— Стефан! Стефан! — я слышу встревоженный женский голос. — Стефан, очнитесь! — Это Стелла трясёт меня за плечи. Небрежно подведённые глаза встревожены, бегают из стороны в сторону, пытаясь уловить мою реакцию.
— Да, Стелла… — с усилием произношу я. — Я тут. Всё в порядке. — А сам в этом не уверен. Встряхиваю головой, разгоняя противные чары.
— Бывает, — говорит Ар. — Плохая здесь энергетика. Самого озноб берёт.
— Что… бывает? — спрашиваю, потихоньку приходя в себя.
— Что-то вроде наваждения, — безразлично говорит Ар. — Плохая энергетика, — повторяет он. — Сгусток серого ноовещества. Ноовещество с отрицательным зарядом. Узники, даже если они невиновны, не могут генерировать что-то положительное. По определению. — Ар суёт мне в руки фляжку и в приказном тоне: — Выпейте! — что я и делаю. Фосфорная водка. Приятно разливается по телу, приводит в чувство и возвращает рассудок. Ещё глоток — и я в полном порядке.
— Водка — то, что нужно! — говорю, стараясь выглядеть пободрее. Кажется, у меня это получается, Ар приятельски улыбается в ответ и хлопает меня по плечу.
— Сам никогда не вникал в эту тему, — продолжает Ар и забирает у меня фляжку. — В тему ноовещества, — поясняет он и делает большой глоток. — Не вникал, пока не очутился тут, — говорит Ар, морщась и отдуваясь. — Тут это отчётливо чувствуется.
— Время, — напоминает Стелла.
— Ты права, — соглашается Ар. — Нужно выдвигаться. Если всё получилось, то нас уже, наверное, ждут. — Он вновь хлопает меня по плечу, призывая встать.
Мы все поднимаемся и по очереди пролазаем обратно в тоннель. Должен признать, меня это несказанно радует. Только сейчас понимаю, что с самого начала, как оказался в пещере-тюрьме, меня не покидало желание побыстрее убраться оттуда. До дрожи, до паники. Ар прав — энергетика. Чудовищная по силе и отрицательнейшая по заряду. Антиматерия человеческих эмоций. К стыду сознаюсь, что до сих пор берёт холодный ужас, как вспомню о том парне, что сидел внизу. В кошмарном сне приснится ведь потом. Уж точно, не одну ещё ночь буду мучаться, просыпаясь в бреду и криках. Бывает у меня такое, особенно после сильного эмоционального потрясения. Впрочем, о чём уж тут речь? У всех же бывает.
Мы включаем фонарики и идём в обратном направлении. Сейчас уже не так быстро, мне кажется, Ар скорее крадётся, тщательно оглядываясь по сторонам. Крутит в руках фонарик и что-то высматривает. Хотя, что тут можно увидеть? В тёмном безлюдном тоннеле без поворотов и разветвлений — чего тут разглядывать? Камни да стены, пыль под ногами. Однако Ар точно что-то высматривает, старательно, с величайшим вниманием. И если сначала, в первые шагов пятьдесят, это было не так заметно, то теперь он двигается всё медленнее, будто бы осторожно. Обшаривает фонариком стены, словно выискивая какую-то примету, указывающий на что-то знак. Наконец, он останавливается и устало опирается о стену.
— Здесь? — спрашивает Стелла.
— Да, — тяжело вздыхает Ар. — Здесь. Ждём тридцать минут. Если не придут, то уходим, — говорит Ар, опускается и садится на пол.
Мы со Стеллой делаем то же. Многое непонятно, и в другой ситуации я бы даже спросил об этом, но не сейчас. Сейчас я крайне измотан, морально истощён, физически ослаблен. Ощущение, что внутри пусто, и даже потрясывает, а напряжение всё не спадает. «Наверное, я на пределе своих возможностей», — тревожно думаю. Насколько меня ещё хватит? Смогу ли вообще отсюда выбраться? Хочется выйти к людям и, чёрт с ним, сдаться властям, но с гневом отгоняю эту мысль. С ненавистью гоню её прочь, вспоминая людей, заключённых в пещере. «Как вообще такое могло прийти в голову?» — корю себя я и обещаю, что впредь такого не повторится.
А Стелла и Ар предательски молчат. То есть, предательски — конечно, совсем не то слово, никого они вовсе не предают. Просто мне было бы легче, если бы они о чём-нибудь говорили. О чём угодно, хоть о погоде, но не молчали. Молчание сейчас нагнетает обстановку, нервирует. Я стараюсь не заострять на этом внимание, а подумать о чём-нибудь другом. «Нет, не семнадцать и семь десятых, и даже не восемнадцать, а чуть больше», — размышляю я. Кроме преобразования Манэки-нэко, нужно ещё вносить поправку на гравитационное возмущение внутренних сил Солнечной системы. Градиент взаимодействия будет немного растягиваться, если так можно выразиться. На юго-запад от Солнца, наверное, хотя и не факт. Жаль, не захватил с собою карандаш с бумагой. Не обязательно на юго-запад, всё зависит от текущего положения тел и от размазанности внутрисистемного градиента. Тут я имею в виду, разумеется, систему червоточин. Распределение по Вассерштрассу даёт наиболее чёткое представление о внутрисистемных векторах, но без бумажных выкладок продолжать бесполезно… Как непросто будет объяснять целесообразность распределения на институтской конференции. Представляю себе ухмылки сотрудников из астрофизического центра — те ещё скептики. Теоретики плешивые. Дай только поржать, поиздеваться над чужой работой, больше им ничего не нужно. Одна надежда на шефа. Думаю, поддержит, да и рецензентов подходящих подберёт. Повесомее и поразумнее…
Глухой стук… Я вздрагиваю. Вслушиваюсь. Показалось. Тук-тук-тук… Нет, не послышалось. Ар и Стелла вскакивают и руками разгребают песок перед собой. Стук повторяется. Доносится снизу, из-под песка. Не зная, что делать, я тоже встаю.
