— У меня есть дела поважнее, чем стоять здесь и разговаривать с такой, как ты, — цежу сквозь зубы.
Я поворачиваюсь к ней спиной, вижу, как приближается Кармине, но Людовика оказывается быстрее. С криком она бросается мне на спину и бьёт, пока Кармине не стаскивает эту фурию, схватив за талию.
Глава 17
Людовика
Секунды. Минуты. Часы.
Словно лев в клетке, брожу босиком, оставаясь в мини-платье. Сегодня вечером на вилле «Никс» царит странная тишина, в отличие от моих мыслей, которые с каждой минутой становятся всё обременительнее.
Дамиано приказал увезти меня из ночного клуба, в очередной раз унизил и заставил передвигаться, будто я шлюха. Он, последний придурок, предатель из предателей.
Я останавливаюсь перед окном. Небо чёрное, но внутри я ещё мрачнее. Я — ходячая злость, горечь, месть, и чем больше проходит времени, тем сильнее становится желание повесить Дамиано на самой высокой балке в комнате.
Я беру телефон, проверяю время и, быстро посчитав, набираю на дисплее номер подруги, который знаю наизусть. Фиби отвечает на третьем гудке, но я даже не даю ей времени заговорить. Я, как полноводная река.
— Этот чёртов мудак! — кричу я без малейшей доли ясности. — Он вытащил меня из клуба, представляешь? Он! С этими двумя шлюхами! И он заставил меня ехать в одной с ними машине, будто я проститутка! Я убью его, Фиби. Клянусь, до завтрашнего утра он будет лежать каменным трупом в луже крови!
Я слышу, как моя подруга кашляет.
— Людо, это ты? С какого номера ты звонишь?
Ах да, я забыла…
— Очередная херня этого безумца! Но сейчас это не важно. Ты поняла, что я сказала? Какой мужчина позволит такой женщине, как я, ехать на заднем сиденье машины вместе с какими-то ничтожествами, а? — я отвечаю вопросом.
— Так твой старый номер?..
— Ради бога, Фиби! Разве сейчас время говорить о чёртовом номере телефона? Никто так со мной не обращался! Никогда!
— Да, но что ты сделала для...
— Господи! — кричу я. — А потом той ночью... Боже, той ночью! Тебе следовало быть там. Бля, будь ты тоже там, ты бы разозлилась!
— Хорошо, но что ты сделала, чтобы...
— Он оставил меня голой на кухонном столе! — кричу я. — Ты понимаешь?
— Голой?
— Да, голой! После того как насладился... от… — Комок подступает к горлу при одном только воспоминании о том, что было несколько ночей назад. Я подношу руку ко лбу и поджимаю губы. Фиби же хихикает, и я впадаю в ярость.
— Ты, случайно, не смеёшься над ситуацией? — мрачно спрашиваю я, и она кашляет.
— О нет... Просто мне странно слышать тебя в таком состоянии.
— В каком смысле?
Я вскакиваю на ноги и снова начинаю ходить.
— Как бы мне описать тебя... скажем так... возбуждённая?
Я останавливаюсь и оборачиваюсь, словно подруга стоит позади меня.
— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?!
— Ну, голая на кухонном столе... Да ладно, какой женщине это не понравится, а?
— Ты можешь сказать, на чьей ты стороне? — возмущаюсь я.
— На твоей, только...
— Никто никогда не выгонял меня из клуба, Фиби! — кричу я, надеясь призвать её к порядку, но она хихикает.
— Всегда бывает первый раз, разве ты не знаешь?
— Проклятие! Зачем я тебе позвонила, а?
— Ладно, обещаю не смеяться. Давай, рассказывай.
Я выдыхаю тонну воздуха, сажусь на кровать, и образ руки Дамиана между ног той девушки в клубе вводит мой разум в ступор.
— И как? — слышу я на ухо.
— Что?
— Он, Лу!
Ругаюсь про себя и снова встаю.
— Засранец, каким он должен быть?
— Я тебя спросила не об этом.
— Что за занудство! Поищи в @nstagram, зовут Дамиано Греко, я знаю, у него есть аккаунт, но сама страницу никогда не видела.
— Тогда я хотела бы знать, почему ты никогда не рассказывала мне о нём. — Я слышу, как у неё переключаются приложения.
— Может, потому, что он — закрытая глава в моей жизни? Кроме того, он не такой уж хороший человек, то есть не такой, как мы с тобой, — обрываю резко.
