— Да, конечно, нигде такую уже не встретишь из нового, — кивнул он.
— Кое-где я заметил следы её ремонта, — объяснил ему я, — причём взгляд зацепился за то, что отличие только по цвету раствора, а толщина шва и формат плинфы в местах ремонта неотличимы от старой кладки, что готовит о том, что тот, кто это делал, явно может возводить и оригинальную кладку.
— Поинтересуюсь у отца Никанора, к кому они обращаются, — кивнул он, — надежда слабая, но почему нет.
— Кладка стены у Эски-Сарае такая же, кстати, — напомнил ему я, — так что нас устроит каменщик такого уровня, а главного мастера поищем среди учеников тех, кто сейчас занят на султанских стройках, что ещё нам делать, если султан нас опередил.
— Займусь, — кивнул мастер, и мы с ним попрощались, поскольку у каждого было просто куча работы. Сегодня мне нужно было посетить старика Георгиоса, поскольку наконец был готов и аккуратно сделанный бочонок из стянутых пробковых кругов, и гарпун с отделяющимся оголовьем, которое после попадания, поворачивалось поперёк. Я не стал мудрить, а взял из нейроинтерфейса самую простую и надёжную конструкцию, которую мог выполнить любой местный кузнец.
* * *
— Явился, — проворчал старик, помогая мне вытащить лодку на берег.
— Вы вот ворчите на меня, дядюшка Георгиос, — стал бурчать я тоже, — а я вам привёз кусочек халвы, сделанной из кунжутных зёрен.
Старый рыбак удивлённо на меня посмотрел.
— Чего это ты так расщедрился? — удивился он.
— Будем отмечать! — радостно ответил я, показывая на привезённые снасти, лежащие в лодке.
— Это если они сработают, — уточнил он, — а если нет?
— Тогда я съем халву один, — заметил я, — знали бы вы какая она вкусная! М-м-м, пальчики оближешь, не то, что эта надоевшая мучная.
— Ты про эту халву? — спросил он, пока я там разглагольствовал, он нашёл мою корзинку, достал из неё завёрнутую в ткань халву и отправляя её целиком себе в рот.
Я открыл рот, а он стал тщательно жевать, облизывая пальцы.
— Слушай, и правда вкусная, жаль ты отказался её попробовать, — на полном серьёзе сказал наглый старикан.
— Хоть бы кусочек оставили, дядюшка Георгиос! — печально вздохнул я.
— Я вот ещё что подумал, — сбросил он с себя шутливый тон, — ну поймаем мы большую рыбу, дальше то, что делать с ней будем? Твоя лодка не настолько велика, чтобы везти в ней большую рыбу, а продавать её за полцены старосте той деревне, какой тогда смысл в промысле?
— Новую лодку я не потяну, — закачал я головой, — она под две тысячи акче стоит.
— Без доставки рыбы на рынок, — старик покачал головой, — даже если договоримся с торговцами, чтобы брали по нашей цене, нет смысла даже затеваться.
От его слов я сел на борт лодки и задумался.
— Может договориться со старостой, чтобы он возил нам рыбу в Город, пока мы не накопим на большую лодку? — предложил я, — весной это сработает, летом думаю они не довезут большую тушу, протухнет она, несмотря ни на какие траву и водоросли. Вот только сколько может стоить такая доставка?
— Хм, — старик задумался, — если как ты предлагаешь, положить её на мокрую траву, укрыть водорослями и мокрыми тряпками, то пятая часть от проданной цены будет для него более чем достаточно.
— Повозка, волы, водоросли, отдавать часть денег за улов, — пробормотал я, — сколько сложностей, нам проще будем все деньги откладывать, на новую лодку или вообще взять через долг и отдавать потом по частям, я слышал, что так можно сделать.
— Дело говоришь Инико, — кивнул он.
— Я поговорю со старостой, — поднял я на него взгляд, — пятая часть цены от продажи, хорошие деньги для деревни. С торговцами на рыбном рынке договорится отец, он там всех знает.
— О том и речь, — кивнул Георгиос, — старосте из какой-то деревни, не дадут хорошую цену на рынке Константинополя.
— Тогда пойдемте испытывать снасти, — поднялся я с борта лодки, — остальное уже договорим за обедом.
