Упав на кровать, я просто хотела уснуть и ни о чём не думать…

Я проснулась посреди ночи и слышала чьи-то голоса. Моргнув, я поняла, что уснула в форме, и голоса, которые я слышала, на самом деле были лишь сном. Поднявшись, я направилась в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Вдруг раздался крик, от которого кровь стыла в жилах.

Я моментально ринулась к дверям и босиком выбежала в коридор. В коридоре было пусто, даже те самые горгульи, которые охраняли адептов, валялись, разорванные на мелкие каменные глыбы. Что тут происходит?

Вдруг раздался оглушительный вопль с противоположной стороны. Я резко обернулась и ринулась в ту сторону. Сердце бешено стучало, дыхание сбивалось, ноги почти не чувствовали холода от бетона. За поворотом я внезапно остановилась, замерев, и распахнула от ужаса глаза.

— Какого черта? — выпалила я.

Все стены были покрыты кровью и мозговой жидкостью, а внутренности раскиданы по углам. К горлу начала подступать тошнота, и я машинально прикрыла рот рукой. Свободной рукой схватилась за стену, едва стоя на ватных ногах.

С предыдущими жертвами не было мясорубки. Почему тогда с этой жертвой так? Что вообще, черт возьми, происходит в этой проклятой академии? Убийца решил изменить способ убийства?

Я не сразу заметила перед растерзанным телом девушку с русыми волосами, которая тихо что-то напевала. По коже пробежали мурашки; мое благоразумие кричало бежать отсюда, но кадетская подготовка говорила мне обратное. Я не спеша пошла по залитому полу; кровь была еще теплой, липкой.

— Что… ты тут делаешь? — нервно спросила я, медленно шагая, стараясь не поскользнуться на полу.

— Хотел бы вас обоих спросить об этом же? — с ледяным спокойствием сказал профессор Де Каймер, который появился непонятно откуда.

Твою ж! Вот почему опять он? Судьба или карма? Скорей всего, он дьявол, который решил меня отправить на тот свет и сейчас делает для этого все попытки.

Профессор стоял в непривычно спокойной позе, руки убраны в карманы черных брюк. Белая рубашка была с следами красной помады, мои глаза округлились, а щеки налились краской. Рубашка была застегнута неправильно, что придавало ей помятый вид. Растрепанные иссиня-черные волосы только подтверждали, что он коротал это утро с женщиной, а может, и не с одной — черт его знает.

В голове зазвенел голос старухи: “Две метки!”

— Я… — начала я, но запнулась.

Неужели вторая метка от него? Но когда он успел?

Я стояла и смотрела на него, искренне не понимая, зачем он это сделал. Профессор подошел ко мне, и его глаза были злыми. Его странное переменчивое настроение настораживало. Он поднял руку, чтобы коснуться меня, но я моментально отшатнулась.

— Адептка Эртон, мы с вами побеседуем в кабинете директора о вашем поведении и нарушении правил академии, — холодно сказал профессор Де Каймер.

Профессор смерил меня презрительным взглядом. Я закусила щеку изнутри, надеясь, что мне не придется стоять перед директором и оправдываться.

— Но… — только начала я, как глаза мужчины переместились за мою спину.

По телу сразу пробежал холодок, мне стало не по себе, и я резко обернулась. Девушка, сидевшая на полу, стояла передо мной, вся измазанная кровью. Глаза были полностью черными, как у демона. Руки пылали черным огнем, она смотрела на меня диким взглядом.

— Это ты! — шипела она, как змея.

Я напряглась, начиная призывать магию. Профессор резко схватил меня за запястье. Обернувшись, я увидела, как его зрачки моментально расширились. Какое-то время он смотрел на меня, даже не моргая. На мгновение мне показалось, что и в него вселился бес.

Мужчина шагнул вперед, закрывая меня широкой спиной и выпуская мою руку из охапки. Я подняла глаза, сверля его между лопаток, ощущая до сих пор жар его ладони.

Профессор вытащил руки из кармана, призывая синее пламя, которое начало окутывать его. В голове вновь что-то щелкнуло. Он стихийник! Это запрещено законами империи! Только императорская семья может обладать такой силой! Я смотрела на сильного мужчину с широкими плечами. Кто же он на самом деле?

