Литмир - Электронная Библиотека

слышу, как за мной закрывается дверь, и вскоре Людовика встаёт перед стеной между окнами.

— Вито, — приветствует меня Сальваторе.

— Риццо.

— Ты быстро, — говорит он. Сальваторе берёт конверт и открывает его на столе, а я тем временем смотрю на Людовику.

— Ну, времени как раз хватило, чтобы расставить своих людей. Знаешь, ставки высоки, — намекаю я.

— Да. — Он вытаскивает листок бумаги и поворачивает его ко мне. — Раз уж ты здесь, нам нужно кое-что обсудить.

— Что? — Пальцем притягиваю листок, пробегая по нему взглядом.

— Например, Дамиано Греко.

— Он больше не проблема, — рассеянно отвечаю я, затем смотрю на Сальваторе. — Что это? — спрашиваю я, имея в виду документ. Сальваторе не отвечает. — Я задал тебе вопрос, Риццо, — начинаю заводиться я.

Сальваторе встаёт со стула, опустив взгляд.

— Это твоя капитуляция, Вито, — слышу позади себя.

Кровь застывает, когда я резко оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Дамиано. Его самодовольная высокомерная ухмылка бьёт меня как удар под дых, а ненависть к нему, обжигает внутри. Я наблюдаю, как он приближается со своим обычным высокомерным видом, останавливаясь на безопасном расстоянии.

— Оказалось достаточно женщины, чтобы заманить тебя, — говорит он, качая головой. — Какое разочарование…

Глава 39

Дамиано

— Когда станешь боссом, что ты будешь делать? — однажды спросил меня Вито. Мы сидели на ограде виллы «Бригида», наблюдая за очередным осенним закатом.

Людовика уже несколько лет не приезжала, и те летние каникулы, которые мы

проводили в ритме её улыбок, давно прошли. Я помню, как крутил пачку сигарет в пальцах, не имея никакого вразумительного ответа. Я не знал, кем стану. Как не знал, каким мужчиной стану.

— Ты задаёшь глупые вопросы, — отмахнулся я от него тем вечером, а затем, толкнув бёдрами, слез с бетонной ограды.

— Ну, я точно буду твоим советником, — выпалил он.

— Не думаешь, что это должен решить я?

Он встал рядом и обнял меня за плечи, пока солнце опускалось за горизонт.

— Конечно, решить должен ты, но я уже знаю, — так и будет, потому что нет никого в мире, кому ты сможешь доверять так, как мне.

Да уж, какой идиот…

Что случилось с парнем, с которым я вырос, моим сообщником в драках и прочей ерунде? Что случилось с человеком, которому я доверял настолько слепо, что оставил свои дела в его руках?

— Вито, не было ни дня, чтобы я поставил под сомнение твою верность. Кто ты теперь? Что ты такое? — Мой голос тихий, мрачный, искажённый болью воспоминаний и осознанием того, что я навсегда потерял часть себя.

— Ты говоришь неправду, — упрекает он. — Ты сомневаешься во мне с момента её возвращения! — Вито сердито указывает пальцем на Людовику. — Для тебя она всегда была важнее всего остального, даже нашей дружбы, — добавляет он. — А я чуть не погиб ради тебя!

Я бесстрастно смотрю на него, воспоминая ночь, когда он принял пулю за меня. Полуулыбка появляется в уголке моего рта.

— Единственная, чего ты хотел, и тебе этого никогда не давали, — уточняю я, имея в виду Людовику. Я делаю несколько шагов ближе, на моём лице появляется ухмылка. — Она всегда оставалась единственным человеком, который тебе отказывал, так что не говори мне о высоких чувствах, Вито. Ты здесь не из-за неё, ты здесь, потому что всегда хотел занять моё место, — шиплю я.

Мои кулаки плотно сжаты, горло хрипит, глубокая скорбь давит на сердце.

Вито вздёргивает подбородок, а затем одаривает меня елейной улыбкой. Я даже не узнаю его выражения лица.

— Боже, ты такой приторный, — злобно говорит он. — Разве ты не в курсе, что весь мир не вращается вокруг твоих золотых яиц? Есть места, где даже не знают, кто ты, бл*дь, такой. И, отвечая на твой вопрос: нет, я не хочу твоего места, я никогда не хотел быть тобой. Я хочу гораздо большего, чем быть одним из Четвёрки. — Вито приближается, мы находимся менее чем в тридцати сантиметрах друг от друга, и я понимаю, что должен отойти назад; я уверен, Вито может меня заколоть, но я не могу отступить. Я не могу позволить ему поверить, что он победил двумя ходами. — Хочу быть единственным. И когда я убью тебя, как собаку, и всех остальных вместе с тобой, я так трахну твою женщину, что ты услышишь её стоны в метре под землёй.

