Выйдя же на улицу, он впервые за непростой разговор тяжело вздохнул. Он не был уверен, радоваться ли тому, что сумел убедить Лоренцо Медичи, или бояться того, во что он сам согласился ввязаться.
* * *
Когда удививший его своим предложением купец ушёл, Лоренцо поднялся с места и нашёл боснийца, который продолжил заниматься аудитом склада. Отведя его в сторону, Лоренцо спросил.
— Господин Радомир, а вы случайно не знаете маршрут кораблей ваших знакомых из Рагузы?
— Нет, — покачал тот головой, — или вас интересует что-то конкретное, господин Лоренцо?
Флорентиец вздохнул и отвёл его ещё дальше к берегу, чтобы плеск волн заглушил их разговор.
— Мне нужно как-то передать весточку на Родос, — тяжело вздохнул он, — Иньиго не оставлял мне никаких инструкций и распоряжений на то, как управлять большим количеством портовой инфраструктуры.
— А она у вас есть? — удивился босниец.
— Может появиться, — кивнул Лоренцо, — и поэтому я боюсь ошибиться.
Радомир подумал, он-то понимал, что тот человек, который нужен Лоренцо, гораздо ближе, чем тот думает.
— Хорошо, напишите письмо, я постараюсь сделать так, чтобы его увидел нужный вам человек на Родосе, — ответил он, чем очень обрадовал флорентийца.
— Спасибо, господин Радомир! — он схватил его за руку,- вы словно моя путевая звезда здесь! Всегда приходите на помощь в сложную минуту!
— Рад помочь, — хмыкнул тот, прощаясь с Лоренцо, чтобы вернуться к своей работе.
* * *
10 октября 1465 A. D., Венеция, Венецианская республика
Совет Десяти собрался из-за срочности, но её причину никому не сказали, так что все собирались в зале долго, недоумевая о том, где же сам дож, который их собрал.
Он появился в сопровождении двух советников и двумя распечатанными письмами в руках. Кратко поздоровавшись с нобилями, он сел на своё место и поднял взгляд на людей.
— Две новости, одна, является следствием другой, и я не мог ждать до утра.
— Говорите, ваша светлость, — устало сказал один из нобилей, — теперь и мы не сможем уснуть.
— Первое, письмо из Константинополя, посол докладывает подробности случившегося пожара на верфях султана, — дож поднял вверх одно из писем, показывая его, — это неслучайность, как сначала пытались представить это сами турки, а целенаправленная диверсия. Четыре брандера подошли ночью к верфям и воспользовавшись попутным ветром устроили гигантский пожар, который уничтожил не только строящиеся корабли, но и все запасы верфи в части строевого леса, пеньки и дёгтя.
Лица нобилей от таких новостей вытянулись.
— Почему их не остановили? — удивился Джорджо Лоредан, — где был их флот…
Тут он осёкся, поскольку они все прекрасно знали, где был почти весь флот султана.
Дож, хмыкнув, кивнул и показал второе письмо.
— Письмо с Родоса, в котором нас благодарят за блестяще выполненную операцию по отвлечению флота султана, — при этих словах Кристофоро Моро поморщился, — и просят отвести наши корабли от Галлиполе, поскольку они свою роль там выполнили.
— Один плюс один, равняется двум? — хмуро поинтересовался один из Совета, — теперь стало понятно, кто сжёг любимую игрушку Мехмеда.
— Совершенно верно, — вздохнул дож, — Иньиго использовал нас втёмную, как приманку для флота султана, чтобы выманить его из гаваней Константинополя, куда он нанёс свой основной удар.
— Насколько велик ущерб? — поинтересовался ещё один нобиль.
— Фактический, не очень большой, — ответил дож, — это новые верфи, не самые большие и не самые важные, но вот политически, это прямое оскорбление и вызов власти султану. Посол пишет, что казни подозреваемых в шпионаже и нерадивых стражей продолжались три дня, так что думаю понимаете, как султан хочет всем показать, что у него всё под контролем.
— Мы будем как-то реагировать на то, что нас использовали, даже не уведомив об этом? — хмуро поинтересовался ещё один старик, на что вместо дожа ответил Джорджо Лоредан.
