Г а р п а г о н (кричит еще в саду, затем вбегает). Воры! Воры! Разбойники! Убийцы! Смилуйтесь, силы небесные! Я погиб, убит, зарезали меня, деньги мои украли! Кто бы это мог быть? Что с ним сталось? Где он? Куда спрятался? Как мне найти его? Куда бежать? Или не надо бежать? Не там ли он? Не здесь ли он? Кто это? Стой! Отдай мои деньги, мошенник!.. (Сам себя ловит за руку.) Ах, это я!.. Я потерял голову – не пойму, где я, кто я и что я делаю. Ох, бедные мои денежки, бедные мои денежки, друзья мои милые, отняли вас у меня! Отняли мою опору, мою утеху, мою радость! Все для меня кончено, нечего мне больше делать на этом свете! Не могу я без вас жить. В глазах потемнело, дух захватило, умираю, умер, похоронен. Кто воскресит меня? Кто отдаст мне мои милые денежки или скажет, кто их у меня взял? А? Что?.. Никого нет. Кто бы ни был этот вор, но ведь нужно же было ему выследить, выждать, и время-то как раз выбрал такое, когда я с мошенником сыном препирался… Пойду позову полицию – пусть весь дом допрашивают… слуг, служанок, сына, дочь, меня самого. Что это? Сколько народу! И всех-то я подозреваю, в каждом вижу вора!.. А? О чем это они говорят? Не о том ли, кто меня ограбил?.. Что это за шум там, наверху? Не вор ли там?.. Сжальтесь надо мной: если знаете что о моем воре, не таите, скажите! Может, он среди вас прячется?.. Смотрят, смеются… Так-так! Все они там были, все воровали! Скорее за комиссарами, за сержантами, за приставами, за судьями, пытать, вешать, колесовать! Всех до одного перевешаю, а не найду денег – сам повешусь.
Действие пятое
Явление первое
Г а р п а г о н, к о м и с с а р, п и с а р ь.
К о м и с с а р. Предоставьте действовать мне – я свое ремесло, благодарение богу, разумею. Не с нынешнего дня открываю кражи. Хотел бы я иметь столько мешочков по тысяче франков, сколько я отправил народу на виселицу.
Г а р п а г о н. Все власти должны вмешаться в это дело. Если я не отыщу моих денег, я пойду дальше.
К о м и с с а р. Необходимо произвести самое тщательное дознание и расследование. Вы говорите, что в шкатулке было…
Г а р п а г о н. Ровно десять тысяч.
К о м и с с а р. Десять тысяч экю?
Г а р п а г о н. Десять тысяч экю.
К о м и с с а р. Кража значительная.
Г а р п а г о н. Нет той казни, которая была бы достаточна за такое преступление, и, если оно останется безнаказанным, значит, нет у нас ничего священного.
К о м и с с а р. В какой монете была эта сумма?
Г а р п а г о н. В новеньких полновесных луидорах и пистолях.
К о м и с с а р. Кого подозреваете в краже?
Г а р п а г о н. Всех! Весь город и все предместья – под стражу, не иначе!
К о м и с с а р. Поверьте мне: никого понапрасну тревожить не следует, нужно постараться исподтишка добыть улики и тогда со всей строгостью приступить к обнаружению похищенного.
Явление второе
Т е ж е и Ж а к.
Ж а к (обращаясь за сцену). Я сейчас вернусь, а без меня его зарезать, опалить ножки, окунуть в кипяток и подвесить к потолку.
Г а р п а г о н (Жаку). Кого? Моего вора?
Ж а к. Я говорю о поросенке, которого прислал мне ваш дворецкий: будет приготовлен по новому способу.
Г а р п а г о н. Не об этом речь. Вот этому господину (показывает на комиссара) желательно знать кое-что другое.
К о м и с с а р (Жаку). Не бойтесь: я вас не обижу, все обойдется тихо.
Ж а к. Вы гость, сударь?
К о м и с с а р. Вы не должны, любезный друг, ничего скрывать от вашего господина.
Ж а к. Будьте спокойны, сударь, я все свое искусство покажу и так угощу вас, что останетесь довольны.
Г а р п а г о н. Не в этом дело.
Ж а к. Если ужин выйдет не такой, как я хотел, так уж это вина вашего дворецкого: он меня своей бережливостью по рукам и ногам связал.
Г а р п а г о н. Негодяй! Тут дело поважней твоего ужина. Ты мне говори про деньги, которые у меня украли.
Ж а к. У вас деньги украли?
Г а р п а г о н. Да, разбойник! И тебя повесят, если ты их не отдашь.
К о м и с с а р (Гарпагону). Послушайте: зачем вы так на него нападаете? Я по его лицу вижу, что он честный малый, его не надо сажать в тюрьму, он и так все расскажет. (Жаку.) Да, мой друг, если вы сознаетесь, вам худа не сделают, а ваш господин щедро вознаградит вас. У него сегодня украли деньги. Не может быть, чтобы вы об этом не знали.
Ж а к (про себя). Вот когда я отплачу дворецкому! Стоило ему сюда поступить – и он стал любимчиком, хозяин только с ним и советуется. Да и палку его я еще хорошо помню.
Г а р п а г о н. О чем задумался?
К о м и с с а р (Гарпагону). Не троньте его. Он собирается с духом и сейчас все расскажет. Повторяю: он честный малый.
Ж а к (Гарпагону). Коли хотите знать правду, сударь, так это ваш дворецкий.
Г а р п а г о н. Валер?
Ж а к. Он самый.
Г а р п а г о н. Валер, которому я так верил?
Ж а к. Он, он. По-моему, это он вас обокрал.
Г а р п а г о н. Почему ты так думаешь?
Ж а к. Почему?
Г а р п а г о н. Да, почему?
Ж а к. Потому что… Думаю – и все тут.
К о м и с с а р. Нам нужны улики.
Г а р п а г о н. Ты видел, как он бродил вокруг того места, где были спрятаны деньги?
Ж а к. Видел, как же… А где у вас деньги были?
Г а р п а г о н. В саду.
Ж а к. Ну, так и есть! Я видел, как он по саду кружил. А в чем были деньги?
Г а р п а г о н. В шкатулке.
Ж а к. Вот-вот! Я у него и шкатулку видел.
Г а р п а г о н. Какая же она? Я сейчас узнаю, моя ли.
Ж а к. Какая?
Г а р п а г о н. Да.
Ж а к. Такая… вроде шкатулки.
К о м и с с а р. Само собой разумеется, но вы опишите нам ее.
Ж а к. Большая шкатулка.
Г а р п а г о н. А моя небольшая.
Ж а к. Правда, сама по себе она небольшая. Я сказал – большая, потому что в ней денег много.
К о м и с с а р. А какого она цвета?
Ж а к. Какого цвета?
К о м и с с а р. Да.
Ж а к. Цвета она… этого, знаете ли… Ну вот, вертится на языке…
Г а р п а г о н. Ну?
Ж а к. Не красного ли?
Г а р п а г о н. Нет, серого.
Ж а к. Да-да, красновато-серого. Я это и хотел сказать.
Г а р п а г о н. Нет никакого сомнения: это она. Запишите, сударь, запишите его показание! Господи! На кого теперь положиться можно? После этого я ни за кого не поручусь – не поручусь даже, что я сам себя не обворую.
Ж а к (Гарпагону). Вот он идет, сударь. Только вы не говорите ему, что это я его выдал.
Явление третье
Т е ж е и В а л е р.
Г а р п а г о н. Поди-ка сюда! Признавайся в самом грязном поступке, в самом ужасном злодеянии, какого еще не видывал свет!
В а л е р. Что вам угодно, сударь?
Г а р п а г о н. Как, мерзавец! И ты не краснеешь, совершив такое преступление?
В а л е р. О каком преступлении вы говорите?
Г а р п а г о н. О каком преступлении я говорю? Бесстыжий! Как будто не знает, о чем речь! Напрасно будешь отпираться: дело раскрыто, мне известно все. Отплатил за мою доброту, нечего сказать! Нарочно втерся ко мне, чтобы сыграть со мной такую штуку!
В а л е р. Раз уж вам все известно, сударь, я ни увертываться, ни отпираться не буду.
Ж а к (про себя). Ого! Стало быть, нечаянно угадал!
В а л е р. Я и без того намерен был сознаться вам, ждал только удобного случая. Но уж если вы сами узнали, так прошу вас не сердиться и выслушать мои оправдания.
Г а р п а г о н. Какие еще там оправдания, гнусный воришка?
В а л е р. Нет, сударь, я не заслужил такого названия. Я, конечно, провинился перед вами, но мою вину, воля ваша, можно простить.
Г а р п а г о н. То есть как – простить? Такое-то злодейство, такое-то смертоубийство простить?
