Женщина прижала руки к груди, словно пытаясь защитить свою боль от мира. Она кивнула, и в её голосе появились нотки решимости. — Он говорил, что заметил что-то необычное во время последних учений, о каких-то таинственных гулях в лесу рядом с академией… Но никто не хотел его слушать. Теперь я понимаю, что это было не просто так.

Женщина качнула головой и всхлипнула, вынимая из передника платок и утирая дорожку из слез.

— Может, и были, но Кеннет нам точно об этом не говорил. Он был скромным мальчиком, старался такими вещами нас не беспокоить. Всегда пытался решать проблемы мирно.

Смерть из мести? Нет, это глупость, у такой семьи не может быть врагов. Явные признаки: если бы они кому-то должны были деньги, стены были бы исписаны, и стекла разбиты, но здесь такого нет.

— Вам могут мстить за что-то?

Женщина качнула головой.

— Может, была какая-то девушка, из-за которой мог погибнуть ваш сын?

Женщина подняла на меня большие голубые глаза, и на ее лице появилось какое-то прозрение.

— Кеннет говорил, что встретил девушку безумно красивую, с белоснежными волосами, как первый снег, и кукольным личиком. Она училась на курсе старше его. Больше ничего не знаю.

Интересно, кто эта девушка с таким необычным цветом волос? В академии я таких не видела. Да и в академию сложно попасть незамеченной — как она это делает?

— Спасибо за информацию! Как только всё станет известно, сразу вам сообщу!

Почему матушка Кеннета так мало знала о девушке своего сына? В Сидерии с этим всё серьёзно: по закону разрешается только дважды вступать в несерьёзные отношения, чтобы понять, подходит тебе девушка или нет.

Если Кеннет был так серьёзно настроен на свой выбор, что же тогда случилось?

Я поднялась со стула и выбежала из старого, но уютного дома Кеннета — мне нужно было допросить вторую жертву. Но, почувствовав на себе чей-то сверлящий взгляд, я оглянулась; улица была пустой. Поежившись, я направилась на проселочную улицу, чтобы поймать карету и доехать до следующего адреса. Пешком было бы слишком долго.

На небе начали сгущаться тучи, молния озаряла всё вокруг, поднялся сильный ветер. Я обхватила себя руками, так как резко похолодало, словно надвигается ледяная буря в середине осени. И в меня врезалась какая-то пожилая женщина.

— Вы не ушиблись? — поинтересовалась я.

Женщина подняла на меня серые глаза, а потом резко округлила их и проскрипела своим старческим голосом:

— На тебе две метки!

От сказанного у меня похолодели руки. Я смотрела на неё непонимающими глазами. Что ещё за две метки? Я знаю только об одной.

— Бабушка, вы, наверное, ошибаетесь!

Старушка покачала головой и проскрипела:

— Один тебя любит из метки, а второй выбрал тебя как истинную пару, которую долго не мог найти. Самое сложное будет для тебя — сделать выбор, от которого зависит жизнь одного из мужчин.

На горизонте начала мелькать повозка; я вытянула руку и помахала.

— Простите, но мне нужно ехать. Я бы с удовольствием поговорила с вами ещё, но думаю, в другой раз.

Она со скрипом остановилась, я быстро продиктовала адрес и запрыгнула внутрь. Удобно устроившись, начала тереть руки друг о друга, пытаясь согреться.

Я быстро расплатилась с ним и поблагодарила. Развернувшись, увидела небольшой особняк. Я подошла к калитке и нажала на звонок.

Женщина выглянула в окно и, увидев меня, выбежала с кочергой в руках. Я была готова взвыть. Ну почему у них у всех такая реакция?

— А, ну, пошла вон от моего дома, шельма! Сейчас как накостыляю тебе по твоей тупой кочерыжке! — кричала мать погибшего Абрама.

Сколько раз за сегодня мне будут угрожать расправой? Я понимаю злость, но стоит ли кидаться на людей с чем попало?

— Пока вы это не сделали, я представлюсь. Я курсант военной академии Крылатого Ордена. Меня послали, чтобы я докопалась до правды о том, что случилось с вашим сыном!

