Литмир - Электронная Библиотека

Подойдя к их повозке, он галантно предложил обеим дамам руку, и лично помог им спуститься по приставленной деревянной лесенке.

— Простите пожалуйста, что встречаю вас так скромно, — тепло улыбнулся он, — но друзья Иньиго, мои друзья, так что я решил, что если лично встречу вас, вам это будет приятнее.

Глаза у Павка Миркович расширились, а улыбка с лица Катарина Косачи стала спадать. Чтобы их лично вышел встречать сам вице-канцлер Святой Римской церкви, только потому что приехали друзья маркиза? Катарина резко пересмотрела все свои ироничные высказывания на этот счёт и склонившись, поцеловала перстень на протянутой руке кардинала.

— Это мы просим у вас прощение, ваше преосвященство, — заговорила она, — мы только что прибыли в город и не знаем, где остановиться.

— Тогда только у меня, — безапелляционно ответил тот, — я собирался пойти в Апостольский дворец, но ради гостей останусь дома.

Сказано это было спокойно и как само собой разумеющееся, но обе женщины переглянулись.

— Простите, я вас не представила, — спохватилась придворная дама, — Ваше высочество, позвольте вам представить кардинала Родриго Борджиа, вице-канцлера Святой Римской Церкви.

Лицо Родриго даже не дрогнуло при «Ваше высочество», он лишь склонил голову.

— Ваше преосвященство, позвольте вам представить Её высочество, королеву Боснии, Катарину Косача-Котроманич, — продолжила Павка Миркович, и хотя она лично не знала кардинала, но чтобы королева представляла сама себя, до такого они слава Богу ещё не опустились.

— Ваше высочество, — Родриго Борджиа показал на свой дом, — я рад приветствовать вас у себя и в Риме.

— Спасибо, ваше преосвященство, — улыбнулась впервые за этот разговор королева, — последнее время у меня не очень много друзей и такая тёплая встреча для меня вдвойне приятна.

— Хотя не могу не отметить, что вы поступили весьма опасно, Ваше высочество, — спокойно заметил Родриго Борджиа, провожая её внутрь, — завтра о вашем приезде доложат папе, и он спросит, почему вы приехали не к нему, а ко мне.

Катарина Косача разумеется знала протокол, но Павел II, когда она писала ему множество раз и по поводу детей, и по поводу её переезда из Рагузы в Рим, всегда отвечал слишком общими словами и слишком туманно, чтобы ей можно было рассчитывать на его тёплый приём. Так что она поступила так сознательно, поскольку, найдя хоть одно плечо, на которое можно опереться, она больше не чувствовала себя одинокой. И приём, оказанный ей Родриго Борджиа стал тому отличным доказательством.

— Мы конечно же это сделаем, ваше преосвященство, только завтра, — ответила она как нужно, а не что думала, — и я найду для папы нужные слова. Вы просто приютили человека, который пришёл к вам с улицы и попросил помощи, не могли же вы, как иерарх католичество церкви отказать ему в помощи?

Родриго Борджиа склонил голову, принимая её ответ.

Они прошли в дом, и Катарине сразу представили шесть девушек служанок, так что королева сама не ожидая, мгновенно окунулась в тот мир, который потеряла три года назад: шелест чистых простыней, запах дорогих ароматов и мыла, всё это было словно далёкое воспоминание о прошлом. Ко всему прочему слуги кардинала были вышколены, предупредительны, а дворецкий не отходил от её покоев, мгновенно решая любой вопрос. Так что, когда она помылась, переоделась и отдохнула, её пригласили на обед, и она тут же дала своё согласие, понимая, что кардинала явно мучают вопросы, о её появлении в Риме. Так что, захватив свою копию договора с маркизом де Мендосой, она в сопровождении Павки Миркович пошла за слугами, и увидела, как кардинал тоже переоделся и выглядел теперь, просто как радушный хозяин в дорогой повседневной одежде.

Увидев королеву, явно посвежевшую после отдыха, он поднялся, за руку провёл её к стулу и посадил, после чего вернулся на своё место хозяина.

— Ещё раз хочу выразить, ваше преосвященство, вам свою благодарность, — сказала она, обращаясь к Родриго Борджиа, — ваша доброта и гостеприимство, просто растопили моё сердце.

