То ли от злости, то ли сам Чагин так сильно хотел вернуться к жизни, но процесс воскрешения покойника занял всего несколько минут. Мертвец заворочался, перевернулся на спину и открыл глаза.
— Готов служить, господин.
— Вот вам исполняющий обязанности, — сказал я Шешковскому, — как заказывали.
Тот вздохнул и приказал Чагину встать.
— Слушай меня внимательно…
* * *
Я не стал заставлять Шешковского возвращаться в Муром с Чагиным и Чулковой и дождался, пока он закончит их инструктировать. Было заметно, что он сам их терпеть не может и занимается этим делом только из крайней необходимости.
Половину обратной дороги Шешковский молчал, глядя в окно и раздумывая о чём-то. Но когда мы въехали в Муром, я прервал его размышления.
— Я начинаю строить служебную ветку эфирной дороги из Злобино в Москву. Будьте добры, Степан Иванович, пришлите человека, кто сможет уладить вопросы с землёй.
Шешковский грустно улыбнулся.
— Вы зря на меня злились, Константин Платонович. Я ни в коем случае не желаю с вами ссориться. Поверьте, Злодейный приказ вызывает у меня точно такие же чувства.
— А вы не угрожайте мне должностью, Степан Иванович. Вы же знаете, как я этого не люблю
— Обещаю, больше не стану.
Я протянул ему ладонь, и мы пожали друг другу руки.
Глава 29
Должность и срок
В Муроме я задерживаться не стал. И на следующий же день в компании Марьи Алексевны, девушек и Ксюшки выехал в Злобино. Кижу я дал пару деньков погулять в городе, всё равно дел для него сейчас нет.
Дормез мягко покачивался, за окном тянулись берёзы, облитые золотом, Марья Алексевна, сидевшая напротив, дремала, уронив на колени руки с вязанием. А у меня мысли гуляли где-то далеко: в голове я уже строил эфирную дорогу к Петербургу, прикидывал, какие вокзалы надо закладывать и где их ставить. Ну и вынашивал кой-какие планы насчёт Алеутского княжества. В записной книжке были набросаны инструкции для Камбова, оставалось только расписать их в нужном порядке и выдать перед отправкой. Да, ещё флот кораблей надо бы немного увеличить, чтобы наладить торговлю Алеутщины с Катаем. Многие вещи проще будет возить оттуда, а не из России.
— Ты хорошо себя проявил, Костя, я довольна.
Я поднял взгляд — рядом со спящей Марьей Алексевной сидела Хозяйка.
— Приведённая тобой душа многое рассказала о делах Гекаты. В следующий раз мне будет проще с ней бороться.
— А разве вы её не…
Хозяйка покачала головой.
— Она сбежала, когда почувствовала, что проигрывает. Я ранила её, лишила почти трети силы, но она по-прежнему опасна. Тебе придётся найти её тайное святилище, чтобы я смогла закончить начатое.
Заметив выражение моего лица, она улыбнулась, протянула ладонь и похлопала меня по руке.
— Не прямо сейчас. У тебя есть пара лет, чтобы разобраться со своими делами. Пока я даже приблизительно не знаю, где она прячется.
Я постарался скрыть вздох. Опять куда-то ехать? То война, то Жатва с переворотом. Будем надеяться, что обещанные два года мне достанутся полностью.
— Кстати, твоя испанка тоже оказалась служительницей Гекаты. Она даже прошла несколько ступеней посвящения.
— А разве Диего не была терциарием Конгрегации священной канцелярии? Я видел у неё письма от какого-то кардинала с приказами. Как инквизиция позволила ей стать посвящённой языческой богине?
Хозяйка удивлённо на меня посмотрела.
— Я и не подумала об этом. Иногда сложно разобраться в ваших запутанных человеческих отношениях. Пожалуй, надо задать испанке ещё несколько вопросов.
Прежде чем уйти, Хозяйка подмигнула:
— Чуть не забыла о награде. Чего ты хочешь, мой некромант? Чёрного песка? Особый дар? Золото?
Не раздумывая ни секунды, я спросил:
— Я хотел бы узнать секрет телепортации с помощью деланной магии.
— Прости, но ты обратился не по адресу. Вы, люди, сами придумали эти смешные значки, и мне их тайны неподвластны. Выбери что-то другое.
