Она перемещает руку на моё предплечье, наклоняясь ближе.
— Неправильно поступил он, а не я.
— Ты… Ты будешь видеть этот момент во сне каждую ночь, тебе будут сниться кошмары и…
Она прижимает два пальца к моим губам, затем дарит нежную ласку.
— Это будет бремя, которое я с радостью буду нести в своём сердце, потому что каждый день оно будет напоминать мне, что моя жизнь уже не та.
— Тебе это не нужно, чтобы помнить.
— Но мне нужно это сделать.
— Ви…
— Пожалуйста, — добавляет она с твёрдостью в глазах, и мне скрепя сердце, ничего не остается, кроме как отступить и предложить ей пистолет, от которого она отказывается.
Я смотрю на Людовику с недоумением, затем замечаю в её левой руке складной нож длиной сантиметров пятнадцать. Ви коротко улыбается мне, поворачивается к отцу, который обрушивает на неё пошлые ругательства, а затем, игнорируя его ужасные слова, приставляет нож ему к горлу.
— Прощай, Сальваторе, — уверенно говорит она.
Его глаза расширяются, он пытается что-то сказать, но его голос прерывается резким
ударом ножа. Я вижу лишь быструю дрожь на плечах Людовики, она опускает голову, а выкидной нож падает на гравий.
— Ви…
— Спасибо, что позволил мне, — говорит она голосом, искажённым от слёз. Я подхожу к ней, опускаю руку ей на плечо. Людовика прижимается к моей груди. — Спасибо, что позволил мне окончательно освободиться.
Она рыдает, как ребёнок, но, возможно, это к лучшему.
Да, возможно, так лучше.
Эпилог
Майами, Флорида
Пять месяцев спустя
Moth to a Flame в исполнении Swedish House Mafia громко звучит из динамиков музыкальной системы. Под лучами солнца сияет Майами, море сверкает, а ясное небо почти ослепляет. Я загораю на верхней палубе супер яхты, которую мы арендовали специально для этого случая. Нога Дамиано покоится на моём бедре.
— В итоге я загорю везде, кроме этого места, — жалуюсь я, указывая на участок бедра, скрытый под его ногой.
Дамиано смеётся, я переворачиваюсь на бок и провожу рукой по его груди. Смотрю
на его профиль, на соблазнительный изгиб кадыка, а затем, чуть ниже, на шрам от стычки с Вито. Я провожу кончиком пальца по порезу, вспоминая те моменты, мучительный страх потерять Дамиано, момент, когда я без раздумий убила отца.
Дамиано хорошо чувствует, когда прошлое снова стучится в мою дверь. С той ночи присутствие Дамиано было настолько постоянным и неизменным, что мне кажется, он решил стать стражем моих страданий. Всякий раз, когда всплывали воспоминания, он всегда отвлекал меня, увлекая за собой в настоящее, как сейчас. Он поворачивается, и в одно мгновение я оказываюсь под ним. Мои ноги раздвинуты, его мощное тело лежит на моём.
— Эта песня звучит уже в пятый раз, — бормочет он. — Есть причина?
Я улыбаюсь ему, неизбежно теряясь в его объятиях.
— Да.
— Эм… А какая?
— Ты не слышал слова?
— Я не слушал, — спустя мгновение признаётся он.
Дамиано смотрит на мои губы и двумя пальцами касается моей груди.
— Что?! Ты мужчина, кто произносит речи, используя чужие слова, и не слушаешь? Большая ошибка…
Он перемещает руку к моему лицу, подушечкой большого пальца проводит по моей нижней губе.
— Поёт о том, как я хочу трахнуть тебя прямо здесь и сейчас?
— Дурачок, нет! — я заливаюсь смехом.
— Тогда мне всё равно, — ворчит он.
Дамиано переворачивается на спину, но я спешу последовать за ним. Устраиваю подбородок ему на грудь, одну ногу закинув на его ноги. Моё внимание привлекает новая татуировка, которую он сделал вскоре после вечера в Хэмптоне. Вертикально, вдоль грудины, написано:
«Ubi tu, Ibi Ego»
(Где ты, там и я)
Дамиано хотел, чтобы я знала, — его обещание это не просто слова. И не было ни дня, чтобы он не демонстрировал его на деле. Вот почему, через неделю я сделала себе такую же тату на внутренней стороне предплечья, прямо над птицей, пытающейся упорхнуть из клетки. В конце концов, мне и правда удалось сбежать.
