— Стремлюсь оторвать тебе яйца, если ты не прекратишь меня лапать, — кратко, но весьма доходчиво ответила девушка, поворачиваясь к Яну лицом.
Мужчина стоял к ней вплотную от чего Эмили уткнулась лицом в его грудь. Не смотря на то, что он постоянно курил опиум, от него приятно пахло какими-то горькими травами. Девушка подняла голову, заглянув в глаза собеседника:
— Теперь, когда я одета подобающе, ты поможешь мне вернуться домой? Ты сказал, что "дыры" были и раньше, значит ты понимаешь о чем я говорю. Быть может ты будешь так любезен, что отведешь меня туда, где меня отправят обратно в мой мир? Это же не составит тебе труда при твоих-то знаниях.
Ян чуть склонил голову, на мгновение дотронулся лбом до ее макушки и вдохнул аромат ее духов.
— У тебя хороший вкус, — одобрил он и отошел на шаг.
Посмотрел ей в глаза чуть ли не с жалостью и, пожалуй, впервые за все время ответил почти серьезно:
— Я бы не стал так заботится о твоем внешнем виде, если бы существовала возможность просто взять и отправить тебя обратно в твой мир. "Дыры" открываются только в одну сторону. Всегда. При дворе организован целый комитет, который пытается предсказать, а по факту всего лишь записывает и систематизирует, где они появляются, куда и откуда ведут. Например, я торчу тут уже шесть лет.
— Что? — Эмили перебила его на полуслове — Торчишь тут? Ты тоже из другого мира? Неужто из моего?
Вопросы сыпались один за другим, а девушка двигалась все ближе и ближе, пока вновь не стояла к нему вплотную. В ее глазах загорелся огонь надежды. Совершенно не плохо было бы встретить человека из своего мира, который бы прошел все тоже, что прошла она.
— Нет, — разочаровал ее Ян. — Из другого. По крайней мере, я верю, что мои соотечественники за шесть лет не выжили из ума настолько, чтобы расхаживать в драных штанах.
— Вот что ты к моим штанам привязался ? — фыркнула девушка, мгновенно вспоминая, с кем она вообще разговаривает. Ну совсем никакого такта нет у человека! — Довольно поверхностно судить о целом мире по штанам. Да, там нет магии, но зато очень развиты технологии. И вообще...
— Совсем нет магии? — умилился Ян. — Очень любопытно. Хотя, "дырам" все равно, где появляться и что соединять. Однажды где-то на окраине появился саблезубый тигр, а с ним — какой-то одичавший мужик, который клялся, что попал в доисторические джунгли из Союза Советских Социалистических Планетарных Систем. Кошмарное название у его мира, не правда ли? Жаль, он сразу попал к ее высочеству, и мне не удалось у него ничего спросить.
Он повернул голову к приоткрытому окну, грязному и запотевшему, сквозь которое едва просвечивала узкая улица, мощенная выщербленной брусчаткой, и ни с того ни с сего рассказал:
— В моем мире есть магия. Свободная, окрыляющая, идущая от сердца, или тяжелая, горькая, рождающаяся из гнева и ненависти. Но какой бы она ни была, это неотъемлемая часть тебя, а не разменная монета. Иногда я спрашиваю себя: "Цзяо Ян, почему ты хочешь туда вернуться? Тебя там ненавидят даже больше чем здесь, так какая разница?" И тогда я вспоминаю чистое небо, горы, подпирающие облака, зелень трав. Мы назвали наш край "Поднебесная", и это было правдой. Здесь тоже есть страна, которая когда-то носила такое название. Сейчас ее называют "фабрика опиума", и над ней висит такой же зловонный смог от паровых машин. Я был там трижды — жалкое зрелище.
— Но неужели в этом мире нет красивых мест? Неужели вся планета изгажена этим смогом? — спросила Эмили с искренним сочувствием. Кому, как не ей знать о том, как прекрасно ясное небо над головой.
— Почему же вся? Вовсе нет. Элитные курорты, куда пускают не меньше, чем за целый браслет эссенции. Частные угодья высокородных, куда пускают только других высокородных, имперские заповедники, куда не пускают никого вообще, и Дикая Тайга на востоке, огромный лес, куда пускают всех, но лучше туда не ходить.