Он кивнул, и мы сначала испытали на пучке туго стянутых камышовых стеблей, как работает гарпун, оказалось, что без нареканий, он входил в связку, оголовье проворачивалась поперёк и держалось на отрыв в то время, как само древко легко при этом отделялось от него, а когда старик стал сильно дёргать линь, смотря не выскочит ли из пучка само оголовье, то оно крепко держалось и даже не думало вылетать оттуда. Признав результат с гарпуном годным, мы перешли на испытание пробкового бочонка, привязывая к нему камни разного веса, и смотря, как он держится на воде, но он тоже показал себя просто отлично.
— Пробка, конечно, дорогое удовольствие, — единственное, что заметил старик, — бурдюк потерять не так жалко будет, но зато твой бочонок рыба под воду так просто не утянет, да и искать её будет по нему легче.
— Наша цель, огромная, — я развёл руки в стороны, — гигантская меч-рыба! Сколько такая может стоить?
— Дорого, — хмыкнул он, — ещё дороже будет стоить такого же размера голубой тунец.
— Я на рынке видел, как двухметровых продают по сто пятьдесят акче, — вздохнул я, — по шестьдесят акче на каждого, после доли старосты, было бы неплохо за одну поездку.
— Ты хочешь делить опять пополам? — удивился он, — притом, что сделал новые снасти и лодка, с землянкой твои?
— Вы же расскажите мне все остальные свои секретики? — я хитро посмотрел на него, — может наговоры какие знаете, чтобы приманить рыбу побольше?
— Я сейчас тебя веслом по спине за наговоры, как протяну сейчас, — прищурился он, но тут же замялся, — ну, есть парочка, конечно, из старых рыбацких поверий.
— Я хочу знать всё! — быстро сказал я, — хочется стать если уж небогатым, то хотя бы знаменитым рыбаком.
Старик расхохотался от моих слов так, что даже стал икать.
— Ты же решил, что у тебя будет наложница, а не жена! — сквозь икоту сказал он, зачем тебе быть знаменитым рыбаком?
— Ну, если я стану знаменитым на всю Галату, — прищурился я, — может, за меня и с небольшим махром согласятся отдать красивую и добрую девушку, и она не будет, например, мою халву одна есть.
— Привози её ещё, кстати, мне она понравилась, — спокойно кивнул он, — халву в смысле, а не жену.
— Да понял я, — жалобно протянул я, начав убирать и мыть посуду, после того как мы с ним поели, — загляну к вам завтра, ещё покидаем гарпун, надо точно быть уверенным, что всё работает и отдать кузнецу остаток денег.
— Добро, — кивнул он, даже не двинувшись, чтобы помочь мне с уборкой, но зато хотя бы помог с лодкой и снастями.
Глава 25
15 декабря 1465 A. D., Рим, Папская область
Небольшой обоз Катарины Косачи проехал через ворота Сан-Паоло и сидящая рядом с ней Павка Миркович, спросила королеву.
— Ваше высочество, давайте я отправлю сына, поискать нам место для временного убежища?
— Не стоит Павка, — Катарина покачала головой, смотря как Вечный город живёт своей жизнью и не обращает внимания на то, что королева, пусть и разрушенного османами государства, прибыла к его ногам.
— Где мы тогда будем жить? — удивилась придворная дама.
— Проверим связи маркиза де Мендосы, — спокойно ответила Катарина Косача, — о которых он нам столько говорил.
— Новостей от него или Радомира, по-прежнему нет? — поинтересовалась Павка Миркович.
— Мне известно только то, что приходит с купцами, — покачала головой королева, — он воюет и судя по всему хорошо, если Рагуза выделила нам корабль для проезда в Рим, без всякой оплаты.
За разговорами и обсуждением Рима, они доехали до огромного дворца с высокими кованными решётками.
— Как мне о вас доложить, Ваше высочество? — подбежал к повозке сын Павки Миркович.
— Для начала, просто знакомая маркиза де Мендосы, — легко ответила Катарина Косача, решив проверить насколько далеко простираются связи маркиза.
Оказалось, что даже очень, поскольку сначала к ним выбежал дворецкий, низко кланяясь и распределяя слуг по заданиям, а потом появился молодой, симпатичный мужчина, в красных кардинальских одеяниях, который явно собирался уходить из дома, поскольку для него была уже подготовлена повозка.