Валерун начал перебирать струны, Витек вступил. Наташа подошла к Антону и представила себя на сцене в свете прожекторов, вокруг — рокеры, парни и девушки, ходят туда-сюда, общаются. И вот начинается выступление их группы. Разговоры смолкают, все поворачивают лица, слушают, равнодушие сменяется интересом, девушки начинают плясать, а среди них — самая красивая, и смотрит она на Витька, танцует для него. А потом — овации, танцы, тряска хайром и выход на бис.
Все это Наташа облекала в эмоции и била по площади, наблюдая, как разгорается интерес в потухших глазах Витька, как он настраивается на музыку и начинает кайфовать. Сыграли, на Наташин взгляд, идеально.
— Это то, что нужно! — радостно воскликнул Антон.
Валерун удовлетворенно кивнул и прищурился.
— Ну че, не будем отменять выступление?
Витек помотал головой. Наташа подлетела к нему и расцеловала.
— Я всегда видела, что ты — талант, — проговорила она для всех, а ему на ушко проворковала: — Просто одаренные музыканты очень чувствительные. Твое будущее — сцена, слава, признание. А сегодня — первая ступенька к успеху. — И закрепила слова поцелуем в щеку. — Там не только волосатые мужики будут, но и девушки! Много симпатичных девушек, и они все ваши.
— «Последний бой»? — спросил Валерун и ударил по струнам.
— Осторожнее с моей девочкой! — возмутился Антон, подразумевая гитару.
— Жги, Викто́р! — воскликнула Наташа, произнося его имя на французский манер.
И Витек как зажег! Отыграли на высший бал, Наташа получила удовольствие, зарядилась и воскликнула, заряжая парней позитивом:
— Блин, какие же мы крутые! Круче нас только Игорь! Жги напалмом, йо-хо!
Валерун рассмеялся с ее шутки.
Дальше играли как заводные, слились в единое целое. Наташа их воодушевила, она же и остановила.
— Так, народ, хватит жечь, а то выгорим, и ничего не останется.
— Она права, — сказал Валерун, заразительно зевая. — Я бы поспал хотя бы полчаса.
Он разлегся на диване, повернувшись лицом к спинке, и захрапел. Антон рухнул на кровать, пробормотал, уткнувшись в подушку:
— Кто-нибудь, заведите будильник на три… на четыре… дня… вечера. Все.
— В далекий край товарищ улетает, — прокомментировал Серега, достал из-за уха сигарету, показал Витьку, и они убежали на улицу курить.
Кровать и диван были заняты, спать Наташа хотела постоянно, потому решила не упускать возможности, завела будильник, стянула на пол одеяло и вырубилась. Издалека доносились голоса, хлопки дверей, но это был так далеко, так неважно! Во сне она пела, слепили прожекторы, высвечивали Игоря среди чужих лиц, а потом он исчез… и зазвонил будильник.
Оказалось, все уже проснулись, только она дрыхла, свернувшись на полу калачиком.
— Давай, красавица, освежись, — сказал Валерун. — И генеральный прогон. В шесть за нами должна прийти машина, помните?
Наташа отправилась в душ, а когда вышла, почувствовала, что помещение наполнилось мандражом, в котором — и предвкушение, и страх, неистребимый и многоликий. Рассадина говорила, что трепет перед выступлениями с опытом никуда не исчезает, слабеет — да. Наташа изо всех сил держалась, не давала эмоциям собой завладеть, тогда расколбасит весь коллектив, включая Валеруна. Потому она настроилась на позитив и транслировала уверенность в том, что группа у них крутая.
* * *
В шесть вечера к дому подъехал лавандовый «Раф». Рыжий водитель в бандане с черепами, похожий на ирландского пирата, помог погрузить барабанную установку, уселся за руль, поглядывая на пассажиров в зеркало заднего вида. У него играл тяжелый рок… или металл… Из рока Наташе нравились баллады «Скорпионс» и Крис де Бург, если, конечно, это тоже рок. Еще Брайан Адамс. В идеале она мечтала петь, как Мадонна, но судьба свела ее с рокерами, потому приходилось подстраиваться, она даже начала любить эту музыку, но пока не очень в ней разбиралась, это Пашка был спецом.
— Чет вы бледные какие-то, — сказал водитель, пошевелил пальцами в серебряных перстнях, вытащил из бардачка еще одну бандану, с какими-то чудищами, протянул Сереге. — Ты башку-то повяжи, а то не вписываешься.
