Мы едем по главной дороге, потом сворачиваем на прибрежную, где воздух сразу становится теплее.
— Куда мы едем? — спрашиваю я, повышая голос.
— Увидишь!
Почти доехав до Трапани, Вито сворачивает на ухабистую боковую дорогу, которая петляет через оливковую рощу. Единственный свет — фара скутера. На фоне последних остатков угасающего дня верхушки деревьев выделяются, словно руки, готовые схватить и раздавить. Я крепче прижимаюсь к спине друга c надеждой добраться побыстрее. Не хочу здесь находиться; вокруг нас ничего нет, и само место меня пугает. А вдруг у нас спустит колесо? Или появится какой-нибудь незваный гость? Я помню, чья я дочь и где провожу летние каникулы, но этого недостаточно, чтобы успокоиться. После бесконечного времени, проведённого в прыжках по выбоинам, Вито останавливается и выключает двигатель.
— Выходи, дальше нужно пешком, — говорит он.
— Что?! Ты с ума сошёл? Я никуда не пойду!
— Да ладно, не будь трусихой, у меня есть фонарик, и мы почти на месте.
Слезаю со скутера и обнимаю себя.
— Почему мы не можем проехать на скутере дальше?
— Создадим много шума. Вперёд, пойдём, нам сюда.
Вито включает фонарик и ведёт меня быстрым шагом. Мы идём долгое время молча, а затем за поворотом из-за деревьев появляется вилла. В тёмной ночи светятся огни сада, болтают люди.
— Что это за место?
— Тсс! Не кричи! Вито хватает меня за запястье и тянет за собой. — Это частная вечеринка; я знаком с тем, кто может нас впустить.
— А зачем нам это?
Он останавливается, светит мне фонариком в лицо, ослепляя.
— Потому что я хочу тебе кое-что показать, помнишь?
— Убери свет! — жалуюсь я, но прежде чем успеваю закончить фразу, Вито двигается дальше. Я следую за ним, не говоря ни слова. Мы заходим в сад через сломанный участок забора. Вито поправляет рубашку, протирает обувь одной рукой, а затем просит меня держаться рядом с ним. Мы останавливаемся перед крепким мужчиной, которого я никогда раньше не видела, и он кивает, как только видит Вито. Охранник убирает преграду из красного шнура и даёт нам знак войти. Первое, что я слышу, — это музыка. Она громкая, мощная, как на дискотеке, поэтому я предполагаю, что это танцевальная вечеринка. Мы входим в огромный, красивый зал, освещённый мягким светом. Мимо проходят официанты с подносами, полными бокалов. Много людей, в основном мужчин, а женщины одеты в откровенную одежду и покачивают бёдрами. Я собираюсь снова спросить, что это за место, когда рядом со мной останавливается мужчина. Он смотрит на меня с тоской, словно я — лакомый кусочек, которым нужно неспешно наслаждаться. Я устремляюсь к Вито, который, заметив, что произошло, тащит меня наверх по лестнице.
— Что этому нужно? — спрашиваю пронзительным голосом.
— Ничего, ничего. — Вито оставляет меня возле колонны, сам же выглядывает с балкона, вглядываясь в толпу внизу. Воздух внутри тяжёлый, а музыка оглушает.
— Ты кого-то ищешь? — спрашиваю я, тоже приблизившись к балкону, и в этот момент среди людей замечаю Дона Розарио, который разговаривает с большой группой мужчин, стоя рядом с двумя полуголыми девушками. — Но это же!..
— Тихо! — ругает меня Вито, отталкивая от перил.
— Что дядя там делает с ними? — нервно спрашиваю я. Мне не нравится это место.
— Откуда я знаю! Давай, пойдём!
— Нет, пожалуйста, уведи меня отсюда!
— Лулу, я должен показать тебе одну вещь, не забыла?
Я медленно киваю, и Вито хватает меня за запястье.
— Сюда, — уверенно говорит он.
— Откуда ты знаешь это место? — спрашиваю я.
— Потому что однажды меня пригласили на похожую вечеринку, — отвечает быстро. Вито ведёт меня по слабоосвещённому коридору, где никого нет. В воздухе пахнет табачным дымом. Я уже собираюсь потребовать, чтобы Вито немедленно отвёз меня домой, как он резко останавливается.
— Должен быть здесь, — шепчет он.
— Что? — У меня заболел живот, и я начинаю чувствовать себя совершенно измотанной. Я хочу домой. Вито смотрит на меня со странным блеском в глазах.
