нижайшего, покорнейшего и преданнейшего Вашего слуги Ж.Б. П. МОЛЬЕРА. Предисловие Многие сначала порицали эту комедию, но смеявшиеся были за нее, и все дурное, что о ней говорилось, не помешало успеху, вполне меня удовлетворившему. Я знаю, что от меня в этом издании ждут предисловия с ответом моим судьям и с оправданием моего труда, и, разумеется, я стольким обязан всем ее одобрявшим, что почел бы за должное отстаивать их суждение против суждений моих недоброжелателей. Однако почти все, что я мог бы сказать об этом предмете, уже изложено в рассуждении, имеющем форму диалога, но я еще не знаю, как с ним поступить. Мысль о таком диалоге, или, если угодно, о небольшой комедии, пришла мне после двух или трех представлений моей пьесы. Я высказал эту мысль в одном доме, где проводил вечер, и тогда одно лицо из высшего света, тонкий ум которого хорошо всем известен, лицо, которое оказывает мне честь своей любовью, почло замысел мой достойным не только того, чтобы поощрить меня за него взяться, но и того, чтобы самому заняться им. И, к моему удивлению, дня через два он показал мне готовое сочинение, гораздо более изящное и остроумное, чем мог бы написать я сам, но заключавшее слишком лестные для меня суждения, и я побоялся, поставив это произведение на сцене, навлечь на себя упреки в выпрашивании похвал. Во всяком случае, это помешало мне, по некоторым соображениям, окончить начатое. Но столько голосов изо дня в день торопят меня это сделать, что я просто не знаю, как быть. Вследствие этих именно колебаний я не помещаю в предлагаемом предисловии того, что читатели найдут в «Критике», если только я решусь когда-нибудь выдать ее в свет. Если же решусь, то, повторяю, лишь в отместку публике за неприятности, причиненные мне некоторыми тонкими ценителями; я же вполне отомщен успехом моей комедии и желал бы, чтобы все последующие мои комедии были встречены подобным же образом и чтобы их постигла та же судьба.
Действующие лица Арнольф, иначе называемый господином де Ла Суш. Агнеса, молодая девушка, воспитанница Арнольфа. Орас, возлюбленный Агнесы. Кризальд, друг Арнольфа. Энрик, зять Кризальда. Оронт, отец Ораса и близкий друг Арнольфа. Ален, крестьянин, слуга Арнольфа. Жоржета, крестьянка, служанка Арнольфа. Нотариус. Действие происходит в Париже. Действие первое Явление первое Арнольф, Кризальд. Кризальд Итак, вернулись вы и женитесь на ней? Арнольф Да. И хотел бы все покончить поскорей. Кризальд Мы здесь одни сейчас и можем, без сомненья, Спокойно взвесить всё и все принять решенья. Я сердце вам открыть по-дружески стремлюсь: За вашу участь я, поверьте мне, страшусь; Как дело ни пойдет, при всяком обороте Вы легкомысленно себе жену берете. Арнольф Конечно, добрый друг! Возможно, что у вас Немало поводов тревожиться за нас. По-вашему, рога – супружества примета; Ваш лоб, я думаю, сам просится на это. Кризальд Все дело случая, владеть им не дано; Заботиться о том и глупо и смешно. Боюсь другого я: боюсь насмешки едкой, Которая мужей преследует нередко. Вы знаете, никто, велик он или мал, От вашей критики спасения не знал, И, где б вы ни были, вам любы неизменно Хитросплетения интриги сокровенной. Арнольф Пусть так. Но где найду подобный город я, Где были бы, как здесь, смиренные мужья? Не правда ли? Они, казалось бы, различны, Но в жизни ко всему они равно привычны. Тот денег накопил – жена их в свой черед Тем, кто супругу лоб украсил, раздает; Тот поудачливей, но не честней нимало, Не прочь, чтобы жена подарки принимала, И, ревностью души не омрача своей, Дань добродетели в них видит, веря ей. Один отчаянно шумит, но все без толку; Другой невозмутим, зевает втихомолку И, лишь гостей в окно успеет разглядеть, Перчатки, шляпу, плащ торопится надеть; Та, баба ловкая, супругу без опаски Про волокит своих рассказывает сказки, А олух, торжество свое вообразя, Еще жалеет тех, кого жалеть нельзя; Та, чтобы оправдать расход необычайный, Выдумывает вздор про выигрыш случайный; Да, но в какой игре, про то она молчит, Меж тем как муж-болван судьбу благодарит. Сюжеты славные, в сатиру все годятся, И наблюдателю возможно ль не смеяться? И наших дураков… Кризальд Но кто смеяться рад, Того насмешками в отместку не щадят. Все рады поболтать, для многих наслажденье О происшествии ввернуть свое сужденье, Но сам я, слушая их разговоры, нем, Восторга никогда не выражу ничем. Я скромен. И хотя при случае, наверно, Я б возмутиться мог терпимостью чрезмерной, Хотя переносить отнюдь не склонен я Все то, что многие перенесли мужья. Но в этом никогда не стану признаваться: Ведь надо ж наконец сатиры опасаться. И биться об заклад не стал бы я никак, Что совершу такой, а не такой-то шаг. А если надо лбом моим, по воле рока, Беда бесславная стряслась бы вдруг жестоко, Предвидеть следствия могу наверняка: Раздастся, может быть, смешок исподтишка, А может быть, и то мне счастье подоспеет: Какой-нибудь добряк меня же пожалеет. Но с вами, куманек, совсем иная стать: Вы собираетесь чертовски рисковать; Вы столько раз мужей несчастных укоряли И едкий язычок над ними изощряли, Прослыли до того страшилищем для всех, Что, чуть оступитесь, поднимут вас на смех. И стоит повод вам ничтожнейший доставить, Вас будут рады все на всех углах бесславить, И… Арнольф
Боже мой, к чему вы мучитесь, сосед? Не проведут меня плутовки эти, нет! Я хитростей знаток, как ни были бы тонки: Известно, как рога сажают нам бабенки. А чтобы в дураках не оказаться вдруг, Заблаговременно я все расчел, мой друг, И та, на ком женюсь, невинность без укора, Мой обеспечит лоб от всякого позора. |