Из рук женщины выпала кочерга, её лицо изумленно вытянулось, будто она не верила моим словам. Она подбежала к калитке и сразу распахнула её передо мной.

— Ох, прошу прощения за такое поведение! Увидев форму этой проклятой академии, во мне вселились бесы.

Я понимала и кивнула, следуя за матерью погибшего парня. Войдя в большую прихожую, поняла, что сил у меня вовсе не осталось. Разговор с родителями погибших ужасно выматывает.

— Я тогда всё рассказала стражам и следователям, — начала говорить женщина, присаживаясь напротив меня. — Возможно, мы сейчас вышли на новый след. Скажите, у вашего сына резко не появилась девушка? Может, он вам об этом рассказывал?

Женщина нахмурилась и кивнула головой.

— Да, была одна, какая-то. Говорил, что хочет на ней жениться и скоро нас познакомит. Внешность он описывал поверхностно: у неё короткие черные вьющиеся волосы, большие карие глаза и бледная кожа.

Неужели это она? Та самая незнакомка. Но почему в этой истории у неё совершенно другая внешность? Иллюзия? Или умение менять внешность?

Я сделала небольшой глоток вкусного чая и вернула чашку на стол, вскинув взгляд на женщину, пытаясь понять, насколько она говорит правду.

— У вашего сына могли быть враги? — спокойно спросила я.

— Нет, милая. Он всегда был общительным и находил даже с врагами общий язык. Я всегда поражалась его умению вести конструктивный диалог. Мой сын мечтал стать переговорщиком для захватчиков, а я его отговаривала, боясь за его жизнь. Видимо, не там боялась. Угроза пришла совсем с другой стороны. — Судорожный вздох, и она на мгновение прикрыла лицо руками.

Я дала ей немного времени, чтобы совладать со своими эмоциями, и только чуть позже продолжила спрашивать. Сейчас я меньше всего хотела давить на неё, так как хотела получить конструктивные ответы на свои вопросы.

За спиной женщины я увидела портрет парня, который стоял и улыбался, он был как будто живой. В нём было столько жизнерадостности, что я поняла: у этой семьи просто не может быть врагов.

Я поднялась из-за стола, и женщина резко вскинула голову, спросив блеклым голосом:

— Вы уже уходите?

— Да, мне нужно идти, я получила всю необходимую информацию. Большое спасибо за чай. Также прошу прощения за то, что пришлось разворошить старую рану.

Покинув дом, я направилась к следующей семье жертвы. В душе стало настолько мерзко, что им приходится вновь переживать все те события, с которыми они только научились жить.

Я закусила щеку изнутри, потому что мне не давала покоя та самая незнакомка, которая появлялась в их рассказах и на которую все собирались жениться. Есть ли смысл говорить с родителями третьей жертвы? Я более чем уверена, что они скажут, что сын собирался жениться на девушке. Подняв глаза, я увидела двухэтажный особняк; всё в нём было с большим размахом. Я подошла к большим воротам с пиками на наконечниках и судорожно сглотнула, лишь бы меня на эти пики не насадили. Во двор выглянула пожилая женщина, и, шаркая ногами по плитке, подошла ко мне и спросила скрипучим голосом:

— У вас назначено?

— Нет! — опешила я.

— К сожалению, леди не принимает без записи.

Пожилая женщина развернулась и, подергивая ногами, вернулась в дом.

— Подождите, у меня всего один вопрос про Эдмунда, — выпалила я. Служанка остановилась и не спеша повернулась.

— Леди не хочет видеть людей, которые погубили её сына, и отвечать на вопросы она не станет! Убирайтесь!

Я закусила щеку изнутри и развернулась. На противоположной улице стояли два тёмных силуэта в мантиях; по коже пробежала волна ужаса. Они следят за мной? Или за домом?

Обхватив руками, я двинулась по дороге, на всякий случай обернувшись, но на противоположной улице не было никого. Что, черт возьми, это было?

Я вернулась в академию уже ближе к ночи. Сил просто не осталось ни на что. Допрос с родителями жертв настолько вымотал меня, что в голове сидело — во всех этих историях была замешана девушка, хоть во всех случаях она имела разную внешность. Что касается последнего дела, было, конечно, не совсем понятно.