Его глаза блестят, пока осознание того, что он выполняет каждое слово своего плана, ползёт по его коже, как змея.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — шепчу я, поражённый безумием, которое вижу на его лице.

— Не понимаю, что говорю? О, я прекрасно понимаю. Я тебя слишком хорошо знаю, Дамиано. — Вито сокращает небольшое расстояние между нами, пока не останавливается в нескольких сантиметрах от моего лица. — Тебе понравились селфи на старой фабрике? Я хорошо выглядел, правда? — говорит он, и я бледнею.

— Что, чёрт возьми, ты говоришь? — шиплю я сквозь стиснутые зубы.

— Должен сказать, на последней фотографии я хорош, не так ли?

— Что, бл*дь, ты говоришь?! — кричу ему в лицо, и он усмехается.

— Знаешь, что было самым сложным? Заставить тебя думать, что я исчез, но я всегда был на три шага впереди тебя. Я хотел, чтобы ты хоть раз почувствовал себя в опасности. Мне хотелось лишить тебя уверенности в себе. Кстати, мои головорезы сравняли виллу «Никс» с землёй. Знаешь, лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Этому меня научил ты.

Я хватаю его за шею, резко дёргаю и швыряю на стол. Гнев и внезапная тревога обжигают мне грудь, когда Людовика кричит.

— Я тебя убью, — шиплю зловещим голосом, но когда собираюсь нанести удар кулаком, чувствую, как к боку прижимается что-то острое.

— Тронь меня, и я тебя проткну, — мрачно бормочет он.

Я сжимаю пальцы на его рубашке и отрываю его от пола. Лезвие его складного ножа оказывается у моего горла. Вонзается в кожу.

— Тури, сделай то, за что я тебе щедро заплатил, — приказывает он Сальваторе, не отрывая глаз от меня, и я в мгновение ока всё понимаю. Я вижу, как Риццо движется в сторону Людовики, хватает её за запястье, она кричит, а я разрываюсь на тысячи кусочков от чистой ярости.

— Оставь её, иначе пожалеешь! — кричу я, но какой авторитет может быть у человека с ножом у горла? Сальваторе плевать, что я говорю, он хватает дочь, выворачивает ей руку за спину, заставляя снова кричать, и толкает к двери. У меня кровь стынет в жилах, поэтому я делаю единственное, что могу, даже если это безумие. У меня нет уверенности, что Вито не убьёт меня сразу, но я не могу оставить Людовику одну. Она верит в меня. Используя всю силу, с криком, зажатым в горле, я отталкиваю Вито назад, и он врезается в стену. Его глаза расширяются от удивления, но у меня нет времени думать. Я хватаю его руку с ножом и пытаюсь вырвать оружие, но он ловким движением ног меняет наши позиции.

— Тебе не победить, Дамиано, не в этот раз! — кричит он мне.

Я сильно ударяюсь головой о стену, зрение затуманивается, но я не сдаюсь. Сейчас важна только она. Только Людовика. Я слышу её крик из гостиной, затем по воздуху разносится свист пуль и звук разбитого стекла. Меня охватывает паника.

— Людовика, ложись на пол! — кричу во весь голос.

Вот почему я хотел отвести Сальваторе в его кабинет, и Вито это знает. Он знал, что в гостиной можно получить пулю от его снайперов, расставленных снаружи. Здесь же стены и стекло пуленепробиваемы. Предплечье Вито ударяет меня в грудь, надавливая, и я чувствую, как снова вонзается лезвие. Мне вспоминаются тысячи моментов, тысячи смешных случаев, тысячи купаний, тысячи драк. А потом — первый раз с ней, её вкус, её стоны. Перевожу дыхание, Вито что-то говорит, но я не слушаю. Думаю. Что-то с глухим стуком падает в гостиной. По моей щеке скатывается слеза, и из центра моего тела исходит неведомая сила. Она согревает меня, зажигает во мне пламя, и, не задумываясь о последствиях, я кладу на лицо Вито руку — большой палец на его левый глаз, — и надавливаю, впиваясь ногтем в плоть. Крик Вито режет мне уши и разрывает сердце, но я не останавливаюсь, пока не вижу, как кровь стекает по его щеке. Он падает назад, закрыв лицо руками, его голос превращается в адский рёв, но я устал и ранен. Мне надоели этот дом, он сам, Сальваторе. Я вырываю у него из рук оружие, хватаю за волосы и с силой тащу Вито в гостиную. Останавливаюсь у дверного косяка и вижу Людовику, сжавшуюся в углу под подоконником. Кровь стекает с её лба, а гостиная практически полностью разрушена.

79
{"b":"982833","o":1}