Спорить Серега не стал, повязал бандану и перевоплотился из гопника в серьезного чувака с большой дороги.
— Другое дело! — улыбнулся водила и завел мотор.
«Раф» поехал по городу, встрял в пробку на Садовом, и Наташа пополнила словарный запас новыми производными матюгов — водила такие перлы выдавал, что хоть записывай. Наконец вырвались на МКАД, где тоже встряли, потому что шла реконструкция, в паре мест осталось по одной полосе, и автомобильный поток пытался влезть в бутылочное горлышко. На Дмитровском шоссе ситуация была не лучше.
В итоге в Долгопрудный въехали, когда уже стемнело. Машина затанцевала на убитом асфальте, проехала город насквозь, покатила в сторону Химок, свернула на еще более убитую дорогу и поползла, высвечивая фарами бетонный забор с рисунками и надписями.
За забором сверкало и грохотало, разноцветные лучи прожекторов скользили по тучам, то и дело «Рафик» обгоняли мотоциклисты — одиночки и группы, и у Наташи сердце билось чаще от предвкушения. Наконец подъехали к массивным распахнутым воротам, за которыми рычали моторы и кипела жизнь. Огромное промышленное здание со зловещими ржавыми конструкциями, похожими на скелет динозавра, горело изнутри, мигал свет, басы шарашили так, что кишки вздрагивали.
В сам цех водитель заезжать не стал, там кишели рокеры вместе со своими железными конями. Посреди гигантского ангара высилась сцена, стилизованная под боксерский ринг. А может, это и был ринг для боев. По нему бегал ведущий в костюме Дракулы.
— А как мы все потащим? — возмутился Витек. — Там подъезда нет, что ли?
— Уже не проедем, — водила виновато развел руками. — Ща, пять сек.
Он вылез из машины и ввинтился в толпу.
— Офигел? — возмутился Валерун. — Что за организация? Нас кинули, что ли⁈
Но возмущался он зря, водила вернулся с двумя огромными парнями.
— Че тащить? — спросил самый здоровый двухметровый детина с огромным животом.
— Аккуратнее! — взмолился Витек, обреченно глядя на амбала. — Я лучше сам, двумя ходками. Аппаратура дорогая!
— Солдат ребенка не обидит, — прогудел здоровяк. — Но на фига вы привезли это, когда у нас свое?
— Мы к своему привыкли, — ответила Наташа вместо Витька.
Наташа не сразу заметила девушку с этими двумя, она раскину руки и прокричала:
— Внимание! Осторожно, кипяток, кипяток, ой-ой-ой!
Байкеры расступались, как море перед Моисеем, пропуская музыкантов. Валерун ругался на организаторов, Антон и Серега были невозмутимы, слабым звеном оказался Витек, который волновался до трясущихся рук.
На сцене другие музыканты разогрева настраивали оборудование, это были то ли панки, то ли металлисты, и Наташа с ужасом обнаружила, что у «Анны» нет стиля! Они одеты кто в лес кто по дрова: у нее самое обычное черное платье, никакого эпатажа, Валерун в джинсе, Витек, как школьник: белая рубашка, черные брюки, зато — косарь, Тоха тоже в джинсе, только Серега нацепил черные штаны в обтяжку, ботинки-говнодавы и жилетку, увешанную булавками.
Витек вылез на сцену и начал собирать ударную установку, гитаристы — подключать инструменты. Один микрофон проверял вокалист панков, второй забрал Антон, произнес «раз-раз-раз» и скривился.
До начала концерта оставалось десять минут. Витек метался по сцене и паниковал, Наташа старалась его успокоить и не могла. Черт побери, они волнуются, как первоклашки на утреннике! И что с ними делать⁈ Даже «минуса» нет! Наташа поймала себя на мысли, что она не умеет работать с микрофоном, а это целое искусство, и ее захлестнула паника. Если бы она выступала одна, то, наверное, поседела бы, коллективно позориться было не так страшно.
Витек наконец собрал установку, принялся ее проверять.
По сцене пронеслась группа музыкантов в черном, с гитарами. Да сколько их тут! Вон ведущий с журналом в руках, надо у него спросить. Наташа вылезла на сцену, подбежала к нему, позвала его, но он не услышал, пришлось хлопать его по плечу. Он перевел на нее усталый взгляд. «Да когда ж я уже сдохну!» — говорили его глаза.