— Как, синьор? — всплеснул он руками, — Иньиго одной такой операцией сделал больше, чем мы за эти два года войны. Хотя, конечно, официально действия пиратов, которые совершили такой коварный поступок, мы не одобряем, так что предлагаю никак и не отреагировать на эту новость, поскольку мы к ней непричастны. Всё что известно туркам, мы хотели напасть на Галлиполе, но передумали, увидев там весь его флот.
— Никто же в это не поверит, — хмыкнул кто-то из Совета.
— Да нам и неважно это, — пожал плечами дож, — официально Светлейшая ни при чем, можем даже ноту послать в Константинополь, как мы не одобряем действия пиратов, бесчинствующих на море, которое султан объявил своим.
За широким столом раздались смешки.
— Что по самому маркизу? — поинтересовался один из нобилей, — мне не нравится, что он становится слишком непредсказуемым и опасным, а что, если он проберётся во дворец и убьёт султана? Или ещё хуже, выкрадет его жену или наложницу?
В этот раз за столом не смеялся никто, последствия такого шага, прямо унижающего султана и ответную реакцию всей Османской империи, нетрудно было предугадать, тут уже не скажешь, что Светлейшая тут ни при чём.
— Это я и предлагаю обсудить, — тихо сказал дож, — отправляя его туда, мы как-то слабо представляли себе последствия того, на что он способен, обладая такими чудовищными ресурсами, как огромный личный флот, помощь Ордена госпитальеров и наша скрытая финансовая помощь.
— Думаете, ваша светлость, что товары, которые потоком идут с Родоса становятся всё более горячими? — иронично поинтересовался у дожа один из стариков Совета, — и начинают жечь руки уже нам самим?
— Надо взвесить прибыль, которую нам приносит маркиз и политические последствия для Светлейшей, от его действий, — кивнул дож, — а также то, что из этого будет нам важнее.
— Венецианцы, сами отказывающиеся от денег, — вздохнул кто-то за столом, — мир и правда, сошёл с ума.
И в этот раз в ответ не прозвучало ни единого смешка, поскольку и это было чистой правдой.
Глава 5
11 октября 1465 A. D., Бургос, королевство Кастилия и Леона
Епископ Бургоса был сама предупредительность, лично встретил их отряд, лично распорядился, чтобы вставшим лагерем швейцарцам предоставили провизию и проводил гостью к себе во дворец. Он настойчиво предлагал Орнелии отдохнуть, но та вежливо отказалась, сказав, что этот прекрасный город, последняя точка в её долгом пути и она бы хотела поставить её как можно быстрее.
— Как последний? — всплеснул руками епископ Луис де Акунья и изумлённо вскрикнул, — неужели Леон капитулировал перед вами?
— Ваше преосвященство, — девушка позволила себе улыбнуться, — я тут совершенно ни при чём, епископ Калаорры написал в Рим, письмо увидел кардинал Родриго Борджиа, ну а дальше было решением понтифика, утвердить буллу о «Пути святого Иакова» в том виде, в каком её выдал маркизу де Мендосе, прошлый папа.
По лицу епископа пробежала лёгкая улыбка.
— Мне тут и родственник мой написал письмо, — словно между делом заметил он, — вы ведь знаете, что мы с архиепископом Толедо из одного рода?
— Конечно, ваше преосвященство, — ответила Орнелия, — я у него спросила, что я могу сделать, чтобы переговоры с вами были более успешными.
— Ну-ка, ну-ка, интересно, — с улыбкой перебил её Луис де Акунья, — и что же сказал архиепископ насчёт меня?
— Что вы, в отличие от кардинала Антонио Якопо де Венериса, умны и знаете, где проходит та грань, перед которой нужно остановиться, — Орнелия склонила голову, — так что без долгих переговоров предлагаю вам всё, кроме выдачи знака и индульгенций, которые положены за прохождение полного пути.
— То есть это ремонт дорог, строительство мостов, постоялых домов, госпиталей и охрана? — уточнил у неё он, показывая, что в курсе переговоров, которые прошли в Сеговии.