— Сергио, привлёк к делу какого-то освобождённого с галер раба, который был паломником, — вздохнул сеньор Аймоне, — тот две недели мучал нас, чтобы мы не выглядели, как он сказал «переодетыми в паломников, бандитами с большой дороги».
Я тихо рассмеялся, удивившись тому, что хоть таких распоряжений я не оставлял, Сергио хватило ума это сделать самому.
— Одежда паломников у вас есть? Карту подхода к землянке я передам сеньору Валерану, после поездки, — спросил я у него.
— Вы её подготовили? — с улыбкой поинтересовался он, — хотя конечно, кому ещё.
Я не успел ответить ему, как раздались осторожные шаги, и вниз к нам заглянуло ещё одно лицо, с широкой бородой и усами.
— Тихо! — прижал я палец к губам, видя, как расширяются его глаза.
Он бросился вперёд и так сильно меня прижал к себе, что у меня едва не хрустнули рёбра.
— Тихо! — обречённо говорил я, видя, как по его глазам начинают течь слёзы.
Бургундец, хоть ничего не говорил, но по его состоянию было видно, как он потрясён этой встречей.
— Идёмте, — я обратился к нему, — у нас не так много времени.
Он отпустил меня, кивнул и мы, выбравшись из трюма, пошли к борту, и перебрались на мою лодку. Я сначала отгрёб подальше от корабля, затем поднял парус, и мы пошли на север, ближе к верфям.
— Слушайте и запоминайте, сеньор Валеран, — когда мы приблизились к ним, я стал показывать ему места, где был сам, рассказывать с какого места будет лучше подойти и на какие именно причалы направить брандеры.
— Обратите внимание вон на тот склад, — я показал ему рукой нужный, — один из кораблей обязательно должен прийти туда, — там хранится пенька, так что вспыхнет моментом всё.
Он кивнул и щурясь, всё запоминал.
— Ветер сейчас чувствуете? — я послюнявил палец, подняв его вверх, — нам нужен другой, тот, что идёт к верфям, но сильно долго ждать мы не можем, станут задавать вопросы почему вы так долго стоите, так что, если завтра или послезавтра ветра не будет, нападайте как сможете.
— Понимаю, — кивнул он.
— Так, теперь дальше, отход, — я достал карту и выбив искру из огнива, поджёг огарок свечи, свет от которого, закрыв своим телом, я направил в сторону бумаги.
— Я нарисовал подробно, шесть экземпляров, — тихо стал показывать я ему, что они направив корабли в сторону верфей, не должны идти на лодках ни в Галату, ни тем более против течения в сторону Босфора, а высадившись на берег, должны разбиться на маленькие группы по два-три человека, дальше идти не спеша и не привлекая к себе внимания, к моей землянке на север, и там уже собравшись, дождаться корабля рагузцев.
— Да, это я знаю, — кивнул он, на мои последние слова, — мы это обсуждали с Сергио.
— Просто боюсь за вас, — хмыкнул я, — где я ещё найду таких же сумасшедших, как я сам?
Он тоже весело улыбнулся мне.
— Тут, с вами не поспорить.
— Ладно, на этом всё, — я передал ему шесть одинаковых карт, — мне нужно отвести вас на корабль, а самому приступить к рыбалке. Главное, о том, что видели меня, пусть все молчат.
— За своих людей поручусь, а вот за себя лично нет, — он покачал головой, — Великий магистр и Сергио из меня все соки выпьют.
— Ладно, тогда на ваше усмотрение, — хмыкнул я, направляя лодку в обратный путь.
Он явно многое хотел спросить у меня, но соблюдая тишину, мы вернулись в Галату, ему подали лестницу и мы простились, просто пожав друг другу запястья, каждый уходя заниматься своим делом.
Я повернул лодку обратно, чтобы утром снова маячить перед верфью, и стараясь успокоить свои мысли, которые были заняты переживанием, от недавно случившихся приятных встреч и таких родных мне лиц.
«Сергио молодец, — думал я, — хорошо придумал с тем, что переодеть рыцаря в паломника, будет тяжелее, чем казалось мне, когда я это только планировал, сам это на себе прочувствовал, уходя на гору Афон».
За горизонтом проснулись первые робкие лучи солнца, лишь краем окрашивая горизонт в нежно-розовый цвет и пустив по воде первые солнечные отблески.
