— Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает...
— Странно видеть тебя снова, — шепчу я, понимая, как сильно изменился Вито за эти годы.
Обращаю внимание на широкие плечи под тёмным пиджаком, на точёную шею, что выступает из рубашки, завязанной галстуком. И Вито делает то же самое, но, пожалуй, в более медленной, почти раздражающей манере. Он бросает мне полуулыбку.
— Для меня же ты ещё красивее, чем я помню, — тихо говорит он и касается моей руки, забирая чемодан.
Я прикусываю нижнюю губу, маскируя раздражение нейтральным выражением лица. Странно видеть его спустя столько времени. От того, что мы пережили вместе, не осталось ничего. Всё сгорело.
— Давай, идём сюда, — говорит Вито бесцветным голосом и направляется к выходу; мне остаётся только следовать за ним.
Оказавшись на улице, мы садимся в чёрный седан. Машина быстро встраивается в транспортный поток. Я прислоняюсь головой к подголовнику, пока перед глазами проносится дорога.
— Мы поедем на машине? — язвительно спрашиваю я, глядя наружу. Мои веки тяжелеют, потребность во сне становится настоятельной.
— Вот, это твой, — говорит Вито, протягивая мне что-то. В моих руках оказывается совершенно новый телефон. — Отдай мне другой, пожалуйста, — добавляет он, не глядя на меня.
— Я правда должна? У меня есть жизнь по ту сторону океана, которую я хотела бы продолжить без лишних вопросов.
Вито медленно поворачивается ко мне и, прежде чем заговорить, просто смотрит на меня.
«Прекрати на меня пялиться».
— Да, ты действительно должна.
— Ваши правила такие...
— От этого зависит твоя безопасность, — уточняет он, не моргнув глазом.
И неожиданно, вдали от дома, с мужчиной, которого я не хотела встретить, и который сидит рядом со мной на заднем сиденье этой машины, в милях и милях от моих близких, я на мгновение чувствую себя потерянной. Я сдерживаю слёзы, лезу в сумку и достаю свой iPhone.
— Тот, что ты мне дал, отстой, — шиплю я, выключая телефон и передавая гаджет ему.
— Тебе не понадобится, — обрывает он. Вито вытаскивает сим-карту из моего телефона и перочинным ножом разрезает её на две части, а затем прячет во внутреннем кармане пиджака вместе с телефоном.
— Эй! Что, чёрт возьми, ты сделал?! — возмущаюсь я. Не дрогнув, он серьёзно смотрит на меня.
— Я уже говорил тебе, от этого зависит твоя безопасность. У тебя есть компьютер?
Я стискиваю челюсти, сжимая кулаки между бёдер.
— Нет, — лгу в ответ. Ноутбук я положила в чемодан после досмотра в аэропорту. Бля, не позволю ему разрушить всю мою жизнь.
— Ты уверена? — спрашивает он. Голубые глаза пристально вглядываются в меня.
— Я тебя больше не узнаю, — говорю с яростью, и он снова одаривает меня полуулыбкой, которая, как знаю, подобает случаю.
— А вот ты не изменилась ни на йоту, — самодовольно бормочет он.
Хочется ответить ему, как мне всё ненавистно в мире, в котором он живёт. Что ненавижу смерть так же сильно, как и то дерьмо, на котором они обогащаются, но я промолчу, в этом нет смысла. Вито такой же, как все, хотя в детстве я верила, что он, каким-то образом может спастись. Я отворачиваюсь к окну и смотрю на проносящиеся мимо здания, людей, машины, светофоры и, не заметив как, засыпаю.
— Людовика? Людовика, проснись, мы приехали.
Я открываю глаза и с огромным усилием фокусируюсь на лице Вито прямо над
моим. Такая близость пугает, и я вздрагиваю, пытаясь укрыться на другой стороне сиденья. Его молодое лицо темнеет.
— Ты не должна меня бояться, я никогда не причиню тебе вреда, — говорит он, протягивая мне руку, на которую смотрю с опаской. Его взгляд смягчается. — Давай, нас ждёт самолёт.
Я смотрю через лобовое стекло и понимаю, — мы находимся в ангаре, в нескольких сотнях метров перед нами стоит частный самолёт.
— Твой багаж уже погрузили, остальное доставят на виллу «Никс» через несколько дней. А теперь пойдём.
Он протягивает руку, ожидая, что я приму помощь.
