Арнольф
(Агнесе) (Алену и Жоржете) Явление шестое Арнольф, Агнеса. Арнольф
Ведь вам гулять не будет скучно? Агнеса Арнольф Агнеса Арнольф Агнеса Арнольф Конечно, жаль, но что ж? Всем надо умереть, и мертвых не спасешь. Здесь не было дождя, пока я не был дома? Агнеса Арнольф Агнеса Нет, мне скука не знакома. Арнольф Но что ж вы делали все десять дней одна? Агнеса Я сшила шесть рубах и колпаки сполна. Арнольф (после некоторого раздумья) У света, милый друг, есть странностей немало. Его злословие кого не задевало! Конечно, это все пустая болтовня, Что некий здесь бывал мужчина без меня, Что с ним какие-то вели вы разговоры. Нет, не поверил я: все это, верно, вздоры, И в этом я готов побиться об заклад. Агнеса И проиграете: вам правду говорят! Арнольф Как – правду? С вами, здесь? Агнеса Конечно! Что ж такого? С утра до вечера сидел, даю вам слово. Арнольф (в сторону) Я откровенности не ожидал такой! Но это добрый знак, знак простоты большой. (Громко.) Однако, помнится, при нашем расставанье Я строго запретил вам всякие свиданья. Агнеса Но этой встречи вы предвидеть не могли. Клянусь, и вы себя не иначе б вели. Арнольф Пусть так. Скажите же мне обо всем пространно. Агнеса Вы не поверите, как все случилось странно. Однажды на балкон присела я с шитьем, Как вдруг увидела: под ближним деревцом Красивый господин; он взор мой, видно, встретил И тут же вежливым поклоном мне ответил, И я, невежливой прослыть не захотев, Ответила ему, почтительно присев. А после нового учтивого поклона Вторично отвечать пришлось и мне с балкона; Затем последовал и третий в тот же час; Ответила и я немедля в третий раз. Он ходит взад-вперед и, лишь подходит ближе, Все кланяется мне, и с каждым разом ниже, И я – мой взгляд за ним внимательно следил — Тотчас же кланялась, когда он проходил. И если б темнота ночная не настала, Я б, верно, без конца все то же продолжала, И не сдалась бы, нет, а то, избави бог, Невежливей себя меня почесть он мог! Арнольф Агнеса Наутро же, едва я дверь открыла, Ко мне какая-то старушка приступила, Шепча: «Дитя мое! Пусть бог вас оградит И вашу красоту надолго сохранит! Не для того господь вас сотворил прелестной, Чтоб зла виновником был дар его небесный. Да, надо вам узнать: вы причинили зло, Вы в сердце ранили кого-то тяжело». Арнольф (в сторону) О, чтоб ко всем чертям мерзавка провалилась! Агнеса «Я в сердце ранила?» Я страх как удивилась! «Да, – говорит она, – вы ранили как раз Того, кто был вчера недалеко от вас». «Ума не приложу, – старушке я сказала, — Уж не с балкона ль что тяжелое упало?» «Нет, – говорит она, – глаза всему виной: От взгляда вашего страдает наш больной». «Как! – изумилась я. – О боже! Зло от глаза! Откуда же взялась в глазах моих зараза?» «Да, – говорит, – они всю пагубу таят. В них есть, дитя мое, вам неизвестный яд. Бедняжке не шутя опасность угрожает, И если, – добрая старушка продолжает, — Откажете ему вы в помощи своей, То будет он в гробу на этих днях, ей-ей!» «О боже! – говорю. – Коль так, и я страдаю, Но чем ему помочь – никак не угадаю». «Его, – сказала та, – нетрудно излечить: Он хочет видеть вас и с вами говорить, Чтобы от гибели его предохранили Те самые глаза, что горе причинили». «Ну, – говорю, – коль так, я помогу всегда; Он может хоть сейчас прийти ко мне сюда». Арнольф
(в сторону) Ах, ведьма гнусная, разносчица отравы! За эти происки ты жди в аду расправы! Агнеса Так он пришел ко мне, и хворь с него сошла. Ну в чем, скажите мне, вина моя была? И как, по совести, могла я согласиться Дать умереть ему и не помочь лечиться, Когда мне жалко всех, кто горе перенес? Цыпленок ли умрет – и то не скрою слез. |
