Арсиноя Достоинства в глаза бросаются порою. Вас ценят многие, я этого не скрою. Не дальше как вчера я слышала сама, Что люди видные хвалили вас весьма. Альцест Что там, сударыня! Кого теперь не хвалят! И, право, всех в наш век в одну корзину валят. Все нынче велики, герои все кругом. Коль нынче хвалят вас, не много чести в том: Всех душат похвалой, и, лести не жалея, В газетах говорят про моего лакея. Арсиноя
А мне хотелось бы, чтоб случай вам помог И услужить двору нашли бы вы предлог. Раз только вы не прочь, скажите – и машину Без всякого труда для вас легко я сдвину. Есть люди у меня, мне стоит намекнуть — И облегчат они вам этот новый путь. Альцест К чему, сударыня? Тот путь мне непригоден. Поверьте: от оков я должен быть свободен. Не создан я судьбой для жизни при дворе, К дипломатической не склонен я игре, — Я родился с душой мятежной, непокорной, И мне не преуспеть средь челяди придворной. Дар у меня один: я искренен и смел, И никогда б людьми играть я не сумел. Кто прятать мысль свою и чувства не умеет, Тот в этом обществе, поверьте, жить не смеет. Да, от двора вдали, на трудовом пути Чинов и титулов, конечно, не найти, Зато, лишившися надежды возвышенья, Не надо нам терпеть отказов униженья. Не надо никогда играть нам дураков, Быть в восхищении от слабеньких стишков, Не надо выносить от милых дам капризы, Терпеть, когда острят пустейшие маркизы! Арсиноя Отлично, двор тогда оставим в стороне, Но чувства вашего коснуться дайте мне. Открою прямо вам: мне тяжело безмерно, Что вы свою мечту направили неверно. Вы счастья стоите, и вы узнать должны, Что недостойна та, кем вы увлечены. Альцест Вот как, сударыня!.. Напомнить вам посмею, Что, как мне кажется, вы очень дружны с нею? Арсиноя Нет, больше выносить мне совесть не велит, Как вы страдаете, душа за вас болит. Я больше не могу – от вас скрывать не стану, Что подвергаетесь вы низкому обману. Альцест Вот дружбы истинной все признаки тут есть; Влюбленному всегда мила такая весть. Арсиноя Пускай мы дружны с ней, но все равно повсюду Я громко укорять ее в измене буду. К вам вся ее любовь – притворство лишь одно. Альцест Все может быть! Читать нам в сердце не дано, Но вашей доброте как будто не пристало Желать, чтоб в сердце мне сомнение запало. Арсиноя Вы не хотите знать несчастья своего? Не верьте ничему, вот только и всего. Альцест Нет, но в таких делах сомнения жестоки, Всего ужаснее догадки и намеки. Я б одного хотел: пускай прольется свет; Узнать всю истину – других желаний нет. Арсиноя Что ж, если б только вы действительно хотели, Нет легче ничего, как все узнать на деле. Я вам открою все, поедемте ко мне. Удостоверитесь во всем вы и вполне. Я доказательство дам верное измены, И вы поверите в неверность Селимены, И, если можете ее вы позабыть, Вам утешение найдется, может быть. Действие четвертое Явление первое Э л и а н т а, Ф и л и н т. Филинт Ну нет! Упрямее не видывал я нрава, И чтоб их примирить, нужна была управа! Уж судьи повернуть старались так и сяк, Но на своем стоял упорно наш чудак, И, верно, в первый раз такого рода ссору Пришлось им подвергать судебному разбору. «Пусть так, – он говорил, – я уступлю во всем, Но только этот пункт оставим целиком. На что в обиде он? В чем оскорбленье слышит? В том славы нет худой, что он бездарно пишет. На что он сердится, я, право, не пойму, И что суждение мое далось ему? Прекрасный человек ведь все-таки при этом Отлично может быть посредственным поэтом; Он честный дворянин, сомненья в этом нет, Он смел, достоин, добр, но он плохой поэт; Готов его хвалить, когда б мне приказали, За ловкость на коне, с оружьем, в бальной зале, Но за его стихи – увольте! ваш слуга! Писать не должен он; мне правда дорога. Простить ему стихи я б только мог, поверьте, Когда б он их писал под страхом лютой смерти». Ну, словом, все, на что могли склонить его (И это было уж большое торжество), Что он сказал ему, смягчив свой тон немного: «Мне, сударь, очень жаль, что я сужу так строго, И я из дружбы к вам хотел бы от души Сказать вам, что стихи бесспорно хороши». Тут их заставили обняться в заключенье, И тем окончилось все это развлеченье. Элианта Он странный человек, совсем из ряда вон, Но я ценю его, и нравится мне он. Такая искренность – особенное свойство: В ней благородное какое-то геройство. Вот очень редкая черта для наших дней, И я хотела бы встречаться чаще с ней. Филинт
А я чем более встречаюсь с ним, признаться, Тем больше одному готов я изумляться: С такой натурою, какой он одарен, Как мог он полюбить, как мог увлечься он? И тщетно разгадать стараюсь я причину, Как в вашу именно влюбился он кузину. |