— Как что? Дамиано! — говорит он, и я чувствую, как пол проваливается под ногами. Почему Дамиано оказался на этой вилле? Почему он должен быть с этими людьми? Я чувствую, как руки Вито сжимают мои плечи, а затем подталкивают меня вперёд к стене.
— Вито… — жалобно говорю я.
Душу переполняет растерянность, шок, и не знаю почему, но мне хочется плакать. Стою у стены, прижав руки к обоям. Вито позади меня оказывается так близко, что ощущаю его спиной. Он накрывает мои ладони своими руками, прижимая губы к моему уху.
— Смотри, Людовика, смотри, — бормочет Вито. Одной рукой он хватает меня за голову, слегка поворачивая влево, и вдруг сквозь щель я вижу тускло освещённую комнату. Сердце нервно колотится, хочется закричать, но Вито предупреждает, чтобы я молчала и внимательно смотрела.
— Что ты видишь? — спрашивает Вито шёпотом.
— Там… там кровать и…
— И… — настаивает он.
Я сглатываю.
— Три человека, которые…
— Кто они, Лулу? Кто эти три человека?
Я внимательно рассматриваю происходящее. Две совершенно обнажённые женщины, одна стоит на коленях, другая — рядом с мужчиной, мне видна только его спина. Мужчина и женщина рядом целуются, и он двигает бёдрами вперёд, к той, что стоит перед ним на коленях. Меня бросает в дрожь. Желудок сжимается.
— Я их не знаю, я не знаю, кто они… — говорю я, но в этот самый момент мужчина перестаёт целовать женщину, передвигается и поворачивается ко мне. Моё сердце разбивается, слова мгновенно замирают в горле, во рту пересыхает и охватывает сильная тошнота.
— Кто этот мужчина, Лулу? Кто он? — спрашивает Вито, прижавшись ко мне спиной. Его губы касаются моей шеи, и я чувствую, как его язык облизывает мою кожу. Я вздрагиваю и отступаю на пару метров, потрясённая. Слёзы текут уже по горлу. Голова кружится.
— Ответь, — жестко бормочет Вито, снова приближаясь ко мне. — Кто этот мужчина, кого ты видела?
Я качаю головой, не желая отвечать. Если произнесу, это будет правдой. Если я скажу, это будет означать, что это не кошмар.
— Людовика, — зовёт меня Вито.
— Я хочу домой… — говорю, рыдая.
— Только после того, как скажешь мне, кого видела через щель. — Вито берёт меня за руку и неприятно поглаживает кожу. — Скажи, и тогда мы уйдём отсюда, — снова шепчет мне на ухо, но на этот раз ласково, что очень раздражает.
Я надавливаю ладонями ему на грудь и отталкиваю. Мои глаза затуманены слезами, и под грудиной ужасная боль. Упираюсь одной рукой в стену, ощущая, как одна за другой трещат кости.
«Не говори этого».
— Убирайся, — шепчу я. Я обо что-то спотыкаюсь и падаю на пол. Меня трясёт.
«Не говори, иначе это будет правдой».
Вито подходит ко мне, но у меня нет сил вырваться. У меня даже нет сил кричать. Он откидывает мои волосы с лица и целует меня в губы.
— Мне жаль, Лулу, но я хотел, чтобы ты увидела это своими глазами, — говорит он. — Я хотел, чтобы ты поняла, что единственный человек, который тебя по-настоящему любит, — это я. Только я, Людовика. Теперь ты знаешь.
Глава 27
Людовика
Вхожу на виллу «Никс», и сразу запираюсь в своей комнате, оставляя всё остальное снаружи. С собой беру только Сета, который уже некоторое время следует за мной повсюду. Я полностью раздеваюсь, включаю свой любимый плейлист и, взяв полотенце с деревянной вешалки, вхожу в парную. Музыка доносится и туда, просто тише, поэтому я сажусь, закрываю глаза и прислоняюсь спиной к мозаичной плитке. Я вывожу токсины, но не воспоминания. Дамиано цепляется за каждую клетку моего тела, как патоген. Заражает меня. Вторгается в меня и побеждает.
Я вдыхаю горячий влажный воздух, аромат эвкалипта раскрывает лёгкие, но я слишком долго не дышала, чтобы почувствовать облегчение. Почти забыла, кто я, кем хочу быть, кем должна стать. Я потеряла красную нить, за которой скрупулёзно следовала, чтобы вырваться из тьмы давным-давно. Он оборвал её, оставив меня наедине с бессонными ночами и муками желания. От прежней меня остался лишь комок боли и ненависти, который я тщательно скрываю, словно проклятое предупреждение, но сегодня в этом нет необходимости.