— Ты в порядке? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. От Сальваторе ни следа.
Она кивает, и моё сердце снова начинает биться. План был совсем другой, твою мать! Я задаюсь вопросом, где мои люди или люди Риццо — здесь, кроме нас, никого нет. Вито стонет у меня за спиной, пытается подняться с пола, но я хватаю пистолет и оглушаю его прикладом. Стою неподвижно под светом дверного проёма и обдумываю, как лучше поступить. Планы были не такие!
Я поднимаю руку, вытягиваю её за косяк, и зелёный луч лазерного прицела останавливается на тыльной стороне ладони.
— Ёпт… — Кусаю внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать гнев, который снова меня охватывает, и чувствую, как что-то тёплое стекает по горлу. Касаюсь в этом месте пальцем: кровь.
«Успокойся. Думай».
Мы должны выбраться отсюда, сейчас же.
«Дыши. Должно быть решение».
— Дамиано, что ты теперь будешь делать? — слышу я с лестницы.
— Твоя смерть лишь отсрочена, Сальваторе, не расстраивайся из-за такой мелочи, — дразню я.
Он разражается смехом.
— Ты один, сукин сын, а по саду расставлена расстрельная команда! Что, бл*дь, собираешься делать, а?
Сальваторе прав, но не учитывает, что я — не он. Я грёбаный Греко.
— Первое правило нашего мира гласит: не считай себя победителем, пока у твоих ног не лежат трупы врагов. Я всё ещё здесь, Сальваторе. На ногах и чертовски взбешённый, и это должно заставить тебя дрожать, — отвечаю я, доставая мобильник из заднего кармана. Вито, может, и предвидел мои шаги, но не все. Я нахожу контакт Дэйва, открываю сообщение и пишу всего одно слово:
Сейчас.
Я бы предпочёл оставить этот козырь в запасе на случай, если обстоятельства сложатся ещё хуже, но другого выхода не вижу. Я убираю телефон, глубоко вдыхаю, глядя на Людовику в другом конце комнаты. Медленно киваю, и она начинает вставать. Она дрожит, Ви устала, на её лице отпечатались следы пережитого, и я отдал бы всё на свете, чтобы повернуть время вспять и избавить её хотя бы на мгновение от всех тех ужасов, которые с ней произошли, но такой силы у меня нет. Единственное, что могу сделать сейчас, — это просто вывести её отсюда живой. Так, я жду секунды, которые кажутся вечностью, и когда вижу, как белый дым поднимается к окнам, заслоняя обзор, я приседаю и начинаю пробираться к ней. Ви смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и когда я оказываюсь в паре метров от неё, бросается ко мне и обнимает за шею.
— Ты здесь… — шепчет она, когда я отталкиваю её от окна. — Ты здесь…
Долгий миг смотрю на неё, ласково прикасаюсь к её лицу, целую в лоб.
— Нам нужно двигаться, — говорю я, и она кивает. — Ты всё помнишь?
— Да, но всё пошло не так, как…
— Это неважно, Ви. Я хочу увидеть закат над Эгадскими островами, пока буду жаловаться на наших детей, помнишь?
На её лице появляется медленная, прекрасная улыбка.
— Будь осторожен, — говорит она очень нежным голосом.
— Ты тоже.
Жду, пока Ви приблизится к второстепенной лестнице, и, увидев, что она скрылась внизу, бегу к комнате охраны. Стреляю в замок и вхожу, держа в руке пистолет, но там никого нет. Куда, чёрт возьми, все делись?!
Подхожу ближе к мониторам камер, разбросанных по всему периметру дома, нажимаю кнопку автоматического открытия на двух въездных воротах, а затем кнопку закрытия всех пуленепробиваемых ставней на окнах.
— Пошли на х*й, грёбаные сербы, — шиплю я.
Из заднего кармана достаю телефон и нахожу ответное сообщение от Моргана.
У меня член в штанах встал, бл*дь!
Я приподнимаю бровь, вздыхаю и медленно качаю головой.
— Боже правый, да он ещё и социопат… — бормочу я. Бросаю взгляд на мониторы, внимательно слежу за движением в саду, а затем закрываю ворота. — Теперь посмотрим, у кого член больше, мудаки.
Хватаю пистолет и возвращаюсь в гостиную. Вито пришёл в себя, хотя явно не в лучшей форме. Он склонился над подлокотником одного из диванов, ругается, прижимая руку к травмированному глазу.
