Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вскоре появились и его жена и дочери. Все Зубовы были представлены императрице. И каждого из них она приняла с радушием и лаской. Но с особенным расположением и сердечностью был встречен ею самый младший из братьев — семнадцатилетний Валериан, юноша не только красивый, но и обладающий многими иными достоинствами — смелостью, открытостью, весёлостью, в котором детская непосредственность соседствовала с живым умом и настойчивым стремлением быть во всём первым и непременно добиваться успеха.

Платон Зубов тут же заметил, сколь отрадное впечатление произвёл младший брат на шестидесятилетнюю императрицу и, опасаясь успеха Валериана, добился его отправки в действующую армию, к Потёмкину. В конце сентября 1789 года восемнадцатилетний Валериан Зубов, совершив головокружительный взлёт из подпоручика в подполковники, уехал к светлейшему с рекомендательным письмом Екатерины. Валериан и сам хотел ехать к Потёмкину и, более того, просил об этом по совету Платона Александровича императрицу, не зная, что причиной его отправки была ревность брата.

Последний бал Потёмкина

Когда юный подполковник появился в Яссах, в ставке светлейшего, тот уже доподлинно знал обо всём случившемся в Петербурге. Ситуация ничуть не волновала Потёмкина, ибо он, как и многие его сторонники — опытнейшие сановники и царедворцы, был уверен, что зажёгшаяся звёздочка нового любимца не сможет соперничать по своему свету и блеску с немеркнущим светилом светлейшего князя Тавриды. И хотя Потёмкин перестал быть единственным фаворитом императрицы уже двенадцать лет назад, никто из последующих наперсников Екатерины не мог сравниться с ним ни по силе влияния на императрицу, ни по реальными плодам деятельности на благо России. Где были ныне Завадовский, Зорич, Корсаков, Ермолов, Мамонов, оказавшиеся жалкими пигмеями, в своих безуспешных попытках соперничать с «Великим Циклопом»?

Потому и не ждал никто, как и сам Потёмкин, что юноша флигель-адъютант Платон Зубов, проведший всего несколько ночей с престарелой императрицей, сможет вытеснить из её сердца венчанного мужа, которому отдавались царские почести, где бы он ни появлялся. И потому Потёмкин, получив сообщение, что впервые возле Екатерины появился не его ставленник, а креатура враждебного ему Салтыкова, решил, что и на сей раз всё обойдётся.

Приезд Валериана Зубова не заставил Потёмкина изменить своё отношение к произошедшему, и он ничуть не опасался, что брат фаворита, находясь рядом, в его Ставке, сможет повредить ему во мнении императрицы, оказываясь вольным или невольным свидетелем отнюдь небезобидных утех, длинной чередой разворачивавшихся в покоях ясского дворца. И хотя вскоре после приезда Валериана Потёмкин понял, что влияние Платона Зубова на императрицу растёт чрезвычайно быстро, он, хорошо осознавая это, всё же не спешил в Петербург.

Во многом виной тому был новый роман с женой его двоюродного брата, двадцатишестилетней красавицей Прасковьей Андреевной Потёмкиной, урождённой Закревской. Она появилась в военном лагере весной 1789 года и сразу же взяла в плен победоносного пятидесятилетнего полководца.

Сохранились письма Потёмкина Прасковье Андреевне, написанные на цветных листах почтовой бумаги с золотым обрезом. Вот всего лишь два из них: «Жизнь моя, душа общая со мною! Как мне изъяснить словами свою к тебе любовь, когда меня влечёт непонятная к тебе сила... Нет минуты, чтобы ты, моя небесная красота, выходила у меня из мысли; сердце моё чувствует, как ты в нём присутствуешь. Приезжай же, сударушка, поранее, о, мой друг, утеха моя и сокровище бесценное ты; ты — дар Божий для меня. Целую от души ручки и ножки твои прекрасные, моя радость! Моя любовь не безумною пылкостью означается, как то буйное пьянство, но исполнена непрерывным нежнейшим чувствованием. Из твоих прелестей неописанных состоит мой екстазис, в котором я вижу тебя живо перед собой».