— Стефан, помогите мне! — зовёт Ар, и тут я вижу, что они откопали. Кольцо — металлическое, двадцать сантиметров в диаметре. Кольцо-ручка приковано к камню, и Ар предлагает сдвинуть его с места. — Оно только с виду тяжёлое, — говорит Ар, мы хватаемся за ручку и приподнимаем каменную плиту.
Не без труда, но и не сказать, чтобы сильно напряглись. Двигаем камень в сторону, и тут я понимаю, в чём фокус. Это же люк. Самый натуральный люк. Плоский, шириной в кулак камень, возможно даже, чуть обтёсанный, сколотый, чтобы подходил по размеру. Крышка люка, замаскированная под обычный камень. Стелла светит фонариком в образовавшийся проём, я заглядываю внутрь и вижу там людей. Их двое, и они смотрят на нас снизу вверх, щурятся от яркого света.
— Быстрее! — негромко командует Стелла, становится на колени и просовывает руку в люк. — Хватайтесь!
Ар занимает место рядом со Стеллой, и они оба помогают людям подняться наверх, к нам. Ловко, умело, быстро. Спасительно для двоих беглецов. Я украдкой оглядываю их. Это мужчина и женщина, одеты в серую мешковатую одежду. Лица измождённые, худые, в чёрных разводах — то ли копоть, то ли пыль, то ли просто грязь. Выражение на лицах отсутствующее, кажется, они не до конца понимают, что тут происходит, будто бы им приказали сделать что-то, смысл чего им недоступен. С лёгким недоумением они смотрят на нас, словно хотят спросить о чём-то. Но молчат. Нелепая ситуация, вроде бы, должны говорить что-нибудь, расспрашивать нас о многом — о том, кто мы такие, что собираемся делать дальше и прочее. Но они оба — и мужчина, и женщина — молчат, и, кажется, не собираются ничего говорить.
— Стефан, разворачивайте резервные скафандры, — командует Ар. — Время поджимает. Можем не успеть.
Глава 24. Ампула судьбы
А они всё молчат. Уже минут двадцать идём вместе, Ар периодически обращается к беглецам, даёт советы и предостережения, Стелла иногда подбадривает их, а они продолжают молчать. Я не слышал от них ни единого слова. Может быть, конечно, пропустил, но вряд ли: иду прямо за ними, маловероятно, что не услышал бы, если бы они что-нибудь сказали. Странные люди, меня в такой ситуации точно прорвало бы — говорил бы всё, что в голову взбредёт, радость-то какая — спасли из заточения, вытащили из тюрьмы, где отбываешь пожизненный срок, а они молчат, ни слова не обронили. «Что это такое с ними? Стресс? Сказываются особенности заключения в подземной пещере?» — спрашиваю я себя, вспоминая Майю, поведение которой было очень похоже на поведение этих двоих. Точь-в-точь. Видимо, это что-то общее, какие-то травматические для психики последствия. Не нужно быть специалистом, чтобы понять это. Непросто им будет восстановиться, хорошие тут нужны психологи, чтобы выудить из них хоть что-то. Скафандры болтаются на них как на вешалках. Скелеты в просторных одеяниях. Время от времени Ар даёт бывшим узникам крупные таблетки. Правильнее сказать — пастилки, размером в четверть ладони. Вероятно, высококалорийный концентрат, чтобы восстановить силы, энергетическая смесь для дальних экстремальных путешествий. И это правильно — силы нам ещё понадобятся. Особенно им — судя по виду, несладко им жилось в заключении, по всему видно, что с питанием в тюрьме не очень благоприятно. И воду. Ар даёт им очень много воды. За эти полчаса споил им весь оставшийся у нас запас. Мне не жалко, разумеется, просто диву даюсь: как можно выпить столько жидкости — литра три или четыре. Идём достаточно быстро, хотя узникам нелегко. Заметно, с какой тяжестью они переставляют ноги, как с усилием внутренне подгоняют себя, чтобы не отставать от Ара и Стеллы. Руки безвольно свисают и колеблются в такт движениям. Надо бы собраться, предполагаю, что нам предстоит ещё многое, но не могу удержаться от изучения наших спутников. Не хочу, но проникаюсь сочувствием. Не хочу в том плане, что не время сейчас. Вовсе не чёрствый я, не бездушный, просто лишнее это сейчас, совсем не к месту.