Улыбаясь, крот с фамилией Гуссман его перебил:
— Саша, расскажи, что ты нам устроил. Кем ты работал?
— Официантом, — улыбнулся гость.
— Вот! Он залезал по пожарной лестнице в театр, в гримерку и ночевал там.
— Выходил на «танец» на звуки рояля, — улыбнулся гость Саша. — Они мне были вместо будильника. Однажды пьяный сторож принял меня за манекен и попытался переложить с удобного дивана, чтобы прилечь там самому… Представляете, как он орал⁈
Наташа представила сцену и захохотала вместе со всеми. Дав слушателям отсмеяться, гость, теперь видно, что это талантливый человек (комик⁈) продолжил:
— Так мои проникновения в театр перестали быть тайными.
— А сторож закодировался после этого, — с серьезным лицом сказал Гуссман, чем вызвал второй массовый приступ хохота. — Если бы не становление сторожа на путь трезвости, исключили бы народного артиста Александра Золотухина.
— Так что, коллеги, если думаете, что будет интересно, то вы не ошибаетесь. Будет интересно, весело и очень тяжело. Поздравляю вас!
Продолжил Гуссман:
— Теперь дальше. Второй, третий курс — занимаетесь по расписанию. Первый, для вас четверокурсники подготовили экскурсию по аудиториям. После этого, если не передумаете, перемещаетесь в театр, где вам вручат студенческие билеты. Праздник закончится, начнется труд, и, если вы думаете, что мы вас пугаем, вы ошибаетесь. Мы недоговариваем. В прошлом году поступил парень, все круги отбора прошел, а пятнадцатого сентября написал заявление об уходе. Не выдержал, устал. Придется много, очень много работать физически. Готовы?
— Да! — радостно грянули первокурсники многих факультетов.
Сердце Наташи забилось в предвкушении. В этом году мастерами будут великий Оменко — все мечтают попасть к нему, Воеводина — ее побаиваются, особенно девушки, и Константин Князев, этот мастер работает недавно и не успел себя проявить, но, говорят, у него связи с киношниками, и он пристраивает учеников, к которым благоволит.
Наташа хотела бы к Князеву, во-первых, из-за кино, во-вторых, он красавчик, хоть и в возрасте. Нравиться она умеет! Правда, есть опасения, что актеры с опытом, привыкшие сосредоточиваться на нужных чувствах, как медики, окажутся резистентными к чужим эмоциям.
А еще, если, все так, как говорят, совмещать работу и учебу она не сможет, и покупку квартиры придется отложить.
Линейка закончилась, студенты начали расходиться. Марина Суреновна раскинула руки, останавливая подопечных, и проговорила:
— Стойте! У нас особая программа. Сейчас мы пройдемся по аудиториям, вы узнаете, какие у вас будут дисциплины, на это вам понадобится примерно час. После мы поедем в наш театр, где вам вручат студенческие билеты, и на сегодня вы свободны. Расписание на завтра запишите, пожалуйста, чтобы ничего не перепутать. Оно в холле на стенде, под стеклом.
К Воеводиной подошла блондинка с ярко-красными губами, одетая в ковбойском стиле: черная шляпа, блузка с широкими рукавами, кожаный жилет и бежевые штаны в обтяжку, улыбнулась первокурсникам.
— Привет, падаваны! Меня зовут Маша, я ваш проводник в мир сюрреализма. Если что непонятно, спрашивайте. Не удивляйтесь и не пугайтесь, скоро такими же станете.
Она взмахнула руками, и, как толпа баранов, первокурсники направились за ней к главному корпусу, Наташа шествие возглавляла, замыкала Воеводина.
Оборачиваясь и ненадолго останавливаясь, Мария говорила:
— Если увидите странное, не удивляйтесь! Скорее всего, так и должно быть.
Вошли в главный корпус, гудевший, как улей. Возле стенда роились студенты, переписывающие расписание.
Поднялись на третий этаж, пока еще пустой… Ну, как пустой. Тут работали штукатуры в фартуках, в пилотках из газет, вот только мастерки у них были невидимыми. Дальше парень что-то изображал: странно пригибался, припадая ухом к невидимому, что-то простукивал, прощупывал.
— Хорошо, не гинеколог, — пошутили сочным басом, и группа расхохоталась.