Гордо задрав подбородок, уверенной походкой иду к нему, несмотря на сильную головную боль, и, подойдя, снова хватаю Вито за волосы. Я почти поднимаю его, а он пытается схватить меня за руку, но безуспешно.
— Вот и конец, — заявляю я.
Он заливается смехом, пытается ударить меня в живот, но я легко уворачиваюсь.
— Мои сербы прикончат тебя в мгновение ока, идиот! — шипит в ответ.
— Ох, этому потребуется целая команда врачей, — слышу я позади себя. Пронзительный голос, стук каблуков по мраморному полу.
Вито крепко держит меня за руку, его здоровый глаз смотрит мне за спину.
— Ан-Анджела?.. — его голос дрожит, это хорошо.
— Донна Анжела, для тебя, Вито.
Она останавливается рядом со мной, прекрасна, как всегда, держа за руку Людовику.
— Где, бля… Где, бл*дь… ты была, сука?! — кричит он ей в лицо.
— Я была здесь всё это время. Ты позаботился окружить дом, не заглянув внутрь… Какая глупость.
Она подходит к нему, а я встаю позади Вито, удерживая его, пока Анджела
захватывает между ладонями его лицо. От её прикосновения он начинает извиваться, кричит. Вито знает, на что она способна. Он знает, как она вырывает правду из своих несчастных жертв. Анджела внимательно осматривает его, сначала с одной стороны, затем с другой.
— Отличная работа, Греко, — хвалит она, быстро взглянув на меня, и снова любуется следами моей ярости. — Хотя я бы не просто причинила ему боль. Я бы заставила его проглотить свой глаз, — откровенно говорит она.
Людовика вздрагивает, в шоке глядя на неё.
— О, дорогая, меня зовут Анджела, это правда, но это не значит, что я ангел. Или значит? В конце концов, говорят, что Смерть — ангел, верно?
— Ты просто шлюха, которая заглотила тысячу членов, чтобы оказаться там, где ты сейчас, — огрызается на неё Вито, и она лениво смотрит на него, широко улыбаясь.
— Дамиано?
— Да, Анджела?
— Можно? Я знаю, что это твоё, но скажи, пожалуйста, можно!
— Нет, нельзя.
— Проклятье! — возмущается она, словно ребёнок, которому запрещено есть сахарную вату.
— Я никому не принадлежу! — огрызается Вито.
— Конечно, принадлежишь. Думал, что сможешь всех нас обмануть? — вмешивается Людовика. — Неужели ты правда думал, что, придя сюда и разыгрывая всю эту чушь, победишь? — Она подходит к нему, глядя с отвращением. — Я тебе доверяла. Он тебе доверял! — добавляет она, кивая на меня. — Ты как грязь, Вито. Прилипаешь к подошвам наших дизайнерских туфель, как болезнь, готовая всех заразить.
— Лулу…
— Не называй меня так! — Ви приходит в ярость. — Ты чуть меня не убил!
— Тебя бы никогда не ранили!
— Мне плевать на твои псевдозаверения. Ты украл, ты предал, и ради чего? Потому что хотел оказаться выше всех остальных? Ты бы не получил меня, даже будь единственным, кто выжил.
— Людо… Людо, пожалуйста… — зовёт он, но Ви уже повернулась спиной. И, глядя, как она садится в кресло, я не могу не гордиться ею. Если бы я умер, уверен, Людовика бы точно знала, как вести дела на моём месте, и, возможно, однажды она стала бы даже лучше, чем Анджела.
— Итак, мы все здесь. — Амато подходит в своём безупречном костюме, за ним следуют Скиллаче. — Все здесь ради тебя и твоих проклятых сербов. — Он останавливается напротив Вито, который резко кашляет и что-то невнятно бормочет.
— Да, Яконо, мы все здесь, — скучающим тоном говорит Франческо Скиллаче.
— Думаю, он ещё не догадался, — возражает Джузеппе.
— Ты так считаешь? Судя по его единственному глазу, он, похоже, в реальном ужасе.
— Это из-за моего присутствия, — вступает в разговор Анджела. — Как пытаю людей я, не может никто.
— Есть новости о тех двух психах? — спрашивает Амато, имея в виду Моргана и Дэйва.
— Пусть играют, Харон, они же мальчишки, им нужно выпустить пар, — успокаивает Анджела, наливая себе выпить из тележки с напитками, которая чудом уцелела.
— Мой отец всё ещё где-то в доме, — говорит Людовика.