Будьте такими, как Воннегут и как волк из сказки про Красную Шапочку. Большие Уши и Большие Глаза замечают немало ресурсов для художественной прозы.
~
Идеи – вот что было главным для Курта как для писателя: его зачаровывали возможности человечества и его недостатки. Воннегутовские тексты – пример прозы, которая вырастает из идей.
Скажем, вы извлекаете из культуры какое-то понятие и воплощаете его в своей прозе буквально. На основе трюизма «Все люди сотворены равными» Воннегут создал потрясающий рассказ «Гаррисон Бержерон»: там власти пытаются реализовать этот принцип во всем.
Или, к примеру, вы загадываете желание – и позволяете своему воображению вволю порезвиться с ним. Устали от того, что ваше тело время от времени устает? Вам не нравится ваша фигура? Ваш пол? Что, если бы вы могли иногда «парковать» свое тело в каком-то специальном месте или обмениваться телами с другими? Прочтите рассказ «Налегке»[342][343].
Берете проблему, которая представляется вам острой и насущной, смешиваете с вашим личным опытом, добавляете «а что, если…» (тут снова пригодится ваше воображение), и – оп-па! – у вас готовы боеприпасы для книги. Может получиться, скажем, «Колыбель для кошки» – если вы Воннегут.
Источником вдохновения для этого романа стала компания General Electric, та наука, которая лежала в основе ее работы. В те дни это было вполне обычное дело – когда ученые, занимавшиеся исследованиями, совершенно не беспокоились о том, что породят их открытия ‹…›. Думаю, власти были очень заинтересованы в том, чтобы ученым казалось, будто они вообще никак не связаны с вооружениями[344].
А может получиться роман «Малый не промах»:
Эта книга… о парне, который уже вырос, ему уже за сорок, отец у него был помешан на оружии. Это был дом, где имелись десятки ружей, пистолетов и прочего.
Курт Воннегут-старший был как раз таким вот человеком, «помешанным на оружии». Что, если бы Курт Воннегут-младший решил поиграть с отцовским ружьем и случайно убил кого-нибудь?
В возрасте одиннадцати лет этот ребенок играл с одним из отцовских ружей, что ему запрещалось делать, разумеется. Он загнал патрон в винтовку 30-06[345] и, черт побери, выпалил из чердачного окна – и, представьте себе, убил какую-то домохозяйку, за восемнадцать кварталов от своего дома, угодил ей пулей прямо промеж глаз. И это, сами понимаете, наложило отпечаток на всю его дальнейшую жизнь, стало основой для всей его репутации. И, разумеется, этого оружия вообще не должно было существовать. Во-первых, он оказался на планете, где существовали такие вот чудовищно нестабильные устройства, ему достаточно было просто чихнуть рядом с ним. Я хочу сказать – оно хотело, чтобы из него выстрелили, его сделали для того, чтобы из него стреляли. У этой штуки не было никакого иного предназначения. И существование столь ненадежного прибора в пределах досягаемости какого-либо человеческого существа просто недопустимо[346].
~
Ваша фея-крестная может убедить вас написать рассказ или роман на определенную тему, словно бы проводя вас от одного события или жизненного впечатления к другому:
Кончилось тем, что я написал роман о художнике под названием «Синяя Борода». Мысль о романе пришла мне после того, как «Эсквайр» заказал статью об абстрактном экспрессионисте Джексоне Поллоке. Готовился юбилейный номер к пятидесятилетию журнала, и в этом номере давали статьи о пятидесяти уроженцах Америки, более всего способствовавших изменениям в судьбах нашей страны после 1932 г. Я хотел написать об Элеоноре Рузвельт, но меня опередил Билл Мойерс[347].
Фея-крестная вполне может подтолкнуть вас к чему-нибудь такому.
