— Собираюсь его убить, — говорю я тихим голосом.
— Ах, отлично! Я предсказываю блестящую свадьбу! — хмыкает она.
— Прощай, Фиби, — говорю сквозь стиснутые зубы.
— Да ладно, я просто шучю!
— Я позвоню тебе, когда буду барахтаться в его крови, и ты станешь моим сообщником.
— Конечно.
Сбрасываю звонок, наливаю себе стакан воды, выпиваю залпом, и когда, расстроенная и обескураженная, я собираюсь снять платье и лечь спать, слышу шум из коридора. Я стою неподвижно, и вскоре от идиотского женского смеха у меня внутри всё переворачивается. Он привёз их сюда, этот ублюдок!
Бросаю телефон на кровать и иду к двери в спальню, но прежде чем выйти, замираю.
«Успокойся. Нужен план. Проклятый план, Людовика».
Я возвращаюсь, запускаю пальцы в волосы, думаю, но на ум ничего не приходит, кроме как вытащить пистолет из кобуры одного из его мастифов и выстрелить ему в голову.
— Ебать!
Я иду в ванную, подставляю запястья под ледяную воду, смотрю на себя в зеркало.
— Идея, Лу, придумай идею, давай же! — Глядя на себя в зеркало, я слышу, как что-то царапает оконное стекло. Оборачиваюсь, подхожу ближе и тут среди огней, освещающих сад, вижу тёмную шерсть Сета, сливающуюся с окружающей обстановкой.
— Только собаки и не хватало, — бормочу я, открывая окно. Его жёлтые глаза долго смотрят на меня, затем пёс фыркает и приближается. — Что ты хочешь? У меня нет еды.
Я замираю, пока он нюхает мою руку, затем смотрит на меня, садится и, не знаю почему, инстинктивно приседаю.
— Почему ты сюда приходишь, можешь мне объяснить? — Я поднимаю руку и глажу его за ушами. Сет встаёт и, не отрывая от меня взгляда, приближает пасть к моему лицу. Я от страха падаю назад, и когда собираюсь в защитном жесте поднять руки, чувствую, как его язык лижет мою щёку. — Ты любишь меня, — шепчу я, и это кажется странным, но это так. Пёс снова фыркает, ложится у моих ног и демонстрирует свой живот. Я улыбаюсь.
— Мне нужен план, Сет. Без него я не смогу выйти отсюда и уничтожить твоего хозяина. Предложения? — говорю я, почёсывая его. Сет наблюдает за мной. — Скажем так, я не хочу убивать, но он плохо со мной обошёлся, и теперь я хочу отомстить.
Сет переворачивается на бок, кладёт свою огромную голову мне на ногу и скулит.
— Хорошо, я не причиню ему вреда, но ты понимаешь, что я не могу делать вид, что ничего не произошло?
Он зевает, затем встаёт и медленно идёт в сторону двери в спальню, оставляя меня в лёгком шоке. Я моргаю пару раз, Сет садится перед дверью и смотрит на меня так, словно ждёт. Господи, он понял?
Я больше не задаю себе вопросов, встаю и подхожу к нему.
— У нас пока нет плана, Сет, — упрекаю я, и он смотрит на дверь.
Вздыхаю.
— Окей, я поняла, давай импровизировать.
Распахиваю дверь, Сет выбегает в коридор, а я на цыпочках следую за ним. Он ведёт меня в спальню Дамиано, откуда я слышу голоса. Вокруг никого, только я и Сет. Сжимаю кулаки, в желудке всё переворачивается. Что мне делать, распахнуть дверь и пригрозить ему смертью? Чёрт возьми, я начну истекать кровью ещё до того, как заговорю. Может, открыть дверь и послать его в ад, не обращая внимания на куриц, что он притащил домой? Да, курицы…
Я закрываю глаза, пытаюсь сохранять спокойствие, но воспоминания яростно всплывают и, словно двухметровая волна, захлёстывают меня в мгновение ока. Он, они, стена передо мной, мой безмолвный крик. Я прикусываю нижнюю губу. Боль, которую изо всех сил старалась похоронить внутри, всплывает на поверхность вместе с воспоминаниями, подливая масло в мой яростно пылающий гнев. Сет касается моей ноги, но мне этого недостаточно. Его присутствия недостаточно, его привязанности, которую я не понимаю, недостаточно, как и того, что я оставила всё позади.
Рано или поздно всё возвращается. Даже боль.
