— Не говори ерунды, — отрезаю я, глядя на облака под нами.
— Это не чепуха, Людовика.
— И степень моей правоты доказывает его отсутствие, — уточняю я.
— Он в Милане, по делам.
Я горько усмехаюсь.
— По делам, у которых длинные волосы и красивые сиськи?
— Ну, если хочешь в это верить...
— Не думай, что я не злюсь на тебя тоже, — отворачиваюсь я. — Ты определённо не был лучше него.
— Да ладно, Лулу, я думал, так будет лучше.
Пристально смотрю на него, не зная, что ответить. Я в курсе, как всё работает, но пройти через это самой — совсем другое дело. Решаю не продолжать разговор, беру с подлокотника одеяло, накрываюсь им как можно лучше и опускаю спинку сиденья, устраиваясь к Вито спиной.
Глаза я не закрываю.
Вскоре мы приземляемся и выходим из самолёта. Я всё больше впадаю в оцепенение, Вито всё больше и больше контролирует ситуацию. Наблюдаю, как он сидит на сиденье машины, которая нас забрала, и не знаю, что, чёрт возьми, думать. Я не смотрю на улицу, не улыбаюсь запахам земли, которую всегда любила, ни тёплому свету, что её окутывает. Я смотрю на его руки, лежащие на бёдрах, на адамово яблоко, которое время от времени двигается вверх-вниз, на его грудь, которая поднимается и опускается при каждом вздохе, на две маленькие морщинки у края правого глаза, единственного, который могу сейчас видеть. И задаюсь вопросом, была ли я слишком строга к нему или, наоборот, была слишком податлива в сложившихся обстоятельствах, но не могу дать себе ответ.
Смущена. Я никогда в жизни не была так растеряна, как с тех пор, как приехала сюда. И я ненавижу себя за это.
— Смотри, — говорит через некоторое время Вито, указывая за окно. Я вытягиваю шею, но не вижу ничего, кроме оливковых деревьев, грунтовых дорог, низких стен, но потом, после ряда деревьев, среди пустыни во всём своём великолепии появляется вилла «Бригида». — Знаешь, дерево с качелями до сих пор на месте, — продолжает он. — Дон Розарио не снимал их, ожидая, что там будут играть внуки.
Я смотрю на крыши виллы, на огромный сад, что окружает её, и уже собираюсь что-нибудь сказать, как новый ряд деревьев закрывает мне обзор, а слова замирают в горле кристаллизуясь. И потом, что я должна была сказать? Помнишь, как мы веселились на тех качелях? Хорошо, что ты этого не сказала, Лу.
— Помнишь, как мы тайно пробирались в кабинет Дона Розарио, а Дамиано притворялся боссом? — Ладонь Вито ложится на мою руку, заставляя вздрогнуть.
— Д-да, — заикаюсь я, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом, кроме его прикосновений.
— Ты смеялась как сумасшедшая, пока он пытался подражать голосу своего отца.
— Это не путешествие по воспоминаниям, а просто способ на время меня спрятать. Прекрати, пожалуйста, — вяло отвечаю я. Убираю руку и начинаю дышать.
«Не трогай меня, бл*дь!»
— То, что ты говоришь, невозможно, Лулу. Всё здесь напоминает о том, чем мы трое были раньше.
— Далеко ещё? — нетерпеливо спрашиваю я.
— Нет.
— Хорошо. Ты не можешь помолчать, пока мы не доберёмся до места?
— Если так предпочитаешь...
— Да, я предпочитаю не думать о том, куда ты меня насильно везёшь.
— Я не похищал тебя.
— Ах, только этого не хватало!
— Ты бы предпочла? — спрашивает он, и я быстро поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, в то время как странное беспокойство расползается по моему животу.
— Нет.
Он снова улыбается мне.
— Ты не должна бояться меня, Лулу, я никогда тебя не обижу, — говорит он, а мне на мгновение хочется открыть дверь и выброситься из машины, будь у меня уверенность, что сразу смогу вернуться домой. — Мы приехали.
И он выходит, а я задерживаю дыхание, оставаясь приклеенной к сиденью.
Машина остановилась на гравии ухоженного сада. Вито обходит машину, открывает дверь, и я тут же вижу, как его рука снова протягивается, чтобы помочь мне спуститься. Воздух обдаёт меня множеством запахов, на мгновение даже начинает кружиться голова. Я закрываю глаза, прошлое и настоящее объединяются в трёхголовое существо, готовое меня растерзать.