— О, твою мать! — выпаливает подруга через несколько секунд. — И он, то есть я хочу сказать, этот греческий бог оставил тебя голой на кухонном столе! Чёрт, мне никогда не добиться и половины твоей удачи!
— Удачи? Но ты хорошо его разглядела?
— Подруга, могу тебя заверить, — мои глаза видят прекрасно…
— Фиби, ты, должно быть, ошибаешься.
Я отнимаю телефон от уха, включаю громкую связь и быстро загружаю @nstagram, проклиная, что меня лишили телефона. За все эти годы я ни разу не искала Дамиано в социальных сетях. Это всегда было то, что я не позволяла себе делать по собственной воле, из честности по отношению к той себе, которая никогда не переставала страдать из-за него. Про наличие у Дамиано аккаунта я давно узнала от матери.
Через несколько мгновений помещаю в поиск его имя и фамилию. Появляются разные профили. Первый принадлежит ему. Я не открываю. Смотрю на миниатюру фотографии в аватарке. Он стоит без рубашки на лодке, море за спиной, солнцезащитные очки на носу, улыбка убийцы на лице, та, что я люблю до безумия. И мне вспоминается давний день на лодке, — мои голые ноги за бортом, его бессмысленный страх, что я упаду в воду, мои руки вокруг его шеи.
— О боже, Лу… — Фиби возвращает меня в настоящее.
Я качаю головой и, не задумываясь, открываю профиль. Первые фотографии, которые я вижу, закреплены вверху. Он с Сетом. Дамиано опирается на капот чёрного спортивного автомобиля. Он со спины, с голым торсом, сидит на краю бассейна, и у меня перехватывает дыхание. Я открываю последнюю фотографию, увеличиваю и во рту сразу пересыхает. На его потемневшей от августовского солнца коже отчётливо выделяется лицо медузы с чертами, идентичными моим.
— Фиби?..
— Ты видела? — спрашивает она.
Я киваю, словно подруга может меня видеть, и сажусь. Я провожу ногтем по дисплею, обводя края татуировки, толком не зная, что сказать.
— Это ты, Лу. Ты можешь назвать его закрытой главой в своей жизни, но для него всё не так. В этом нет никаких сомнений.
Я сглатываю, глубоко вдыхаю, затем встаю и закрываю приложение.
— Чушь собачья, — злюсь я.
— Что? То, что у него на теле татуировка твоего огромного лица или речь о закрытой главе?
— Заткнись, Фиби, — бормочу я.
— Хм. Я понимаю.
— Что ты понимаешь? Тут нечего понимать.
— Уверена?
— О, продолжай! — говорю я, выключаю громкую связь и подношу телефон к уху, прикусывая нижнюю губу.
— Я хочу кое-что сказать, но не знаю, захочешь ли ты это услышать.
— Вот, и не говори.
— А что, если я права?
— Ты не права.
— И это подводит нас к следующему уровню: отрицанию. Хорошо.
— Бл*дь, Фиби!
— Ненависть, отрицание, а затем…
— Мне послать тебя к чёрту прямо сейчас или сможешь подождать, пока я повешу трубку?
Она смеётся, я краснею.
Фиби чертовски права.
— Хорошо, я прекращаю, но знай, что третий уровень будет самым сложным, и мне бы очень хотелось быть там и увидеть тебя.
— Я вешаю трубку, Фиби.
— Ведь нас разделяет океан, а не галактика, верно? У тебя, случайно, нет свободной комнаты?
— Господи! Серьёзно?
— Не хочу это пропустить, — смеётся она, и я цепенею. — Кстати, мне уже пора думать, что надеть?
— Для какого грёбаного мероприятия?! — возмущаюсь я.
— На твою свадьбу с мистером Татуированными Мышцами!
— Отвали! — вырывается у меня, и она смеётся.
— Боже, какая ты обидчивая!
— А ты такая стерва!
— Ладно, возможно, я немного поторопилась, но ты должна согласиться со мной в одном.
Я фыркаю.
— В чём?
— Он что угодно, но только не закрытая глава. Ты это знаешь, Лу. И ты там не случайно.
Я грузно сажусь на кровать и подпираю лоб рукой.
— Почему ты всегда должна быть таким аналитиком? Можешь мне объяснить?
— Потому что я люблю тебя и знаю тебя. — Фиби делает паузу. — Что ты теперь будешь делать?