— А можно, — я почесал в затылке, — уменьшить цену за использование Скудельницы? Слишком дорого обходится каждый её удар.
Хозяйка развела руками.
— У тебя сегодня день невозможных просьб. Это не цена, Костя, а честный обмен. Скудельница обменивает чужие годы на твои собственные, не больше. Таков её принцип, и никому его не изменить.
— Хорошо, тогда я хочу узнать, за что был наказан Василий Фёдорович. — Заметив недовольство Хозяйки, я поспешно добавил: — Чтобы не нарушить случайно запрет и не повторить его судьбу.
— Что же, пусть будет так. Я сама обещала тебе награду на выбор и не откажусь от своего слова. Слушай же: некроманты не дают жизнь, но только смерть. Твой дядя страстно жаждал нарушить этот запрет и обратился за помощью к Якову Брюсу. Вместе они создали особенное колдовство, смешав Талант некроманта с Талантом одного из Павших. Они оба были наказаны: Яков Брюс умер, а твоего дядю я лишила своего благоволения и отказала ему в наградах за службу. Надеюсь, я ответила на твой вопрос.
— А что именно? — выкрикнул я, видя, что Хозяйка закончила объяснять и собирается уйти. — Чего он хотел добиться своим колдовством?
— Чего? — Хозяйка удивилась, что я не знаю такой простой вещи. — Он хотел зачать наследника, жаждал ребёнка от любимой женщины. А у некромантов не может быть детей, это непреложный закон.
Она пропала так же внезапно, как и появилась, оставив меня в растерянности и некотором потрясении. Непреложный закон? Так какого чёрта никто даже не подумал о нём предупредить⁈
* * *
Этот же вопрос по приезде в Злобино я задал Лукиану. В несколько резкой форме, с парочкой загибов и на повышенных тонах.
— Мне и в голову не пришло, что ты можешь не знать, — он удивлённо развёл руками. — Об этом сразу рассказывают, когда ученика подбирают. Васька что, тебе и словом не обмолвился?
— Ни единым. Вы же прекрасно знаете, что он меня практически ничему не учил.
— Прости, отрок. Знал бы — давно бы тебе сказал. Тайны-то в этом никакой нет.
— Что ещё я не знаю «общеизвестного»?
Он ухмыльнулся и открыл рот, чтобы сказать что-то едкое. Но передумал острить, видимо, увидев выражение моего лица.
— Закон этот, — Лукиан задумчиво почесал подбородок, — действовать начинает не сразу. Пока некромант в полную силу не войдёт, шанс завести наследника у него есть. Вон, Васька, пока в учениках ходил, так ни одну юбку мимо не пропускал. А потом и вовсе женился на какой-то девице, кажется Сабуровой.
— И что? Были у него дети?
— Сын вроде бы. Как царь Борис, родич его, умер и Смута началась, он сына спрятал в Касимове у своего друга.
— Дайте угадаю, друга звали Урусов?
Лукиан кивнул.
— Верно. У огрских князей в обычае брать в род знатных мужчин, выдавая за них младших дочерей. Так сын Васьки и стал Урусовым, только без княжеского титула. Васька за своими потомками присматривал: гостил у них часто, деньгами помогал, их у него всегда много было, протекции давал на столичные должности. Подробностей я не знаю, так, слухи доходили, и от самого Васьки слышал.
Какая странная ироничная история! После смерти дяди я разбирал его бумаги и мельком видел дворянские бумаги с генеалогическим древом. Формально Василий Фёдорович был мне троюродным некровным дядей: его покойная жена Ирина Шереметева, умершая ещё при живом Петре Великом, была двоюродной сестрой моей матери, урождённой Голицыной. А по факту выходит, что он мой пра-пра-какой-то дед по прямой мужской линии. И во мне действительно течёт кровь Годуновых. Кстати, рассказанное Лукианом объясняет прохладное отношение ко мне князей Урусовых — для них я и не родственник практически.
Но кое-что ещё не давало покоя, и я решил выяснить всё до конца, пока Лукиана получилось разговорить.
— Дядя был наказан за нарушение запрета, верно?
Лукиан кивнул.
— То есть у него получилось? И от него родился ребёнок?