«Закончу сегодня пораньше, — решил я, что пусть останусь без улова, но зато смогу отдохнуть после стольких бессонных ночей, проведённых здесь, рядом с верфями султана».
Глава 3
29 сентября 1465 A. D., Константинополь, Османская империя
Ближе к рассвету, великого визиря пропустили в опочивальню султана, и он, склонившись у самого ложа, тихо, но настойчиво позвал повелителя по имени, зная, что за такое пробуждение в другое утро можно было лишиться головы, но зная и то, что за молчание этой ночью, он мог её лишишься совершенно точно.
Султан открыл глаза, увидел склонённого над собой визиря с лицом, которое тот тщетно пытался сохранить спокойным, и сразу сел, растирая лицо ладонями, чтобы сбросить с себя сон.
— Говори!
— На верфи в заливе напали, повелитель, — визирь не стал ходить вокруг да около, понимая, что плохие новости нужно говорить, как есть, — сейчас там большой пожар и ветер раздувает огонь, перекидываясь на другие склады.
— Какие именно склады? — султан осознавая произошедшее, поднялся и слуга сразу накинул ему на плечи халат, на что тот раздражённо показал ему жестом уйти.
— Первым загорелся склад с пенькой, потом со строевым лесом, повелитель. Сейчас горит хранилище с дёгтем, в общем всё, что было запасено нами на зиму.
Султан прошёл к окну, сам отдёрнул рукой полог и посмотрел на север, за залив. Самого огня не было видно, верфи стояли на другой стороне залива и много севернее, скрытые изгибом берега и строениями, но над тем местом, чернее ночного неба, поднимался и расползался в предрассветной серости толстый столб дыма, и по одной только его толщине было понятно, что горит не одна постройка.
— Кто напал? — не оборачиваясь, спросил он, стискивая зубы в начавшей душить его ярости.
— Четыре корабля, повелитель. Брандеры. Они подошли со стороны залива под флагами Генуи, — отвечал Махмуд-паша строго, сухо и только по делу.
— Генуи? — удивился султан вроде бы спокойно, и от его тона визирь внутренне подобрался.
— Сколько говоришь их было?
— Те, кто видел, говорят про четыре, больше в темноте и в дыму никто не насчитал.
— Где мой флот?
Визирь помедлил лишь мгновение.
— Ушёл, повелитель, на защиту Галлиполе. Последние корабли покинули гавань позавчера. Оставались только две галеры: одну перевели ближе к заливу, вторая, стояла у самых верфей.
Султан отреагировал немедленно на эту информацию.
— Удар по верфям Галлиполе был для нас ловушкой, — сухо констатировал он масштаб, кем-то спланированной операции, — наказать всех, кто принёс нам эту информацию. Наша сторожевая галера, если она видела, как четыре чужих корабля спокойно подошли к моим верфям и подожгли их, почему никого не предупредили на берегу?
— Они заметили корабли слишком поздно, повелитель. Их сначала приняли за своих, идущих с моря, а пока разобрались, брандеры уже были у причалов, их подожгли изнутри, сами же нападавшие ушли на лодках в темноту. Течением и ветром огонь с кораблей погнало на берег и склады. Ветер южный, повелитель, идёт прямо на верфи.
— Кто их упустил? Кто стоял на страже залива, кто отвечал за то, чтобы к моим верфям не подошла даже рыбачья лодка без спросу?
— Стража Золотого Рога, повелитель и начальник верфей.
Султан молчал, и по его взгляду, великий визирь понимал, что сейчас лучше молчать и не поднимать глаз.
— Всех, кто этой ночью стерёг залив и верфи, казнить, — сказал наконец султан, и голос его был тих, — сделать это сейчас, до того, как я выеду из дворца, чтобы оценить ущерб лично. Начальника верфей, старших над стражей и тех, кто стоял на галере и не поднял тревоги, казнить всех до одного.
— Будет исполнено, повелитель.
— Перекрыть все выходы из города, и если у меня не осталось здесь флота, наймите рыбаков, пусть прочешут Босфор и все ближайшие бухты, а также немедленно докладывают, если обнаружат подозрительных людей на воде, или на суше. Ещё пустите конные патрули по дорогам, и поймайте мне тех, кто поджёг мои верфи.