— Послушайте, вольные бродяги! — сказал он, отделяясь от толпы и поправляя висевшую за спиной полутораметровую лазерную винтовку. — Человек ведь дело говорит! Прежде чем драпать на Х-15, давайте произведём разведку, проберёмся в главный форт, посмотрим, что к чему, а потом решим, как быть дальше. Сбежать мы всегда успеем. А золото? Возвращаться с пустыми руками, побитыми, не отомстив за погибших братьев — это позор, я так считаю.

Сход зашумел — слова Мотса понравились многим, задели за живое. Но Гривуз не собирался сдаваться.

— Интересное предложение, интересное, — сказал он, заложив руки за спину и прохаживаясь с видом лектора, объясняющего тему нерадивым студентам. — Ну что ж, господа, давайте поразмыслим над этим. Что мы, так сказать, имеем? Форт, охраняемый войсками, пушками, минными полями, сканерами, защитными экранами — и вы собираетесь просто так зайти туда и отключить какой-то рубильник. Получается так, да? Позвольте вас спросить, кто же отважится на такое авантюрное и, без сомнения, смертельное предприятие? Может быть, ты, Мотс?

Мотс не успел ответить, его опередил Рэм:

— Господа, это дело добровольное. Я иду. Кто со мной?

— Я! И я! — друг за другом выкрикнули Болтун и Циклоп.

— Я тоже, — отозвался Мотс.

* * *

В кабине «Ласточки» их ожидала приятная прохлада. Рэм с наслаждением стянул мокрую от пота одежду. Оставшись в одних трусах, растянулся в кресле и положил ноги на пульт управления. Какое блаженство! Как ни походила природа Харда на земную, всё же в тропической «бразильской» жаре приятного было мало.

— А куда все подевались? — спросил Рэм, заведя руки за голову и прикрыв глаза.

Циклоп явно собирался о чём-то спросить, но, как всегда, подготовка к вопросу занимала у него много времени.

— Циклоп, ты что молчишь? Где Болтун? Где Мотс?

После схода Рэм предложил собраться на «Ласточке». Надо было подумать, как попасть в главную цитадель Хона и вообще, как её отыскать. Теперь к ним присоединился Мотс. Не самое полезное пополнение, судя по тому, что он вытворял на «Ласточке», но всё же хитрый и изворотливый пройдоха мог пригодиться. Мотс о чём-то переговорил с Болтуном, и они пропали.

— Не волнуйтесь, хозяин, они скоро придут, — произнёс гриз трагическим тоном, и на последнем слове его голос дрогнул.

Рэм приоткрыл глаз и удивлённо посмотрел на гриза.

— Хозяин, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — продолжил тот.

— Ты о чём?

— На Белом Камне у меня была девушка. Мы любили друг друга. Но война между кланами навсегда разлучила нас. Я часто думаю о ней. Вспоминаю. И мне становится грустно.

Циклоп тяжко вздохнул:

— Знай, хозяин: гриз тебя никогда не подведёт.

Рэм убрал ноги с пульта управления и наклонился к Циклопу.

— Я не сомневаюсь в этом, дружище. Зачем ты это говоришь?

— Я переживаю за тебя.

— Не стоит. Всё будет хорошо. Поверь мне.

Гриз хотел что-то добавить, но в отсеке загудели шаги. Вошли Мотс, Болтун и странный тип — тонкий, длинный, складчатый, лоснящийся то ли от пота, то ли от жира.

— Знакомьтесь, — сказал Болтун с видом полководца, выигравшего сражение. — Это Обулк. Он сообщит вам нечто важное. Но поскольку он по природе своей застенчив и от волнения плохо соображает, я сделаю это вместо него. Господа! Мой любимый хозяин и прочие! Обулк — чудо природы или божественного промысла, вряд ли найдётся в Бериане кто-то, чей природный дар имел бы большую практическую пользу. Я удивляюсь, как до сих пор искатели сокровищ не обратили на него внимания. — Болтун понизил голос и, сложив ладони лодочкой, приложил ко рту: — Так это даже лучше для нас. Однако, — продолжил он бодро, — я читаю в ваших глазах нетерпение…

— Не то слово, Болтун! Ты можешь покороче? — сказал Рэм с кислой миной.