— Справлюсь сама, — говорю сквозь зубы. Не хочу, чтобы он прикасался ко мне. Из машины я выбираюсь, оцепеневшая и с пульсирующей головной болью от недосыпания. — Боже, как же здесь светло! — жалуюсь я, надевая на нос очки, которые не помню, как сняла.
— Это Италия. Ты снова привыкнешь, — хмыкает он.
Я следую за ним к самолёту на ставших пыткой каблуках, поднимаюсь по трапу и сажусь в кресло, на которое мне указывает.
— Меньше чем через час мы будем дома, ты сможешь отдохнуть, как только доберёшься. А пока что кресло полностью раскладывается, если предпочитаешь поспать.
Наблюдаю, как Вито занимает место в другом конце коридора.
— Вообще-то, я бы хотела кровать.
Его глаза смотрят на мои.
— У тебя она тоже будет.
— Неужели? На мгновение я подумала, что ты заставишь меня спать на полу, — усмехаюсь саркастически, поворачиваясь к иллюминатору, и через мгновение обнаруживаю Вито сидящим в кресле напротив моего.
Он наклоняется и берёт меня за руки.
— Почему ты так думаешь?
Я смотрю, как его пальцы касаются меня, как естественна его поза, и удивляюсь, как он может притворяться, что всё это время не прошло, как он может делать вид, что ничего не случилось. Я убираю руки и пожимаю плечами.
— Это была просто шутка.
— Нет, не шутка. Ты важна для меня, — говорит он. — Ты важна для нас, — добавляет быстро.
Я снимаю туфли, сворачиваясь калачиком на своём сиденье. Мне хочется ответить, что его слова смешат меня, но я избегаю этого.
— Нет, — говорю с уверенностью.
Вито долго смотрит на меня, затем откидывается на спинку сиденья и двумя пальцами касается подбородка.
— Он поручил подготовить для тебя самую большую комнату. В твоём распоряжении отдельный маленький спа-салон и тренажёрный зал. Сон на полу даже не рассматривался, Лулу.
— Людовика, пожалуйста, — говорю в ответ, и Вито улыбается.
— Я тебя так сильно пугаю?
Я не отвечаю. Прижимаю ноги к груди, и он вздыхает.
— Окей, хорошо, — говорит, выдыхая тонну воздуха. Вито опирается локтями на колени, наклоняет голову вперёд. — Я знаю, что это путешествие не входило в твои планы, но так просил твой отец, чтобы защитить тебя. Мы семья, Людовика, хочешь ты того или нет, и мы заботимся о каждом её члене.
— Я не Греко, — отвечаю с досадой.
— Это ничего не меняет.
— О, ещё как меняет. Я не настолько глупа, чтобы думать иначе.
— Людовика…
— А что с ним? Где он, а? Трахается с какой-нибудь шлюхой по всему миру? И не отвечай «нет», Вито, я тебе не поверю, — выпаливаю на едином дыхании, снова злая и очень разочарованная.
— Людо…
— Людовика, Вито! Меня зовут Людовика! — повторяю с яростью.
К нам подходит стюард, что-то говорит Вито на ухо, после чего он поднимается со
своего места и пересаживается на другое.
— Мы готовы к взлёту. Пожалуйста, пристегни ремень безопасности, — вежливо просит меня.
— Я уже пристегнулась, — нервно отвечаю я.
Двигатели набирают обороты, я выглядываю наружу, и через мгновение тяга прижимает меня к сиденью. Я закрываю глаза, дышу, притворяюсь, что нахожусь в другом месте, но мои мысли всё время возвращаются к нему. Дамиано.
— Никс, как греческая богиня тьмы, — шепчу я так тихо, что уверена, Вито меня не услышит.
— Да, — отвечает Вито.
— А вилла «Бригида»?
— Она всё ещё существует, там живёт донна Агата.
В горле завязывается узел. Донна Агата, мать Дамиано.
— И как она?
— С тех пор как умер Дон Розарио, дела у неё идут не очень хорошо.
— Почему?
— Она говорит, что устала жить без него.
Я смотрю на профиль Вито, а он через некоторое время начинает смотреть на меня в ответ.
— Жизнь иногда выкидывает фокусы, особенно когда ты привык делиться своими эмоциями с кем-то важным. — Я сжимаю зубы. Я прекрасно понимаю, на что намекает Вито. — Мы скучали по тебе, — добавляет он, и я чуть не вскрикиваю.