~
Иногда в своих книгах Воннегут специально отмечает долговечность старых шуток, разбирая их. Вот некоторые при-меры:
Да, а я у себя в обитой мягким комнате припомнил один анекдот, который на первом курсе вычитал в «Гарвардском шутнике». Тогда он меня поразил тем, что был такой сальный. Но, став специальным советником президента по делам молодежи и снова читая на службе студенческие юмористические журнальчики, я увидел, что анекдот этот, причем слово в слово, перепечатывают, и даже несколько раз в год. Вот он:
«Ты что это так меня целуешь, как будто задушить хочешь?» – спрашивает жена.
А муж говорит: «Хочу дознаться, кто это сожрал все миндальные пирожные[555]»[556].
Все остряки в округе уже собирались повторить дурацкую, устарелую хохму про начальника добровольной пожарной команды Чарли Уормерграна, державшего страховую контору рядом с пожарным депо:
– Ага, сбросило Чарли с его секретарши![557]
~
А вот об одном человеке, повлиявшем на К. В. в детстве:
Когда я был маленьким, в Индианаполисе жил юморист Кин Хаббард. Каждый день «Индианаполис ньюс» печатала несколько его фраз[558].
Я думаю, Кин Хаббард по части остроумия мог поспорить с Оскаром Уайльдом[559].
Воннегут воздает должное самой знаменитой хаббардовской шутке в романе «Дай вам бог здоровья, мистер Розуотер» и в «Бойне номер пять»:
– Что ж, – сказал один из них, помолчав. – Бедность, конечно, не порок…
Это была первая половина старой-престарой остроты – ее любил повторять известный во всей округе шутник Кин Хаббард.
– …Но большое свинство! – докончил за него другой[560].
Америка – богатейшая страна мира, но народ Америки по большей части беден, и бедных американцев учат ненавидеть себя за это. По словам американского юмориста Кина Хаббарда, «бедность не порок, но большое свинство»[561].
В романе «Времетрясение» он приводит другую хаббардовскую остроту:
Кин Хаббард, юморист из Индианаполиса, сказал, что «сухой закон все же лучше, чем полное отсутствие спиртных напитков»[562].
Хаббардовские шуточки стали частью нашей культуры. Я впервые услышала обе вышеприведенные остроты от собственного отца, который в годы сухого закона был подростком, а в Депрессию, уже юношей, колесил на поездах в поисках какой-нибудь работенки на ферме. Я не знала, откуда взялись эти фразы, пока не прочла Воннегута.
Марк Твен окидывал схожим взглядом американский общественно-политический ландшафт своего времени, предоставляя такое же утешение и остроумные замечания своим американским современникам. Воннегут так восхищался Твеном, что даже назвал сына в его честь.
Не сомневаюсь, что в сегодняшней Америке найдется ребенок или взрослый, названный Куртом в честь Воннегута.
Глава 30
Черный юмор
Вот какой я ее сделал несчастной, у нее даже чувство юмора появилось, которого раньше, когда мы поженились, уж точно не было[563].
Эти слова повествователя из «Синей бороды» относятся к другой разновидности юмора – к черному юмору, коим больше всего и славится Воннегут. Источник таких шуток – беспомощность и безнадежность. К. В. объясняет:
Смех и плач – то, что человек делает, когда он больше ничего не может поделать[564].
В «Колыбели для кошки» есть сцена, которая иллюстрирует это, вероятно, ярче всех прочих воннегутовских сцен. Один из персонажей, Филипп Касл, рассказывает собеседнику о катастрофическом кораблекрушении близ острова Сан-Лоренцо (тоже придуманного автором)[565]:
– Давно, когда мне было лет пятнадцать, – заговорил Касл, – поблизости отсюда взбунтовалась команда греческого корабля, который шел из Гонконга в Гавану с грузом плетеной мебели. Мятежники захватили корабль, но справиться с ним не могли и разбились о скалы ‹…› Все утонули, кроме крыс. Крыс и плетеную мебель прибило к берегу.
‹…›
Потом часть населения получила даром плетеную мебель, а часть – бубонную чуму. У отца в госпитале за десять дней умерло около полутора тысяч человек. Вы когда-нибудь видали, как умирают от бубонной чумы?
– Меня миновало такое несчастье.
– Лимфатические железы в паху и под мышками распухают до размеров грейпфрута.
– Охотно верю.
– После смерти труп чернеет – правда, у черных чернеть нечему. ‹…› Трупов накопилось столько, что бульдозер заело, когда их пытались сбросить в общую могилу. Отец много дней подряд работал без сна, но и без всяких результатов: почти никого спасти не удалось.
‹…›
Одну ночь я провел с отцом, помогал ему. Мы только и делали, что искали живых среди мертвецов. Но койка за койкой, койка за койкой – одни трупы.
И вдруг отец засмеялся, – продолжал Касл. – И никак не мог остановиться. Он вышел в ночь с карманным фонарем. Он все смеялся и смеялся. Свет фонаря падал на горы трупов, сложенных во дворе, а он водил по ним лучом фонаря. И вдруг он положил руку мне на голову, и знаете, что этот удивительный человек сказал мне?
– Не-а.
– Сынок, – сказал мне мой отец, – когда-нибудь всё это будет твоим[566].
~
Типичная воннегутовская мышеловка (в которой темно – хоть глаз выколи, но смешно до чертиков) хорошо знакома его поклонникам. Мне хочется рассказать вам, как применяет этот прием один из таких поклонников, по имени Джошуа.
Джон Стюарт, некогда представляя Курта зрителям в своем «Ежедневном шоу», заметил: «Когда я был подростком, он помогал мне выносить жизнь». А Джошуа на одном из первых собраний нью-йоркского клуба читателей Воннегута заявил, что в юные годы воннегутовские книги попросту спасли его. Узнав, что К. В. когда-то выбрал своей главной университетской специальностью антропологию, он пошел по его стопам.
Как же он стал применять полученный диплом?
Джошуа работает по всему миру с различными неправительственными гуманитарными фондами. Начал он на острове Шри-Ланка, когда там шла гражданская война: работал с организацией, помогавшей жертвам на одной стороне конфликта, потом – с организацией, помогавшей другой стороне. Очень по-воннегутовски! Курту бы это понравилось. Он бы гордился таким человеком. Он бы посмеялся.
Позже Джошуа помогал жертвам урагана «Сэнди» восстанавливать их разрушенные дома.
А примерно год спустя прислал мне электронное письмо, где говорилось:
Я пишу это со спорного участка украинско-российской границы. Сейчас я работаю с Датским советом помощи беженцам, возглавляю программу планирования и строительства убежищ для украинских беженцев, вынужденных покинуть свои дома из-за конфликта. ‹…›
Сегодня вспомнил про вас – цитируя Воннегута. Я знакомил с обстановкой нового сотрудника нашей гуманитарной миссии. И сказал ему: «Когда-нибудь всё это будет твоим».
~
Между прочим, термин «черный юмор» придумал писатель Брюс Джей Фридман, который в 1965 г. составил антологию текстов современных писателей, носившую именно такое название – «Черный юмор». Воннегут поначалу возражал против столь обобщающей классификации, отмечая, что представленные в сборнике писатели вообще-то весьма разномастны. Но в дальнейшем он много высказывался об этом явлении. Вот два примера:
