— Вы, — он засопел, — вы же понимаете, что бывают несчастные случаи. Люди болеют, в конце концов, могут поскользнуться…
— Могут, Никита Иванович, не спорю. Значит, ваша масонская ложа должна позаботиться, чтобы рядом с моими людьми никто не пролил случайно масло. И всё будет в порядке!
— А…
— Я сказал, вы услышали. Засим позвольте откланяться!
Я шутливо поклонился и пошёл прочь, оставив Панина размышлять над моими словами. Как говорится, на призрака надейся, а сам внушение врагу сделай.
Глава 9
Пропажа
С бала в честь коронации я вернулся под утро. Искупался, смывая усталость, велел Ваське побрить меня и решил, что ложиться спать уже поздно. Так что я приказал накрыть завтрак в парке. Всё приятнее сидеть на воздухе, пить кофий и слушать щебетание птиц. Хотя как раз птиц сегодня и не слышно: пернатая живность не показывалась на глаза, словно прячась от хищника. На Мурзилку я даже не думал — кот сибаритствовал в особняке, перемещаясь только между миской со сметаной на кухне и диваном в гостиной.
Я почти автоматически сплёл «ловчую сеть» и обнаружил причину молчания птиц. В ветвях дуба над моей головой сидела старая знакомая — мёртвая ворона, поднятая во время уроков с Лукианом.
— Ну, привет, что ли. Иди сюда, бродяжка!
Ворона переступила с лапы на лапу, взмахнула крыльями и по спирали спланировала вниз, приземлившись на подлокотник соседнего стула. Зыркнула чёрным глазом и хрипло каркнула.
— Я тоже рад встрече. Ну-ка, дай посмотрю на тебя.
Выглядела птица не слишком презентабельно. Перья топорщатся, клюв поцарапан, вся потрёпанная, будто участвовала в драке.
— Что, и тебя жизнь последнее время не баловала?
Тряхнув перьями, ворона жалостливо каркнула.
— Ничего, сейчас подлечим.
Поднятая птица это не человеческий мертвец. Оказалось достаточным влить одну сотую часть силы, что я трачу на Кижа, и ворона преобразилась. Перья разгладились и стали лосниться, глаза ожили, а к клюву вернулся металлический блеск. Этой «заправки» ей хватит надолго, если не будет лезть под боевые заклятья.
Запрыгнув на стол, ворона бочком засеменила ко мне. И как кошка потёрлась головой о мою руку. Я улыбнулся и погладил её по шее.
— Смотрю, понравилось тебе в парке, бродяжка. — Я прищурился, обдумывая неожиданную мысль. — А давай-ка тебя к делу приспособим. Хватит уже скитаться, будешь приносить пользу.
Это Кижу надо объяснять задачу, а с птицей всё гораздо проще. Потянулся через эфир, вложил ей в голову простые конструкты-приказы, и всё. Ни уговоров, ни просьб, ни уточнений. Теперь ворона станет следить за усадьбой, патрулируя территорию и поднимая шум, если найдёт нарушителя с дурными намерениями.
— Всё, лети, птаха.
Снова каркнув, ворона хлопнула крыльями, взлетела и исчезла среди ветвей дуба. Вот и чудненько — особняк теперь под надзором недремлющего стража.
* * *
Мои тихие посиделки были нарушены неожиданными гостями. «Ловчая сеть» предупредила об экипаже, въехавшем через каретный проезд во внутренний двор особняка. И тут же уточнила: приехали не гости, а гостья. Девушка, или молодая женщина, с моего места не разобрать, кто именно. У неё был достаточно сильный Талант, экранирующий «сеть». Но вот герб на карете я разглядел — ко мне пожаловал кто-то из Голицыных.
Из особняка появился Васька, собирающийся доложить о визите. Я кивнул ему издалека, упреждая вопрос, и камердинер тут же исчез. А через пару минут на дорожке показалась Софья Голицына. В том же платье, что я видел её на балу после коронации. Так-так, значит, домой она не заезжала. Интересно, что такое стряслось?
— Константин Платонович! — Голос Софьи едва не срывался в истерику. — Только вы можете помочь. Она пропала! Пропала!
Её колотило, будто в лихорадке. А шлейф эфира вокруг был полон «перегара» от недавнего неаккуратного колдовства. И дрожал, как мелкая лужа от близких шагов чудовища.