Однажды на вечеринке Нокс Бергер, бывший однокашник Курта по Корнеллу и коллега по тамошней The Sun, с вызовом спросил у него: «Когда ты соберешься писать следующий роман?» После первого воннегутовского романа тогда прошло уже десять лет. Ответом Курта стали «Сирены Титана».
А еще фея может просто взмахнуть волшебной палочкой – и…
«Мать Тьма» зародилась благодаря случайной встрече «с одной большой шишкой из военно-морской разведки» на еще одной вечеринке (в Чатеме, на мысе Код): у этого человека были «очень интересные взгляды насчет шпионажа», и Воннегут подумал: «Бог ты мой, надо мне засесть за еще одну книжку»[348].
По-видимому, он уже ощущал в себе готовность заняться этой темой – кошмаром Второй мировой.
~
Характер какого-то реального человека, его взгляд на мир, особенности его поведения могут стать своего рода дверью в вашу будущую историю. Прототипом главного героя воннегутовского романа «Дай вам бог здоровья, мистер Розуотер» стал один бухгалтер, чей офис располагался над офисом, где работал Воннегут, когда впервые поселился на мысе Код. Это был очень славный человек, который всегда очень ободрял и утешал своих клиентов. Через перекрытия Воннегут слышал его бормотания[349][350].
~
Иногда сюжет целиком рождается из вашей собственной жизни. Милая в своей обыденности любовная история (о том, как Курт ухаживал за Джейн, которая станет его первой женой), легла в основу рассказа «Долгая прогулка в вечность»[351]. На одной вечеринке у них дома Джейн разыграла для меня эту сцену, изобразив, как Воннегут, опустившись на одно колено, сделал ей предложение. Разумеется, в рассказе он такие детали изменил – как и имена (свое и Джейн).
~
Можно начать с чего угодно – и двигаться вперед, и смотреть, куда это вас заведет, раздвигая жировые слои, которыми покрыт ваш мозг. Пока не выйдет на поверхность ваше сознание, постепенно выдвигая из вашего рта невидимую пленку, один оборот за другим. (Извините за это смешение воннегутовских метафор.) Так К. В. исторгал из себя «Сирен Титана».
~
А еще можно украсть чужой сюжет.
[Для «Механического пианино»] я радостно содрал сюжет романа «О дивный новый мир», чей замысел, в свою очередь, был радостно содран с романа Евгения Замятина «Мы»[352].
~
Вынюхивание подходящих сюжетов постепенно входит у писателя в привычку. Воннегут настолько пропитался этой привычкой, что даже ссудил излишки результатов работы своего буйного воображения Килгору Трауту, своему же персонажу-фантасту, сочиняющему десятки безумных научно-фантастических сюжетцев.
Глава 21
Развитие сюжета
Его [рассказчика] изначальная ложь – завязка – порождает в сюжете множество потомков и отражений. Рассказчик должен выбрать самые достоверные из них, арифметически правильную ложь. Так рассказ развивает сам себя [курсив мой. – С. М.]»[353].
Память, факты, наблюдения, всплески воображения… Всё это – писательские ресурсы. А инструмент – тот, который подвернется вам в ящике.
Помните тот замечательный кусок в «Бойне номер пять», где Билли Пилигрим представляет себе, как фильм про войну показывают задом наперед?
Он слегка отключился от времени, просмотрел последний военный фильм, сперва с конца до начала, потом с начала до конца. Это был фильм об американских бомбардировщиках Второй мировой войны и о храбрых летчиках, водивших самолеты. Когда Билли смотрел картину задом наперед, фильм разворачивался таким путем.
Американские самолеты, изрешеченные пулями, с убитыми и ранеными, взлетали задом наперед с английского аэродрома. Над Францией несколько немецких истребителей налетали на них задом наперед, высасывая пули и осколки из некоторых самолетов и из тел летчиков. То же самое они делали с американскими самолетами, разбившимися о землю, и те взлетали задним ходом и примыкали к своим звеньям[354].
