— Инико? У нас официально нет столько денег, чтобы купить даже часть этого.
— А мы и не будем покупать всё за свои, — цинично улыбнулся я, — раз люди готовы продавать, но не скидывать цены, вы сейчас же отправитесь к господину Радомиру и попросите его, чтобы он свёл вас с Лоренцо.
— Для чего? — Абу Яхья поджал губы.
— Я не оставлял ему инструкций на этот случай, но грех не воспользоваться моментом, — улыбнулся я, — в общем, идея такая: всем, кто хочет уехать и продать недвижимость, мы предлагаем не сбивать их цену. Лоренцо сразу выплачивает двадцать или тридцать процентов, а на остальную сумму ваше с ним новообразованное товарищество выдаёт обязательство. Через год его можно будет предъявить к оплате в Галате или во Флоренции, неважно самому продавцу, его доверенному человеку или тому, кому он передаст это обязательство.
Глаза Абу Яхья округлились.
— Почему через год? Зачем ждать так долго?
— Официально, то, что вы с Лоренцо будете им говорить, это забота о самих людях, — пожал я плечами, — вдруг ситуация в Галате успокоится и они спокойно могут вернуться не потеряв почти ничего, неофициально, за этот год склады, пристани и дома сами начнут приносить нам деньги. К тому времени мы сможем рассчитаться, по всем предъявленным обязательствам, не распродавая имущество.
— Зачем людям давать мне столько денег взаймы? — продолжил спрашивать он, — да ещё и под покупку их собственного имущества?
— Потому что они ничего не теряют, — спокойно и терпеливо объяснял я, — они получают часть денег сразу, а остальное по твёрдому обязательству, которое можно взыскать не только здесь. