К л е а н т.  Я не думаю…

Г а р п а г о н.  Уж как бы они мне пригодились!

Э л и з а.  Это такое дело…

Г а р п а г о н.  Они мне очень нужны.

К л е а н т.  Я полагаю…

Г а р п а г о н.  Это бы сильно поправило мои дела.

Э л и з а.  Да вы…

Г а р п а г о н.  Я бы тогда не плакался на худые времена.

К л е а н т.  Батюшка! Вам ли плакаться? Всем известно, что вы человек богатый.

Г а р п а г о н.  Кто? Я богатый? Врут! Вот уж напраслина! Одни мошенники могут распускать такие слухи.

Э л и з а.  Не сердитесь, батюшка.

Г а р п а г о н.  Не диво ли, что родные дети предают меня и становятся моими врагами?

К л е а н т.  Разве сказать, что вы богаты, значит быть вашим врагом?

Г а р п а г о н.  Да. Такие разговоры и твое мотовство приведут к тому, что меня скоро зарежут – в надежде, что у меня денег куры не клюют.

К л е а н т.  Какое ж такое мотовство?

Г а р п а г о н.  Какое? Да что может быть неприличнее того роскошного костюма, в котором ты шатаешься по городу? Вчера я бранил твою сестру, но это еще хуже. Как тебя еще земля носит? Ты только посмотри на себя – на тебе все с иголочки. Двадцать раз говорил я тебе, Клеант: не нравится мне твое поведение. Строишь из себя маркиза. Чтобы так одеваться, ты должен обкрадывать меня, не иначе.

К л е а н т.  То есть как – обкрадывать?

Г а р п а г о н.  А я почем знаю! Ну где ты берешь деньги, чтобы жить так, как ты живешь?

К л е а н т.  Где? Я играю, мне обыкновенно везет, весь выигрыш я на себя и трачу.

Г а р п а г о н.  Это очень дурно. Если тебе везет в игре, ты должен этим пользоваться и отдавать деньги в рост, чтобы сберечь их на черный день. Не говоря о чем другом, хотелось бы мне знать, на кой черт все эти ленты, которыми ты увешан с ног до головы? Разве недостаточно полдюжины шнурков, чтобы штаны держались? Зачем тратить деньги на парики, когда можно даром носить свои волосы? Я готов об заклад биться, что твои парики и ленты стоят по крайней мере двадцать пистолей, а двадцать пистолей приносят в год восемнадцать ливров шесть су восемь денье – и это только из восьми процентов!

К л е а н т.  Вы правы.

Г а р п а г о н.  Оставим это, однако, и поговорим о другом. (Заметив, что Клеант и Элиза обмениваются знаками.) Э! (Про себя.) Мне сдается, что они замышляют обокрасть меня. (Громко.) Что вы там? А?

Э л и з а.  Мы с ним торгуемся, кому первому говорить: мы оба хотим вам кое-что сказать.

Г а р п а г о н.  И я вам тоже хочу кое-что сказать.

К л е а н т.  Мы насчет брака, батюшка.

Г а р п а г о н.  И я тоже насчет брака.

Э л и з а.  Ах, батюшка!

Г а р п а г о н.  Почему «ах»? Что тебя так испугало: слово или самый брак?

К л е а н т.  Брак может испугать нас обоих оттого, что мы не знаем, как вы на него смотрите. Мы боимся, что наши чувства, пожалуй, будут не согласны с вашим выбором.

Г а р п а г о н.  Имейте терпение. Беспокоиться вам решительно не о чем. Я знаю, что для вас обоих нужно, вам не придется сетовать на то, как я намерен поступить. Итак… (Клеанту.) Скажи: ты видел молодую особу по имени Мариана, что живет недалеко отсюда?

К л е а н т.  Видел, батюшка.

Г а р п а г о н  (Элизе). А ты?

Э л и з а.  Я об ней слыхала.

Г а р п а г о н.  Как ты находишь, Клеант, эту девушку?

К л е а н т.  Прелестная девушка!

Г а р п а г о н.  Какова она?

К л е а н т.  Сама скромность, а уж какая умница!..

Г а р п а г о н.  А наружность? Обращение?

К л е а н т.  У нее все хорошо!

Г а р п а г о н.  Не правда ли, о такой девушке стоит подумать?

К л е а н т.  О да, батюшка!

Г а р п а г о н.  Не правда ли, лучшей жены и желать не надо?

К л е а н т.  Конечно, не надо.

Г а р п а г о н.  Не правда ли, из нее выйдет отличная хозяйка?

К л е а н т.  Еще бы!

Г а р п а г о н.  И муж будет вполне ею доволен?

К л е а н т.  Вполне.

