выпила несколько глотков и улеглась в эту ложбинку. Думала о том, как буду счастлива, когда родишься ты.