Литмир - Электронная Библиотека

— Хорошо, Стефано объяснит тебе, что делать, — добавляет Дамиано, затем вежливо прощается, и через несколько секунд поднимает стекло.

— Ты думала, меня арестуют? — Он заводит двигатель, съезжает на дорогу и с улыбкой смотрит на меня. — Парковки в неположенном месте недостаточно, чтобы отправить меня в тюрьму, Людовика, ты же должна это понимать.

— Что было у матери того полицейского?

— Рак.

— Ах.

— Я организовал ей операцию в Швейцарии. Ей спасли жизнь.

Я отвожу от него взгляд.

— Зачем ты это сделал? Какое тебе дело до них?

— Король должен заботиться даже о самых мелких слугах, иначе какой он король?

Скрещиваю руки на груди. Нет, даже с добрыми принципами он невыносим.

— Ты всё равно преступник, Дамиано, — раздражённо бормочу я.

— Я и не говорил обратного.

— Скольких ты убил? Сотню, тысячу?

Он сворачивает на прибрежную дорогу к морю за пляжем.

— Ты дочь главаря мафии, Людовика, ты не имеешь права читать мне нотации, и жизнь в Нью-Йорке не делает тебя меньшей преступницей, чем я.

— Я никогда никого не убивала, в отличие от тебя.

— Пока нет, — отвечает он, и я оборачиваюсь к нему, но молчу.

Он прав, моя кровь — это его кровь, и притворяться глупо. Я стискиваю зубы, смотрю на дорогу, вся дрожа внутри.

Мы какое-то время молчим, музыка меняется, и через несколько секунд звучит песня, которую раньше не слышала. Я следую ритму, словам, но когда слушаю текст, я чувствую, как что-то закрадывается внутрь.

…Любовь не идеальная, если она не причинила тебе хоть немного боли. Да, мы то же самое, что наркотики и покой. Что привело тебя сюда?..

Откидываю голову на сиденье, солнце греет ноги, я сжимаю кулаки.

…Верни меня туда, где мы обнимались в плюще. Ты называешь это жизнью или нет? Умирали в чёрной машине, когда луна прокляла нас. Любовь стала джунглями. Любовь стала ничем, ничем...

Я закрываю глаза, сдерживая слёзы, потому что вижу нас двоих под той оливой. Нас двоих в траве. Нас двоих в этой машине. Я борюсь с воспоминаниями, эмоциями, но победить невозможно.

В тексте мы двое, наша история, наши порочные сердца, наши воспоминания, истлевающие в крови мести и обиды. Он и я, как два безумца против всего мира.

— Кто исполняет? — спрашиваю я искажённым голосом. Дамиано долго не отвечает. Он колеблется, убавляет звук, но я тут же снова увеличиваю громкость.

— Итальянский певец. Акилле Лауро, — говорит он через мгновение, затем смотрит на меня. Его взгляд жгучий, обжигающий.

…И пока рушатся здания, глупые подростки, прежде чем расстаться, — последние, кто любит друг друга. Любовь в автокинотеатре, любовь в кристаллах. Скачки, поцелуй и сто тысяч оргазмов…

Он останавливается на светофоре, музыка продолжает играть, мы молча смотрим друг на друга.

— Это… Это... — я сглатываю, слеза скатывается по моей щеке.

Светофор загорается зелёным, но машина не двигается.

— Эта песня... — шепчу я. — Дамиано, — зову я.

— Да?

— Эта песня о нас…

Он не отвечает, но когда снова загорается красный, пересекаем перекрёсток, визжа шинами, и я вдруг чувствую себя опустошённой и беспомощной. Что мне думать? Что мне говорить? Мы долго молчим, пока машина не сбавляет скорость. Мы проезжаем мимо ворот с охранником, пересекаем парковку и останавливаемся чуть дальше на крытой парковке. Дамиано несколько секунд смотрит на руль, затем тянется к пачке сигарет, вытаскивает одну и прикуривает.

— Мы приехали, — говорит он, открывает дверь и выходит, а я в растерянности смотрю на свои колени.

Я выхожу из машины и присоединяюсь к Дамиано. Он стоит, прислонившись к машине, и курит, — одна рука в кармане джинсов, в другой между пальцами зажата сигарета. Он смотрит на меня искоса, отходит от капота и достаёт что-то из багажника

— Она ведь о нас? — спрашиваю я, но он поворачивается ко мне спиной и идёт к выходу. — Дамиано! — я хватаю его за руку, и он резко оборачивается.