Ян дружески похлопал девушку по плечу, присел на кровать... потом резко выхватил пистолет и почти не целясь пальнул в одного из уцелевших драконов на занавеске.
— Бесит, бесит, — он сердито постучал пистолетом по своему черепу, словно пытаясь выбить оттуда какую-то мысль. — Я опять становлюсь сентиментальным! Это так на меня не похоже! Опять опиум разбавили, дармоеды чертовы!
Вскрикнув от неожиданных выстрелов, девушка отскочила от кровати. Лишь когда она немного отошла от шока, то решилась продолжить разговор:
— Послушай, раз я тут застряла, то может быть поможем друг другу? Мне нужна будет крыша над головой, еда и... — она посмотрела на все еще дымящийся ствол, — Защита. Я помню, что ты сказал о моем везении.
Вспышка прекратилась так же быстро, как и началась. Ян заткнул пистолет за пояс и как ни в чем ни бывало ответил:
— Это само собой разумеется. Иначе бы я пристрелил тебя под тем самым мостом. Ты мне расскажешь про свой мир, про эти ваши "технологии", во что одеваются, что едят и как убивают время, не сразу, нет — постепенно. А я позабочусь о том, чтобы тебя не прикончил и не проклял кто-нибудь другой. Идёт?
— Идёт, — тихо произнесла девушка, протянув свою руку для рукопожатия.
Ян немного удивился — ни здесь, ни в его мире не было принято пожимать руки женщинам, но все-таки крепко сжал протянутую ладонь. Заключив таким образом сделку, Эмили пристроилась на кровати рядом с ним и поинтересовалась:
— Но а что сейчас? Чем мы сейчас займёмся? Да, и если мы пока не собираемся на улицу, не мог бы ты все-таки снять этот пыточный предмет?
Ян покровительственно улыбнулся и с усмешкой спросил:
— Я всегда думал, что раздеваться лучше в своей комнате. Или ты собралась жить здесь? Непритязательные же у тебя вкусы, пташка. Но так не пойдет, к вечеру в мой клуб завалится пара десятков клиентов, а я не могу позволить себе терять прибыль из-за того, что моей гостье нравится эта безвкусица. Поэтому, если не возражаешь, я покажу тебе номерок поприличнее.
— Я не собиралась жить тут, — пояснила девушка. — Просто я думала, что раз не выйду сегодня из твоего дома...
И мысленно споткнулась на словах о клубе.
— Постой. У тебя есть клуб и ты утром что-то прятал... Ты наркоторговец что ли?
— Я предпочитаю "торговец счастьем", — ухмыльнулся Ян. Повинуясь внезапному порыву, он приобнял Эмили за плечи, а свободной рукой обвел комнату с таким видом, будто хвастался королевским дворцом: — все это мы повесили не просто так. Когда на город спускается ночь, достаточно двух затяжек, и аляповатая дешевка превращается в образец упаднической роскоши, загадочной и непостижимой, как и само состояние опьянения. Это и есть мой дом — другого у меня нет. Но мы уже достаточно тут засиделись.
Он поставил девушку на ноги и тут же отпустил — смущать ее Яну, похоже, надоело: шутка, которая повторяется постоянно, перестает быть забавной.
Поэтому он просто сгреб с дивана разбросанные джинсы и майку и махнул рукой, предлагая следовать за собой.
За дверью открывался коридор — узкий и неухоженный, с почерневшими досками на стенах. Ян прошел несколько шагов, свернул за неприметную занавеску, за которой скрывалась лестница. В этом странном месте Эмили ожидала увидеть что угодно, но все равно не угадала.
Третий этаж отличался от двух предыдущих: одна стена по-прежнему была черной, зато другая — идеально обработана и декорирована "под Китай". В этой стене было три двери.
Ян распахнул одну их них, открывая небольшую — намного меньше предыдущей — комнату, выдержанную в традиционном китайском стиле. Пара комодов, на одном из которых стояла ваза из цветного стекла, невысокий столик в окружении аккуратных подушечек, и разрисованная ширма, за которой скрывался толстый матрас, покрытый вышитым одеялом. На углу ширмы сиротливо висел шелковый халат с бабочками. Сразу было понятно, что эта комната не предоставлялась для уединения гостям сего заведения.