Маша тоже улыбнулась, опять остановилась.
— Только что вы видели дисциплину, которая называется память физических действий. Она будет у вас на первом курсе…
Распахнулась дверь аудитории с номером 33, и оттуда на четвереньках выбежала черноволосая девушка, завизжала, как свинья, обмякла, упав набок. Следом медленно-медленно вышел армянин с выпученными глазами, медленно, как в замедленной съемке, склоняя голову набок, открыл рот, и поплыл по коридору.
Обгоняя его, высоко вскидывая длинные ноги и смешно вертя туловищем, выскочила высокая очень худая девушка. Увидела толпу, закудахтала встревоженным петухом и, хлопая руками, закукарекала.
— Не переживайте! — сверкнула белыми зубами Маша. — Скоро и вы такими же станете.
В следующей аудитории парни занимались каким-то балетом — это, ясное дело, «танец». «Вокал» тоже будет, как и «сольфеджио». Наташа мысленно вознесла хвалу себе самой, что ходила на танцы и на вокал, иначе было бы ей сложно и больно.
В очередном помещении одна группа студентов безмолвно вскидывала руки, будто что-то подбрасывала, вторая шумно выдыхала, кладя руки на живот.
Закрыв дверь, Маша опять улыбнулась.
— Помимо чисто профессиональных дисциплин, на первом курсе у вас будет русский язык, культурология, иностранный язык. Шансов деградировать физически или интеллектуально у вас нет.
Топая по универу и видя студентов, которые изображали животных, Наташа представляла, как сюда придет нормальный человек, например, ее отец. Как ему будет дико это все лицезреть.
Ну и плевать! Главное — интересно и весело! Точно будет что вспомнить и в старости рассказать ученикам. При мысли о том, что у нее не будет детей, взгрустнулось, но она быстро отогнала грусть. Ну, подумаешь! В жизни вон сколько интересного и приятного.
Главное — ей нравится! Здесь она чувствует себя своей, и градус безумия именно тот, что нужно. Почему-то вспомнилась Гаечка. Она точно тут не прижилась бы, ей такое стыдно. Ну, может, один раз она решилась бы сыграть свинью, как та брюнетка, но постоянно корчить рожи и что-то изображать не смогла бы, долбанутости не хватило бы. Да и мало кто прижился бы. Вот Ден Памфилов был бы в своей среде.
Пробежавшись галопом по Европам, первокурсники спустились в опустевший холл.
Наташа открыла новенькую тетрадь в клетку и лишила ее невинности, записав занятия в пятницу:
14.50 — 16.20: основы актерского мастерства;
16.30 — 18.00: танец;
18.10 — 19.40: танец.
Ну, не так уж и ужасно. Получается полный рабочий день, а потом к девяти можно успеть в ресторан. Тем более, что в субботу занятия тоже не с самого утра. Субботу Наташа тоже записала:
11.10 — 12.40: основы мастерства актера;
12.50 — 14.20: техника голосовой речи, 1 группа;
14.50 — 16.20: техника голосовой речи, 2 группа;
18.10 — 19.40: жестовая речь.
О, сколько нам открытий чудных!.. Наташа и представить не могла, что может быть такая дисциплина — жестовая речь. И как ее сдавать? Там есть теория и практика, или только практика?
Время покажет. Пока все очень интересно и не так драматично, как обещал гость Саша: вполне должно хватать времени и на учебу, и на работу. Или это пока, а потом ка-ак нагрузят? Тоже пока ответа нет.
Уже в метро, перемещаясь в театр института, Наташа вела внутренний монолог и убеждала себя, что, как бы ни сложилось — все прекрасно. Она может позволить себе снимать квартиру, у нее есть деньги на модные вещи, еду и мелкие желания, она — студентка самого престижного театрального вуза страны! В школе, наверное, ею гордятся. Учителя хвастаются, что вот такая ученица была, в Москву поступила с первого раза.
Театр был небольшим, но с полукруглыми огромными балконами, располагался он в старинном доме, похожем на сталинскую высотку. Первокурсники расселись по местам и заполнили зал — не только актеры, но и будущие режиссеры, и артисты эстрады. Как только вошел последний студент, погасили свет, и воцарился полумрак, но света хватало, чтобы рассмотреть соседей.