~
Воннегут дает массу мудрых советов насчет нездоровых зависимостей, которые может испытывать как отдельная личность, так и целое общество.
Например:
Мало ли что тебе больше по вкусу пришлось – это еще не значит, что оно тебе полезно [мысленно произносит Боз, один из главных героев «Сирен Титана»][705].
Покойный британский философ Бертран Рассел говорил, что существует три вредных привычки, из-за которых он терял друзей: алкоголь, религия и шахматы. У Килгора Траута было свое пагубное пристрастие: он составлял своеобразные конструкции, расположенные горизонтальными линиями, – конструкции из двадцати шести фонетических знаков, десяти цифр и приблизительно восьми знаков препинания – и закреплял их чернилами на отбеленной и раскатанной древесной пульпе. ‹…›
‹…› Обе мои жены – сначала Джейн, а теперь Джилл – не раз говорили, что в этом смысле я вылитый Траут.
У моей матери была стойкая зависимость от богатства, от многочисленных слуг и неограниченных кредитов, от роскошных званых обедов и частых поездок в Европу первым классом. Так что можно сказать, что во время Великой депрессии у нее наступила ломка[706].
Зато я давно прославился своим необоримым пристрастием к сигаретам. Я всё еще надеюсь, что эти штуки меня прикончат. Эти штуки, у которых, как говорится в известной загадке, огонек с одного конца, дурачок – с другого.
А теперь признаюсь вам вот в чем: однажды я всё же испытал такой кайф, который не идет в сравнение ни с каким кокаином. Это произошло в тот день, когда я получил водительские права. Глядите все скорей сюда, вот едет Курт Воннегут!
Мой тогдашний автомобиль… кормился мощнейшим наркотиком, каковым, безусловно, питаются почти все средства передвижения и прочая техника в наши дни, включая электрогенераторы и нагревательные котлы. Самым опасным с точки зрения злоупотребления и привыкания наркотиком, оказывающим в высшей степени пагубное воздействие на нашу жизнь, является ископаемое топливо.
‹…› По моему скромному мнению, истина такова: мы все заядлые наркоманы, торчащие на ископаемом топливе. И сейчас у нас начался синдром отмены. И, как множество наркоманов перед лицом неминуемой ломки, наши лидеры идут на самые тяжкие преступления, чтобы заполучить те жалкие остатки полезных ископаемых, которые еще где-то остались[707].
Спрашивают: чем Америка в первую очередь одарила культуру нашей планеты? И обычно отвечают: джазом. Я люблю джаз, но отвечу все-таки иначе: анонимными антиалкогольными ассоциациями.
‹…› Анонимные антиалкогольные ассоциации ‹…› – единственные организации, добившиеся определенного успеха в борьбе против наклонностей известного рода людей (они составляют, вероятно, десять процентов населения, кто бы и где бы ни проводил подобные подсчеты) прибегать, причем систематически, к употреблению жидкостей, доставляющих краткосрочное, спазматическое наслаждение, но постепенно делающих полным кошмаром жизнь и этих людей, и других, находящихся рядом.
‹…› Я убежден, что среди нас обитают люди, страдающие трагической привычкой все время готовиться к войне.
‹…› Если бы Западная цивилизация воплощалась в некоем лице, мы бы отправили это лицо в принудительном порядке на ближайшее заседание анонимной ассоциации борьбы с готовящимися к войне[708].
~
В своем выступлении перед Американской психиатрической ассоциацией Воннегут сослался на результаты одного опроса, призванного оценить психическое здоровье писателей (эту работу выполняли специалисты Айовского университета), и сообщил, что пришел к такому выводу:
Большинство опрошенных, и я тоже, как выяснилось, склонны к депрессивным состояниям и происходят из семей, где были страдающие депрессией. Из этого опроса я вывел для себя общее правило, конечно, прямолинейно и приблизительно сформулированное: нельзя стать хорошим писателем, посвятившим себя серьезной литературе, если не испытываешь депрессии[709].
Может, Воннегут говорил это в шутку? Или действительно так полагал? Ведь именно это подтверждал его собственный опыт – так что, возможно, тут проявился самый настоящий «методологизм»? Есть факты вроде бы указывающие: быть может, он испытывал соблазн поверить в это, но знал, что логика тут весьма сомнительная. Поскольку он указывает и на другую похожую идею, подчеркивая, что она уже издохла:
То правило, которое можно было вывести, обобщая историю культуры, оно теперь, кажется, перестало соответствовать реальности [курсив мой. – С. М.], – заключается в следующем: американскому писателю надлежало страдать алкоголизмом, чтобы его отметили Нобелевской премией, как Синклера Льюиса, Юджина О’Нила, Джона Стейнбека и самоубийцу Эрнеста Хемингуэя»[710][711].
Расхожее мнение об алкоголе как о топливе, необходимом для творчества, возможно, связано и с другими культурными представлениями, а также, вероятно, с «мужской идентичностью». Кажется, принято считать, что оно не распространяется на женщин. Бросив пить, Раймонд Карвер[712] (подобно многим другим завязавшим художникам-алкоголикам) развенчал миф о спиртном как об эликсире творческой способности, ибо продолжал успешно творить и после отказа от алкоголя. Но с этой романтической сказочкой трудно разделаться окончательно[713].
Точно так же может оказаться «культурным мифом» и представление о том, что сумасшествие и депрессия неразрывно связаны с творчеством.
В 2014 г., спустя сорок пять лет после того интервью, взятого у Воннегута журналистом из Playboy, в Atlantic Monthly вышла статья доктора Нэнси Андреасен, посвященная исследованиям мозга творческих людей (она занимается этими исследованиями всю жизнь). На сей раз в число испытуемых вошли и ученые[714]. Исследовательница утверждает, что среди творческих личностей действительно выше процент психических заболеваний, хотя и допускает, что у таких людей может существовать некий общий «личностный стиль», который мог бы сказываться на их душевном состоянии:
Они часто идут на риск. ‹…› Им приходится вести борьбу с сомнениями и отказами, упорно пытаясь идти вперед, потому что они твердо верят в ценность того, что они делают. Это может вызвать душевную боль, которая проявится в форме депрессии или тревожных состояний – или же вынудит человека попытаться снизить уровень испытываемого дискомфорта, обратившись к разного рода «болеутолителям» – таким, как алкоголь.
И далее:
Лучшие работы часто делаются на новых рубежах: особенно это заметно в науке. Среди ученых в ходу фраза: «Если работаешь на переднем крае науки, будь готов к тому, что тебя ранит шальной пулей».
Аналогичная поговорка бытует среди писателей: «Писать очень легко. Надо лишь сесть за машинку, вскрыть себе вены и дождаться, чтобы потекла кровь»[715].
Что же было раньше – курица или яйцо?
Длительное копание в проблемах, которые вас заботят, возвышает душу (способствует ее «росту»), но это занятие не для слабаков. Творческому человеку требуется неплохое чувство равновесия, чтобы крутились все колеса его жизни. Возможно даже, что это чувство у него должно быть более развито, чем у большинства прочих людей.
Я не убеждена, что творческие люди изначально более склонны к психическим отклонениям, чем все остальные. На случай, если это всё же так, д-р Андреасен предлагает таким личностям утешительные призы. Она случайно выяснила, что «творческие люди работают гораздо напряженнее среднего человека – обычно из-за того, что очень любят свою работу». Она обнаружила: «Парадоксальным образом… хотя многие из них страдают от перепадов настроения и тревожных расстройств, они ассоциируют свой дар с острым чувством радости и воодушевления»[716].