А вот другое письмо: «Ты смирно обитала в моём сердце, а теперь наскуча теснотою, кажется, выпрыгнуть хочешь. Я это знаю потому, что во всю ночь билось сердце, нежели ты в нём не качалась, как на качелях, то, конечно, хочешь улететь вон. Да нет! Я — за тобою и, держась крепко, не отстану, а ещё к тому прикреплю тебя цепью твёрдой и ненарушимой моей привязанности...»

Прасковья Андреевна, конечно же, поверила князю. И как было не поверить, получая такие письма, а кроме того, и иные подтверждения в любви. Но князь и тут оказался непостоянным.

Весь 1789 год был переполнен амурными утехами и беспрерывными победами князя Таврического над прелестнейшими дамами России, Польши, Молдавии, актрисами из разных европейских стран, приезжавшими в ставку светлейшего в Яссы очень часто не без определённого умысла. Потёмкин занимал в Яссах самый большой и роскошный дворец князей Кантакузинов — знатнейшего рода в Молдавии и Валахии. Здесь трижды в неделю происходили роскошнейшие балы и празднества.

Во время этих беспрерывных торжеств происходили и важные политические события. Весной 1789 года армия Румянцева была передана князю Репнину, а затем слита с армией Потёмкина. Разумеется, главнокомандующим был назначен светлейший. Он поставил своей целью овладеть Бендерами и почти все войска двинул к стенам этой крепости. Осада Бендер шла вяло, Потёмкин на форсировал военные действия, пока в сентябре Суворов не разбил девяностотысячную турецкую армию при Рымнике, за что и получил графский титул «Рымникского». После этого Потёмкин взял и Бендеры.

В осаде Бендер рядом с ним был и Валериан Зубов. Точнее было бы сказать «при капитуляции Бендер», поскольку крепость сдалась, как только русские войска окружили её, ещё не приступив к осадным действиям. Однако, как бы то ни было, крепость пала, и при отсутствии других успехов следовало обратить внимание на этот.

Валериан, честно и ревностно служивший и в ясском дворце и на берегах Днестра, под Бендерами, был послан Потёмкиным в Петербург с радостным извещением о победе. 14 ноября 1789 года он примчался в столицу, и Екатерина пожаловала гонца чином полковника и званием флигель-адъютанта. Сверх того было дано ему десять тысяч рублей, золотая табакерка с вензелем и перстень с алмазом. Всю зиму молодой полковник и флигель-адъютант провёл в Петербурге, вызывая новый прилив ревности своего старшего брата. И 29 марта 1790 года снова уехал в Яссы с ещё одним рекомендательным письмом императрицы к главнокомандующему.

Возвратившись к Потёмкину, Валериан Александрович увидел, что и дворец был тот же, и люди те же, только предмет страсти Григория Александровича в очередной раз переменился. Теперь это была двадцатитрёхлетняя гречанка совершенно сказочной красоты — знаменитая София Витт, впоследствии графиня Потоцкая-Шексны. Она прославилась тем, что смотреть на неё сбегались толпы и варшавян и парижан, когда она проезжала в открытой коляске по улицам этих городов, а её поклонниками — не всегда добивавшимися взаимности, — были и австрийский император Иосиф II, и прусский король Фридрих-Вильгельм III, и двоюродный брат Людовика XVI — герцог Верженн — первый министр Франции, и наследник шведского трона — Карл-Юхан, бывший маршал Франции Бернадотт, и даже, когда была она уже дамой не первой молодости, её поклонником стал внук Екатерины Александр.

А в начале 90-х годов у Софии Витт от Потёмкина родилась дочь. Однако это случилось чуть позже, а когда Валериан Зубов приехал в Яссы, ему рассказали, с чего начался роман светлейшего, только что познакомившегося с первой красавицей Европы. Потёмкин предложил ей в подарок необычайно дорогую и красивую кашемировую шаль, но «богоравная гречанка», как называли Софию её современники, отказалась от подарка, сказав, что такую дорогую шаль она принять не может. Тогда Потёмкин на следующем празднике устроил для двухсот приглашённых дам беспроигрышную лотерею, в которой разыгрывалось две сотни кашемировых шалей, и все, кто принимал в игре участие, получили по одной из них. Получила свою шаль и мадам Витт, но зато совесть её была чиста — она не разорила князя на подарок, казавшийся ей дорогим. Она также хорошо поняла, с кем именно на сей раз имеет дело.

133
{"b":"555559","o":1}