— Чего ты хочешь, Ви? — раздражённо спрашивает он.

— Это только моё впечатление? Ответь!

Дамиано внимательно смотрит на меня, прищурившись.

— Да, тебе показалось, — отвечает он, но его глаза… Его глаза кричат обратное.

Ничего больше не говорю, и он снова идёт, как будто меня здесь нет. Доходит до выхода, поворачивает направо, пока я обнимаю себя.

…Умереть в чёрной машине, когда луна прокляла нас. Любовь стала джунглями, джунглями, джунглями, ах… И как прекрасно разделить конец эпохи. Это сладко, как поцелуй Иуды. Любовь стала ничем, ничем…

Устремляюсь за ним, чувствуя, как мой желудок сжимается до размеров орешка. Выхожу на солнце, оглядываюсь вокруг и понимаю, что нахожусь в небольшой туристической гавани. Дамиано стоит ниже, под солнцем, и разговаривает с каким-то мужчиной. Я прикрываю глаза от яркого света, он поворачивается ко мне, качает головой и бросает сигарету.

— Так и собираешься там торчать? — спрашивает раздражённо.

Я облизываю губы и подхожу к нему на своих, возможно, слишком высоких каблуках, и в платье, которое при каждом порыве ветра поднимается. Останавливаюсь рядом с ним и получаю ледяной взгляд. Мужчина ведёт нас к лодкам, мы следуем за ним, а Дамиано ворчит что-то, чего я не разбираю.

— Чёрт, Ви... — рычит и останавливается у входа на один из пирсов, берёт меня за локоть, поворачивает к себе. — Ты не могла надеть что-нибудь покороче? — выпаливает он. Он толкает меня вперёд и начинает идти позади меня.

— Господи, да перестань ты быть таким нудным!

— Ты и твоя одержимость одеждой! Иди, пока не надел на тебя одну из моих рубашек. — Он слегка толкает меня, и двое мужчин, сматывающих канаты, смотрят на меня так, будто впервые видят женщину.

— Прекрати! — жалуюсь я, безуспешно пытаясь от него оторваться.

— Я сожгу, клянусь. Сожгу всю эту чёртову одежду!

— Ты из ничего раздуваешь проблему!

— Да ну? Будь ты здесь одна, ты бы так не говорила.

Я застываю на месте, и он врезается в меня.

— В этом-то, мужики, и есть ваша проблема, понимаешь? Если бы я шла здесь одна, мне бы не пришлось бояться за свою безопасность, так же как ты не боишься быть изнасилованным. Но нет, ведь для вас, мужиков, женщина в коротком платье — это просто шлюха, верно?!

— Боже мой, серьёзно?!

— Я не буду ограничивать свою женскую свободу, потому что в мире есть мужчины, которые не умеют держать свой член в штанах. И, кстати, как бы ни был смешон твой комментарий о моей одежде, он сексистский и проистекает из того же патриархального менталитета, который судит о женщине по тому, как она одевается!

Дамиано морщит нос.

— Я всё равно их сожгу, — мрачно добавляет он.

— Да пожалуйста. Куплю новые. Знаешь, слава богу, я эмансипированная женщина, которой для покупки вещей мужчина не нужен, — надменно говорю я, затем разворачиваюсь и иду дальше по пирсу, не заслоняемая его телом.

Ненавижу, когда меня контролируют, так же как ненавижу такое отношение. Слишком много молодых девушек сейчас насилуют. Слишком многим женщинам приходится жертвовать своей женственностью ради собственной безопасности. Женщине следует беспокоиться только о том, подходит ли её помада к наряду, а не о том, доберётся ли она домой целой и невредимой. Твою мать, средневековье закончилось!

Сопровождающий нас мужчина останавливается перед огромной яхтой. На корме синего корпуса красуется надпись «Андромеда». Я скрещиваю руки на груди, когда Дамиано подходит ко мне с диким взглядом. Он разувается, поднимается по трапу и оборачивается.

— Помочь тебе подняться, или ты считаешь, что это слишком сексистски?

Я фальшиво улыбаюсь.

— Ха-ха-ха. Как остроумно.

Я снимаю босоножки и с небольшим прыжком запрыгиваю на трап. Останавливаюсь перед Дамиано.

— Не провоцируй феминистку, иначе за пару секунд окажешься на заднице.

Я легонько похлопываю его по плечу и поднимаюсь на борт.

Глава 23

Дамиано

44
{"b":"982833","o":1}