— Оставайтесь у меня столько, сколько посчитаете нужным, Ваше высочество, — улыбнулся он в ответ, давая знак слугам, чтобы те начали носить еду.

Когда первый голод был утолён, королева показала Павке Миркович, чтобы та передала кардиналу документ, который она взяла с собой.

— Я понимаю, вам интересна причина моего прибытия в Рим, — объяснила она свой жест, — но наверно будет лучше, если вы просчитаете договор, который мы заключили с маркизом де Мендосой, так вы сразу получите ответы на многие свои вопросы.

Родриго Борджиа склонил голову, взял документ в руки и стал читать, в некоторых местах, его брови подпрыгивали вверх, а в некоторых лицо принимало задумчивое выражение. Закончив, он вернул договор и тяжело вздохнул.

— Вот значит как, — сказал он, — покровительство, помолвка и права на боснийскую корону, через вашу дочь. Даже навскидку, я вижу кучу проблем, связанных с этим.

Катарина Косача улыбнулась кардиналу.

— Рим и раньше вмешивался в вопросы боснийской короны, ваше преосвященство, — спокойно ответила она, — Венгрия же сейчас владеет севером Боснии, так что я всё это прекрасно понимала, когда давала согласие на эту помолвку, но ваш друг был слишком красноречив и к тому же, выглядел как человек, который может решить эти проблемы, поэтому я и согласилась.

Родриго Борджиа задумчиво посмотрел на королеву, поскольку она ещё не знала, что творилось в Риме, связанное с именем его друга и его имя здесь не было в фаворе нигде, кроме этого дома и ещё, может быть, нескольких других. Так что то, что Иньиго залез прямо с ногами сначала в папскую кормушку, а теперь ещё в политические расклады Павла II, на которые тот уже имел виды, только добавится к проблемам квасцов, а не компенсирует их.

«Хотя конечно, если принцесса будет доставлена в Рим, это решит многие проблемы, — покивал он своим мыслям, — папа сможет конечно и дальше чинить Иньиго различные препятствия, но и пальцем не сможет его тронуть, не вызвав возмущение всего латинского мира».

— Могу я задать вам личный вопрос, Ваше высочество? — внимательно посмотрел он на королеву, и та кивнула, вместо ответа.

— Почему в этом договоре нет упоминания вашего старшего сына? — поинтересовался Родриго Борджиа.

Взгляд Катарины Косача на мгновение сломался и проступило лицо матери, которая страдала от потери детей, а не королевы, потерявшей своих наследников.

— Маркиз дал мне слово, поискать его, но, к сожалению, отказался вписывать Сигизмунда в наш договор, — честно призналась она в том, что причиняло ей самой боль, — если только конечно он каким-то чудом сам не вернётся в христианский мир, оставшись при этом верным сыном католической Церкви.

Родриго Борджиа в это не верил, да и сама королева похоже тоже, так что он решил предупредить её об опасности, которая появлялась, в связи с этим договором.

— Хочу вас тогда предупредить, Ваше высочество, новый папа не так милостив к Иньиго, как прошлый, так что боюсь, вам не стоит вне стен этого дома, показывать этот договор, пока он сам не приедет сюда с вашей дочерью. Поскольку это может быть для вас очень опасно.

Глаза Катарина Косача расширились.

— Простите ваше преосвященство, но вы сказали, когда, а не если? — решила уточнить она.

— Мы знакомы с Иньиго давно, — Родриго Борджиа легко улыбнулся, — и я часто раньше в его отношении думал «если», но сегодня говорю уже «когда».

— То есть у вас нет сомнений в том, что он сможет её вернуть? — сердце у королевы от радости забилось, от ещё одного кусочка надежды, данного ей посторонним человеком.

— Если она жива, она будет вам возвращена, — спокойно ответил он, — ну или он сложит свою буйную голову, предпринимая усилия по её освобождению. Маркиз не из тех людей, которые отступают от своих планов, даже если это грозит лично ему большими неприятностями.

Катарина Косача задумалась и кивнула.

— Что же касается вашего гостеприимства, ваше преосвященство, — сменила она тему, — маркиз оставил содержание для моего двора, так что единственное, что я вас ещё попрошу, помочь мне с выбором дома в Риме.

47
{"b":"982731","o":1}