Как-то неприятно соглашаться, что творчество неразрывно сопряжено с психическими недугами. Нам подобает чувствовать себя хорошо. Всякие расстройства – они же только расстраивают, верно? Нет в них ничего плодотворного или там романтического. Сам Воннегут предостерегает в предисловии к «Матери Тьме»:
Мы как раз то, чем хотим казаться, и потому должны серьезно относиться к тому, чем хотим казаться.
~
Что касается повседневного благополучия, то вот вам три совета, основанных на трудах и мыслях Воннегута.
Совет первый. Проявляйте сочувствие к своему телу и своей душе, а также к телам и душам других.
– Ничего не могу с этим поделать, – сказал я. – Душой понимаю, что плоть мерзости делает, и сокрушаюсь. А плоть все выкидывает да выкидывает мерзкие, глупые штучки.
– Какие еще душа и плоть? – переспросил Терри.
– Моя плоть и моя душа.
– Они что, у тебя по отдельности?
– Да уж надеюсь, – рассмеялся я. – Жутко подумать, что придется отвечать за то, что плоть выкидывает.
Я рассказал ему, но уже почти не шутя, как вижу душу людей, и свою тоже, в виде светящейся внутри тела неоновой трубочки. Трубочка только получает информацию о том, что происходит с плотью, над которой у нее нет власти[717].
Совет второй. Когда у вас неприятности, относитесь к себе по-дружески. Учитесь целительным «самообъятиям», которые открывает для себя повествователь в «Рецидивисте» вскоре после выхода из тюрьмы:
Посмотрел я на свое отражение и вижу, как-то странно руки у меня лежат. Размышляю, отчего бы? Словно новорожденного к груди прижал. А, понятно: соответствует моему настроению, это ведь я свое только-только народившееся будущее лелею, как ребеночка. Показываю ребеночку – вот, смотри, Эмпайр-стейт, а это небоскреб Крайслера, а там, где львы на лестнице, Публичная библиотека. Понес дитя свое на Центральный вокзал – надоест Нью-Йорк, билет на первый попавшийся поезд купим[718].
Совет третий. Устраивайте паузы, чтобы как следует оценить то хорошее, что с вами происходит.
Все свои выступления перед выпускниками я заканчиваю, вспоминая о младшем брате отца, Алексе Воннегуте, он окончил Гарвард, но работал страховым агентом в Индианаполисе, он был очень начитанный и мудрый.
‹…› Ему очень не нравилось в людях (помимо всего прочего) то, что они так редко замечают, когда они счастливы. Сам он изо всех сил старался обращать внимание на те моменты, когда жизнь складывается очень неплохо. К примеру, мы летом пили какой-нибудь лимонад под яблоней, и дядюшка Алекс прерывал разговор, озирался вокруг и замечал: «Здорово, правда?»
Надеюсь, вы тоже до конца жизни будете это проделывать. Когда все у вас в жизни идет тихо-мирно, славно и приятно, прошу вас немного помедлить и потом вслух произнести: «Здорово, правда?»[719]
Глава 35
Дурачества в жизни и в искусстве
Воннегут не только скрупулезно перечисляет опасности, грозящие писательскому здоровью: он дает очень неплохие советы насчет того, как поддерживать наше собственное благополучие.
Очень может быть, что это – самое важное из всех ваших занятий.
Рассматривайте рекомендации, приведенные в оставшихся главах нашей книги, как своего рода советы «Хозяйке на заметку», касающиеся ухода за телом и душой: как не попасть в омут творческого ступора, рутины, страха, как поддерживать в бодром рабочем состоянии механизм писательского и человеческого существования.
~
Так чудесно бывает проснуться утром, выйти на улицу и чем-нибудь заняться. Мы появились на Земле, чтобы валять дурака. И не позволяйте никому убедить себя в обратном[720].
Воннегут любил играть в теннис и обожал пинг-понг. Он решал кроссворды, играл в шахматы, плавал. Ему нравилось веселиться. Не забывайте веселиться и вы (что бы под этим ни подразумевали).
Забавляться другими искусствами – один из наиболее душеполезных и вдохновляющих способов «валять дурака». Стучите в барабаны, лепите фигурки из глины, играйте в любительском театре – всякое искусство может вдохнуть новую жизнь и в вас самих, и в ваши писания. Вы даже можете, подобно Воннегуту, найти еще одно призвание, которое позволит какой-то другой части вашей души выразить себя.
Свобода от профессиональной критики (вашей или окружающих) – одна из причин, по которым другие искусства могут так освежать и бодрить. Впрочем, когда мы в чем-то дилетанты или начинающие, это вселяет в нас робость, так что, если хотите чем-то заняться, нужно уметь настоять на своем праве быть дилетантом и начинающим.
«Вы говорили, что проблема новичков – в том, что они соревнуются с лучшими в мире», – сказал Воннегуту один интервьюер.
Ответ:
Так и есть. И это очень досадно. Возьмите Индианаполис, мой родной город. Когда-то у нас были собственные боксеры, собственные борцы, собственные авторы песен, певцы, художники. А теперь считается, что все главные мастера – откуда-то еще. Думаешь, ты смешно шутишь? Не-а, не смешно. Вот приедет Боб Хоуп[721]…
И от этого жизнь – гораздо менее веселая и приятная. Помню, какие когда-то были танцы. Мы с моей первой женой однажды отплясывали у себя на мысе Код, очень веселились, и какой-то мерзкий парень жарил на барабанах и сказал нам: «Ну и ну, у вас прям самый настоящий джиттербаг[722]», с такой снисходительной ухмылочкой, и мне хотелось к нему подвалить и хорошенько ему вломить. (Смеется.) Видите ли, я для него недостаточно хорошо танцевал, и он хотел лишить меня радости танца[723].
~
Курт Воннегут любил работать руками. В свое время он даже предложил одному журналу статью на эту тему.
«Более счастливыми были дни, когда отец пачкал руки, занимаясь живой работой», – вспоминает дочь Воннегута Нанни, сравнивая такие дни с обычными днями, когда отец барабанил по клавишам машинки[724]. Однажды Курт вырезал финальные слова внутреннего монолога Молли Блум из джойсовского «Улисса» на мраморных ступеньках позади их барнстейблского дома («да я сказала да да я хочу Да»[725]). Он орудовал лопатой, он строил, он занимался резьбой по дереву.
Дорогой м-р Воннегут,
тему удовлетворения, которое приносит работа руками, мы поднимали на протяжении многих лет самыми разными путями. Одна из наших самых недавних попыток такого рода – статья О. К. Армстронга «Надо учиться работать руками», напечатанная в октябрьском номере за 1947 г. Этот предмет всегда остается притягательным, но я полагаю, что ваш подход к нему не дает достаточного количества свежего материала (в смысле реальных историй из жизни или наблюдений), чтобы мы могли воспользоваться вашим текстом. Тем не менее выражаем вам огромную признательность за предоставленную возможность ознакомиться с ним.
Можете быть уверены: если у нас в штате возникнет вакансия, мы, конечно же, будем иметь в виду ваши многообещающие таланты.
С наилучшими пожеланиями,
искренне ваш —