— На этот раз я позволю тебе быть с ним, потому что он, похоже, подходит тебе. С ним ты чувствуешь себя так, как и должна, и все твои друзья говорят: «Это тот самый». Его любовь к тебе настоящая, — шепчу я слова песни, улыбаясь, а Дамиано приоткрывает один глаз и смотрит на меня. — Он знает о фотографиях, которые ты хранишь? Или знает, почему ты плачешь? Или, скажи мне, он знает, где лежит твоё сердце? Где оно на самом деле? Да, тебе стоит быть с ним, я уже давно отпустил тебя. Тебе стоит быть с ним, — продолжаю я.
— Хм.
— Не говори мне, что ты не слышал, ну же.
— Возможно…
Я смеюсь.
— Я знаю, где твоё сердце, — серьёзно говорит он.
— Ах да, и где?
— В моём, — уверенно отвечает он. Дамиано ласково обхватывает моё лицо ладонями. — Мы вернёмся домой, обещаю.
Я прижимаюсь к его ладони. Я знаю, что для него значила потеря виллы «Никс». Это была его детская мечта, его цель, когда он ещё находился в тени дяди Розарио. Это было не просто место, а демонстрация того, кто он есть на самом деле.
— Я уже дома.
— Но ты скучаешь по Сету.
— Мне не хватает тебя в твоём кабинете. Скучаю по твоему голосу, пока загорала в саду. Мне не хватает некоторых моментов, проведённых там, но я не скучаю по дому. Теперь мой дом ты, — говорю я. — Строительство закончат, мы вернёмся жить напротив Эгадских островов. И, наблюдая за закатом, будем спорить какое имя выбрать.
Я улыбаюсь, немного отодвигаюсь, а затем опускаю взгляд. Его рука нежно скользит по мне.
— Хочу, чтобы у малыша были твои глаза, — шепчет он. — И твоё терпение.
Я смеюсь.
— А если будет девочка? — спрашиваю я.
— Тогда моим людям придётся попотеть, закапывая тела каждого мужчины, кто к ней прикоснётся, — мрачно отвечает он.
— Потом тебе придётся иметь дело со мной, — угрожаю я.
— Ты несправедлива; тебя трудно победить!
— Знаю, — отвечаю я, широко улыбаясь.
Дамиано обнимает меня за талию и поднимается, увлекая за собой. Он смотрит на горизонт, затем целует меня в висок.
— Мы почти на месте. Ты готова?
Я прислоняю голову к его плечу, внутри меня порхают бабочки. Прижимаю ладонь к животу и закрываю глаза. Солнце согревает мою кожу, ветер ласкает, словно нежная рука, а аромат моря наполняет меня целиком. Готова ли я… Я была готова с самого детства. С тех пор как впервые увидела Дамиано на вилле «Бригида» много лет назад.
— Да, всегда была готова.
* * *
Существуют невидимые нити, связывающие сердца друг с другом, ничто не может их разорвать — даже расстояние. И теперь, когда я стою на деревянном подиуме белого цвета, а запах тёплого песка проникает в мои ноздри вместе с ароматом окружающих растений, я понимаю, что в жизни мне было суждено это сделать. Иногда даже нет вопроса выбора, как это было в моём случае. Мы с Дамиано — словно любили друг друга всегда, ещё до нашего рождения, словно в другой жизни наша любовь была преждевременно прервана, и в изгибах мира и времени мы встретились вновь. Я не выбирала любить его, так же как и он не выбирал любить меня. Это было нечто неизбежное, что парило над нашими головами, словно обещание, данное миллион лет назад.
Я протягиваю руку вправо, чтобы встретиться с рукой Анджелы. Её тёмные глаза нежно смотрят на меня, затем она дарит мне лёгкую улыбку, пока Сет, сидя у моих ног, наблюдает за мной.
— Ты прекрасна, — тихо говорит она.
Я киваю, тщетно пытаясь остановить бешеное сердцебиение. Делаю глубокий вдох и медленно иду по подиуму; волк следует за мной. Шелест лёгкого шифона платья сливается с постоянным звуком волн, разбивающихся о берег. Я останавливаюсь у поворота, после которого начинается пляж, и позволяю босым ступням наслаждаться чудесным ощущением песка между пальцами.
— Смелее, когда увидишь его, вся тревога исчезнет, — подбадривает меня Анджела.