— Сядьте! — я почти силой заставил её опуститься на стул. Сунул стакан с водой в руки и приказал: — Пейте! До дна.
Пока она пыталась справиться дрожащими руками со стаканом, я зачерпнул силу и «дунул» на неё. Вымывая порченый эфир и стабилизируя пульсирующий Талант. То ли фокус удался, то ли помогла вода, но Софья смогла взять себя в руки и успокоиться, хотя бы внешне.
— А теперь рассказывайте всё с самого начала. По порядку.
Сбиваясь, княжна начала говорить. Несколько раз по ходу дела я заставлял её выпить ещё воды, когда голос снова начинал дрожать.
— Вы помните мою младшую кузину? Анну Голицыну. Девочка с очень сильным Талантом, надежда рода. Она тоже была на балу в честь коронации — мы посчитали, что это отличный повод вывести её в свет. Но после полуночи я потеряла её…
У Софьи дёрнулось веко. Она стиснула в пальцах стакан, отчего по стеклу побежали трещины. Не дожидаясь, пока она порежется, я забрал почти разбитый стакан у неё и кивнул.
— Продолжайте.
— Я подумала, что она заговорилась с кем-то из гостей. Ну, знаете, как это бывает. Замуж Анне, конечно, рано, но…
— Вы её так и не нашли?
Княжна покачала головой.
— Когда её отсутствие затянулось, я позвала Николеньку. Но мы так и не смогли её отыскать. Гости уже начали разъезжаться, а Анна так и не появилась. К нам подошёл Алексей Орлов, чтобы узнать причину волнения. Он сначала улыбался, мол, ничего страшного, может, уехала домой. Ушёл, а через четверть часа вернулся обеспокоенный — Анна не покидала Кремль, но в залах, где могли быть гости, её не было. Затем появился Григорий Орлов, который привёл сударя Шешковского. Тот приказал всем отойти и долго ходил по бальному залу, будто собака по следу. А затем заявил: зовите князя Урусова, это по его части.
Да ёшки-матрёшки, называется, хотел тихо позавтракать! Уж не знаю, что там вынюхал Шешковский, но тут явно не банальное похищение или что-то подобное.
— Вы же поможете, Константин Платонович?
— Помогу. Едемте немедленно.
— Я для вас…
— Перестаньте, Софья. Сейчас надо думать о вашей сестре, обо всём прочем поговорим после.
Я взял девушку под руку и довёл до её кареты. На ходу сворачивая «ловчую сеть», но так, чтобы быстро развернуть на новом месте.
В последний момент в карету запрыгнул Мурзилка. С сердитой мордой и поднятым трубой хвостом. Уселся рядом со мной и недовольно мяукнул.
А вот это, судари и сударыни, уже серьёзно! Явный признак, что пропажа девушки проходит по моему «ведомству». Мурзилка ни за что бы не променял сон и сметану на какую-нибудь ерунду вроде банального похищения. Тут наверняка замешана какая-то неведомая пакость, связанная с некромантией.
* * *
Звуки шагов разлетались по пустым бальным залам гулким эхом. На ходу раскидывая «ловчую сеть», я следовал вместе с Софьей и Мурзилкой за лакеем. Нет, никаких следов мёртвых я не чувствовал. Так, скорее общий фон давнишних убийств, настолько старых, что их следы почти развеялись.
— Прошу сюда, — лакей поклонился и распахнул перед нами дверь.
В небольшой комнате нас ждали четверо. Николай Голицын, вытянувшийся с нашей прошлой встречи, но всё ещё угловатый подросток. Только лицо у него стало намного старше — ноша главы княжеского рода оказалась совсем не легка. Алексей и Григорий Орловы в генеральских мундирах, при орденах, но с беспокойством в глазах. И Шешковский, сидевший на стуле в углу, выглядевший скорее расслабленным.
Первые трое тут же вскочили и двинулись мне навстречу, пытаясь заговорить все разом.
— Погодите, судари. — Пришлось остановить их, подняв руку. — Не надо лишних слов. Николай Алексеевич, — я кивнул Голицыну, — приложу все усилия, чтобы найти вашу кузину. Позаботьтесь о сестре, пожалуйста, а я должен переговорить со Степаном Ивановичем.
Оставив Софью с братом, я кивнул Орловым. С ними — после, всё равно они не помощники в этом деле. А вот к Шешковскому есть отдельный разговор.