Приближаюсь к двери без единой идеи в голове, движимая только желанием выплеснуть весь свой гнев, но когда я уже собираюсь поднять руку и положить на дверную ручку, я понимаю, что дверь приоткрыта. Я стискиваю зубы, подхожу ближе, смотрю в щель, и в мгновение ока гнев превращается в ад.
Пламя.
Дамиано стоит со спущенными штанами, член засунут в широко открытый рот одной из двух женщин, которая лежит на кровати, раздвинув ноги, в то время как другая облизывает её.
Огонь.
Я прислоняюсь к дверному косяку, ощущая, как по пищеводу поднимается рвотный рефлекс. Сжимаю кулак, забывая дышать, пока наблюдаю, как бёдра Дамиано неустанно и энергично двигаются вперёд и назад, а горло женщины раздувается и опадает в такт проникновению. Но когда я вижу, как он опускается на неё и упирается рукой в матрас для лучшего проникновения, я резко отскакиваю. Прислоняюсь спиной к стене, собираю последние ошмётки себя, и тогда, словно вторая волна, цунами воспоминаний возвращаются и захлёстывают меня.
Моё дыхание на стене, мои ногти на гладкой поверхности, наши тела ощущаются как единое целое, а сердце распадается на части.
Я сдерживаю крик, прижимаю руку к груди, жду, а когда боль утихает, словно безумная возвращаюсь к двери. Толкаю с силой и вхожу в комнату.
Я — ярость, слепая ревность, ненависть и обида.
Адское пламя.
Дамиано быстро оборачивается, наши глаза перехватывают друг друга, и в скудном пространстве жалкого взгляда проносится всё: желание, страсть, гнев, тщеславие, боль, взаимные обвинения, любовь.
Он выпрямляется, вытаскивает свою проклятую штуковину из горла идиотки и с нарочитой и раздражающей медлительностью прикрывается, чтобы бросить мне вызов лицом к лицу.
— Если хотела поучаствовать, тебе нужно было просто попросить, — выпаливает он, и я чуть не набрасываюсь на него, чтобы укусить за яремную вену.
Однако я сохраняю спокойствие, когда этот термин — всего лишь эвфемизм. Обе девушки смотрят на меня, Дамиано улыбается мне нахально и неуважительно, а я, вне себя, хватаю дизайнерскую вазу, что стоит справа, и со всей силы швыряю ту на пол. Дополняя криком.
Обе девушки подпрыгивают, но он не вздрагивает ни на йоту.
Чёртов мудак!
— Она стоила двадцать тысяч евро, — говорит он.
— Иди на х*й! — кричу я.
Дамиано застёгивает штаны и крадущимся шагом приближается ко мне. Окидывает меня взглядом с ног до головы и останавливается, прежде чем коснуться босыми ногами осколков хрусталя.
— Вон, — мрачно говорит он. Никто не двигается, поэтому он поворачивается к двум девушкам. — Вон! — рычит, и обе подскакивают на месте. Они встают с постели, берут свою одежду и выбегают в коридор. Мгновение спустя его чёрные глаза возвращаются ко мне — дикие, опасные. По моему позвоночнику пробегает дрожь, но я не позволяю себе поддаться страху. Это война, а я Риццо.
— И вот ты здесь, злая и униженная, в моей спальне и бросаешь ценные вещи на мой грёбаный пол, — бормочет он. — Не будь я вежливым мужчиной, тебя бы уже привязали к дереву на холоде, и ты удобряла бы мой сад своей кровью. — Дамиано подходит ближе, я отступаю. — Или я могу сделать с тобой то же, что делал с теми двумя до того, как ты выступила с этой хернёй.
— Многого хочешь, — бросаю ему вызов.
Босой ногой он отодвигает осколки стекла, продолжая лениво продвигаться вперёд.
— Думаешь, я не смогу этого сделать? Ви, тебе хватило одного ужина, чтобы раздвинуть ноги, — выпаливает он, и я сжимаю кулаки. — Я могу просто щёлкнуть пальцами, — продолжает он, и я теряю самообладание.
Стараясь не наступить на осколки, я бросаюсь к нему, и без малейшего проблеска ясности сознания даю пощечину.
— Я тебе не чёртова шлюха!
Повернув голову, он замирает на пару секунд, затем касается щеки и смотрит на меня, тёмный, как безлунная ночь.
— Неправильный ход, — скрежещет зубами он.
Дамиано хватает меня за запястье, и прежде чем успеваю опомниться, я оказываюсь прижатой к стене.
Его рот в миллиметре от моего, его дыхание на моём лице, его чёртов парфюм кружит мне голову.