— Я думал, ты хочешь отдохнуть. — Вито наклоняется и, забавляясь, смотрит на меня.
— Спасибо, справлюсь сама.
Снова избегаю его помощи и осторожно выхожу из машины. Мои каблуки утопают в
гравии, пока я осматриваюсь. Ультрасовременная вилла со старинными деталями непревзойдённой красоты. На каждом углу здания стоит охранник, а у ворот дежурят трое. Я поджимаю губы, глядя на разбросанные повсюду камеры.
— Хочешь войти внутрь или предпочитаешь прогуляться? — спрашивает Вито.
«Я просто хочу, чтобы ты исчез», — думаю я, но молчу.
Спотыкаясь на собственных ногах, я прикрываю глаза, вдыхаю воздух, от бесподобного аромата которого чуть не плачу, и поднимаюсь по трём ступенькам патио, что растянулось вдоль всей стены со стороны входа. Стоя на мраморном полу, я поворачиваюсь налево, и от открывающегося вида у меня перехватывает дыхание. Море выступает за пределами равнины на склонах Эриче, а чуть дальше — острова Эгади, которые, кажется, парят между морем и небом, словно божественные сущности.
— Он хотел, чтобы ты была здесь именно по этой причине. — Вито обходит меня сбоку и кивком указывает на открывающийся вид. — Я знал, что ты влюбишься в это место.
Я быстро моргаю и качаю головой.
— Я не влюблюсь, — шиплю я, вспоминая, где, чёрт возьми, нахожусь.
Я возвращаюсь на несколько шагов и направляюсь, как мне кажется, к парадной двери, когда на моём пути угрожающе встаёт мужчина в три раза больше меня.
— Пропусти её, Сальво, спасибо, — говорит ему Вито.
Я смотрю на мужчину, который внимательно меня изучает, а затем неохотно отступает, чтобы пропустить дальше.
— Он просто делает свою работу, Людовика, прости его, — продолжает Вито, открывая дверь и приглашая войти.
— Боже, как я ненавижу эти вещи, — бормочу себе под нос. Я оказываюсь в коридоре, оформленном в жемчужно-сером и белом тоне.
— Пойдём, твоя комната здесь, — Вито ведёт меня за собой, но я остаюсь на месте.
Я смотрю на мрамор, сливающийся с древним камнем, на арки, сочетающиеся с деревом и ультрасовременной дизайнерской мебелью, и у меня не остаётся ни крошки дыхания.
— Этот дом...
— Прекрасный, верно? — заканчивает фразу Вито. — А ты ещё ничего не видела.
— Например?
— Бассейн или хозяйские комнаты.
Я закрываю рот, который, как понимаю, широко открыла и сглатываю от дискомфорта.
— Спасибо, предпочитаю этого не видеть, — обрываю я.
— Не волнуйся, когда Дамиано нет дома, они заперты.
— И почему же?
Он пожимает плечами.
— Для конфиденциальности?
Я провожу рукой по лицу и качаю головой.
— Никогда вас не пойму, клянусь.
— И всё же ты выросла именно здесь.
— Вырасти в этой среде — не значит знать её.
— А надо бы.
— Зачем?
— Чтобы наконец перестать так злиться.
Я смотрю на него и, как обычно, не знаю, что сказать, поэтому прохожу через проём слева и оказываюсь в гостиной из тысячи красот, из которой открывается тот же захватывающий вид, что и с патио. Окна открыты в сад, портьеры мягко шевелятся, а вода в бассейне снаружи слегка колышется на ветру. Я прохожу вперёд, едва касаясь пальцами кожаного дивана, затем женского бюста, что стоит на полу, золотой рамы картины, и останавливаюсь у окна.
«— Я не хочу здесь жить. Когда-нибудь у меня будет свой дом, — сказал мне Дамиано однажды в саду тысячу лет назад.
— А куда бы ты хотел переехать?
В тот день мы были только вдвоём.
— Туда. — Он указал на место среди растительности.
— На деревья, как Тарзан? — рассмеялась я.
— Нет, пойдём, я тебе покажу.
Он взял меня за руку и повёл на вершину небольшого холма, который обозначал границу сада виллы «Бригида», и развернул в нужную сторону, чтобы я посмотрела.
— Видишь вон те руины? — спросил он. Дамиано стоял позади меня, пристроившись так, что я чувствовала его тепло на своей коже.