— Если совсем коротко, Обулк изъявил желание нам помочь…

В том месте, где под частыми кожными складками, по всей видимости, скрывалось лицо Обулка, из незаметного отверстия вырвался звук — смесь бронхиального хрипа с комариным писком. Болтун тут же отреагировал.

— Да, да, я помню. Нам поставлено условие: десять процентов от нашей доли.

— Какого чёрта! Только что было пять, теперь уже десять! — возмутился Мотс. — Червяк, умерь свои аппетиты!

Обулк зашипел, захлопал складками и развернулся, собираясь уходить. Болтун задержал его.

— Разумеется, никто не станет спорить, когда твоё, Обулк, участие в предприятии принесёт реальные плоды. Вопрос с доплатой решится сам собой. Но для этого надо ещё поработать. Ты согласен?

Затянувшийся ребус стал раздражать Рэма.

— Я понимаю, что делить шкуру неубитого медведя — увлекательное занятие, — сказал он, — но я не присоединюсь к вашему торгу, если не получу объяснений.

— Хозяин, Обулк — дар природы…

— Это я уже слышал. Обойдёмся без патетики. Что он умеет?

— Он может вырыть подземный ход.

— Я тоже, если постараюсь.

— Вы не поняли, он роет… Вот скажите: вы умеет плавать?

— Да.

— Обулк роет подземные тоннели примерно с той же скоростью, с какой вы можете плыть.

— ?

— Его организм устроен таким образом, что даже самый прочный грунт он раздвигает с помощью… В общем, я не знаю точно, как он это делает, но готов поспорить, что вам это понравится.

— А ты… не преувеличиваешь?

— Я?

— Ну то есть он.

— А-а, я вас понял.

Хохолок Болтуна изогнулся вопросительным знаком. Обулк почернел, раздулся от важности и стал похож на толстого земляного червяка.

— Нет, нет, Обулк, никто не сомневается в твоих способностях, — со значением произнёс Болтун. — Но сам понимаешь: ты запрашиваешь высокую цену, и мы должны знать, оправдана ли она…

Червяк сделал кивок верхней частью тулова в сторону выхода, что означало приглашение на сдачу экзамена. Все гурьбой последовали за ним.

На зелёной лужайке в десяти метрах от «Ласточки» Обулк сел на корточки, выгнул спину и острым верхом — головой или рогом? — врезался в грунт. Во все стороны полетели комья земли, словно заработал строительный бур. Минут через пять вокруг ровной круглой ямки, в которую погрузился Обулк, образовался холмик из дёрна, краснозёма и песка.

Болтун, сложив трубочкой пальцы, приставил их к уху. Но и без этого было слышно, как под ногами, медленно опускаясь, шуршит живая капающая машина. Все дружно переглянулись, а Мотс нервно захихикал. Это он предложил Болтуну привлечь к делу кумиди, представителя расы копачей, но видеть его в работе Мотсу ещё не доводилось. Через пять минут Обулк вылез на поверхность, заметно прибавив в весе. Червяка словно растянули на станке, в два раза увеличив в размерах, в результате чего складки на его теле исчезли. Кумиди скрючился и принялся дёргаться и извиваться. Болтун испуганно отпрыгнул в сторону и как раз вовремя — из Обулка хлынула потоком густая тяжёлая слизь. Это была земля, которой кумиди заполнял полости тела, похожего на собранный в складку длинный чулок, а потом от неё освобождался. Обретя прежний вид, червяк-копач снова полез в яму. Он изрыгал землю ещё трижды и закончил показательное выступление на другом краю луга, свалив пышно цветущий куст. Вылез на поверхность и отряхнулся как собака, вибрируя длинным гибким телом снизу вверх и обратно.

— Да-а, впечатляет, — покивал Рэм. — А говорить-то он умеет?

— С трудом. Но я его понимаю, — деловито произнёс Болтун.

У Обулка на брюхе торчали три пары коротких жилистых шестипалых рук, и Рэм в порыве искреннего чувства хотел было пожать каждую, но червяк-копач отпрянул.

— Хозяин, я вас уже предупреждал: земное рукопожатие в Бериане разные народы воспринимают по-разному, — сказал Болтун. — Не забывайте об этом. А ты, Обулк, успокойся. Хозяин тобой доволен и берёт в команду… Теперь, когда у нас есть способ проникнуть на вражескую территорию, надо поразмыслить над тем, как до неё добраться, — заключил Болтун, довольный собой и тем, как помог хозяину.