Профессор Де Каймер резко сделал выпад, стараясь как можно ближе подойти к девушке. Вдруг донесся крик, полный боли и отчаяния. Что делать? Если она нападёт, пострадает обладатель тела; нельзя исключать тот факт, что она может погибнуть. Есть ли возможность достучаться до самой девушки?

— Нельзя травмировать её! — воскликнула я.

Это всего лишь мои предположения, но на её шее есть едва заметная метка. Возможно, она контактировала с другими адептами, и у каждой теперь она есть. Даже не удивлюсь, если она окажется и у меня.

— Что ты несешь? — шипит профессор и ловко уклоняется от черного шара, который незнакомка с любезностью запускает в него.

Я закусила нижнюю губу и начала перебирать варианты. Ничего не помню о том, как можно минимизировать риски, чтобы никто не пострадал.

— Если она пострадает, пойдет цепная реакция! И тогда пострадает в два… нет, в десять раз больше людей. Вы вообще как планируете отчитываться перед императором о массовой гибели адептов?

Профессор Де Каймер вскинул руки, и вокруг нас возросла огненная стена. Он не спеша начал приближаться ко мне. В груди появилось странное ощущение дикого страха. Его глаза горели синим цветом, а зубы были плотно сжаты, так что на шее ходили желваки.

— Вот же догадливая стерва! — прошипело существо, которое сидело в незнакомке. — Я тебя уничтожу первой!

Я ощутила резкую боль в области шеи и машинально схватилась за нее. Ноги подкашивались, и я просто рухнула, даже не заботясь о том, что могут появиться синяки. Профессор ринулся ко мне, схватил за плечи и встряхнул. Его губы шевелились, но звон в ушах застилал все звуки.

Стоя на поляне с высокой травой, я оглянулась по сторонам и заметила старый замок, в котором жила с родителями и старшим братом. Я тут же помчалась к дому и резко замерла. Мама стояла и кричала на маленькую меня.

— Что ты тут вообще забыла? Ты должна сидеть в своей комнате и не высовываться! Что за непослушная девчонка? — кричала она, а я стояла и размазывала слёзы по своему лицу.

На тот момент мне было около пяти лет, и я не понимала, почему мама так меня ненавидит. Моё сердце начинало кровоточить, и я была готова разрыдаться от увиденного.

Мама была настолько красивой, но я не походила ни на кого. Огненно-рыжие волосы она всегда стригла, как мальчику, хотя я просила оставить их длинными и красивыми.

— Бегом в дом, пока тебя никто не увидел! — орала она и тащила меня за собой. Я всячески упиралась и старалась выдернуть руку из её, хотя после этих попыток на запястьях оставались синяки.

Отшвырнув меня, как ненужную вещь, в коридор, она даже не беспокоилась о том, что я могу удариться. Матери всегда было на меня плевать. Она заботилась только о моем старшем брате. Алистер всегда был ее гордостью и любимым сыном. Я смотрела, как она готовила ему вкусную еду, а мне доставались объедки, и то если я вела себя хорошо. Когда я не слушалась, меня избивали и оставляли голодной. Никогда не понимала, зачем она меня рожала, если я была ей не нужна. Отец боялся ко мне подходить и обвинял во всем маминых предков, говоря, что они виноваты в том, что она родила такого выродка, как я.

Родители думали, что я умру от голода, даже пытались продать меня как маленького ребенка в дом удовольствия или какому-то богатому лорду, чтобы я удовлетворяла все его прихоти. Когда я стала старше, у меня начала появляться магия, которую родители блокировали какими-то снадобьями, добавляя в еду или воду.

Я со стороны наблюдала, как со мной безжалостно обращались. На глазах наворачивались слезы, и мне просто хотелось спалить этот проклятый дом и все плохие воспоминания. Я не заслуживала такого обращения из-за этой проклятой метки, которой меня одарили.

Горячая ладонь коснулась моего лица, и я подняла глаза, наполненные слезами. Мое тело сотрясала крупная дрожь. Перед собой я увидела профессора Де Каймера, который заботливо придерживал меня за плечо и вытирал слезы, текущие по щекам.