Г а р п а г о н.  Есть, однако, маленькая помеха: боюсь я, что она вся тут, со всем ее приданым.

К л е а н т.  Ах, батюшка, что значит приданое, когда женишься на такой девушке!

Г а р п а г о н.  Напрасно ты так говоришь, напрасно! Лучше мы скажем так: нет приданого? Что делать! При умении можно его возместить.

К л е а н т.  Само собой разумеется.

Г а р п а г о н.  Ну, я очень рад, что мы сошлись. Ее скромность и кротость очаровали меня, и я решил жениться на ней, лишь бы нашлось у нее хоть что-нибудь в приданое.

К л е а н т.  Ах!

Г а р п а г о н.  Ты что?

К л е а н т.  Вы решили?..

Г а р п а г о н.  Жениться на Мариане.

К л е а н т.  Кто? Вы? Вы?

Г а р п а г о н.  Ну да, я! я! я! Что с тобой?

К л е а н т.  Мне дурно, я должен уйти.

Г а р п а г о н.  Это ничего. Ступай на кухню и выпей стакан холодной воды.

Клеант уходит.

Г а р п а г о н,  Э л и з а.

Г а р п а г о н.  Вот она, нынешняя молодежь! Мокрые куры! Итак, Элиза, насчет себя я решил твердо. Твоего брата я женю на вдове, о которой мне говорили утром, а тебя я выдаю за господина Ансельма.

Э л и з а.  За господина Ансельма?

Г а р п а г о н.  Да. Это человек степенный, благоразумный, толковый, ему не больше пятидесяти лет, о богатстве же его всем известно.

Э л и з а  (приседая). Смею вас уверить, батюшка, что я вовсе не хочу идти замуж.

Г а р п а г о н  (передразнивая). Смею вас уверить, милая дочка, что вы замуж выйдете.

Э л и з а  (приседая). Не взыщите, батюшка.

Г а р п а г о н  (передразнивая ее). Не взыщите, дочка.

Э л и з а.  Я очень уважаю господина Ансельма, но (приседая), как вам будет угодно, я за него не выйду.

Г а р п а г о н.  Я ваш покорный слуга, но (передразнивая ее), как вам будет угодно, а вы за него выйдете сегодня вечером.

Э л и з а.  Сегодня вечером?

Г а р п а г о н.  Сегодня вечером.

Э л и з а  (приседая). Этого не будет, батюшка.

Г а р п а г о н  (передразнивая ее). Будет, дочка.

Э л и з а.  Нет!

Г а р п а г о н.  Да!

Э л и з а.  Говорят вам – нет!

Г а р п а г о н.  Говорят вам – да!

Э л и з а.  Вы меня не заставите!

Г а р п а г о н.  Нет, заставлю!

Э л и з а.  Я скорей руки на себя наложу, чем выйду за него.

Г а р п а г о н.  Рук ты на себя не наложишь, а за него выйдешь. Нет, какова дерзость! Слыхано ли, чтобы дочь так разговаривала с отцом?

Э л и з а.  А видано ли, чтобы отец так выдавал дочь замуж?

Г а р п а г о н.  Против такой партии ничего не скажешь: всякий одобрит мой выбор, хоть сейчас об заклад.

Э л и з а.  Хоть сейчас об заклад, что ни один умный человек вашего выбора не одобрит.

Т е  ж е  и  В а л е р.

Г а р п а г о н  (заметив в глубине сцены Валера). Вот Валер. Хочешь, отдадимся на его суд?

Э л и з а.  Я согласна.

Г а р п а г о н.  И ты подчинишься его решению?

Э л и з а.  Да, что он скажет – тому и быть.

Г а р п а г о н.  Чего лучше! Поди сюда, Валер! Мы тебя выбрали судьей, чтобы ты решил, кто из нас прав – она или я.

В а л е р.  Конечно, вы, и толковать не об чем.

Г а р п а г о н.  Да ты знаешь ли, о чем у нас речь?

В а л е р.  Нет, но вы не можете быть не правы: вы – олицетворенный разум.

Г а р п а г о н.  Я хочу нынче же вечером выдать ее за человека и богатого и степенного, а она, бездельница, смеется мне в глаза и говорит, что не хочет. Что ты на это скажешь?

В а л е р.  Что я на это скажу?

Г а р п а г о н.  Да.

В а л е р.  Гм! Гм!

Г а р п а г о н.  Что?

В а л е р.  Я скажу, что, в сущности, я на вашей стороне, вы не можете ошибаться, но и у нее, вероятно, есть какие-нибудь основания, так что…

Г а р п а г о н.  Господин Ансельм – это ли не партия? Человек благородный, благонравный, положительный, разумный и с большими средствами. От первого брака детей у него нет. Это ли не сокровище?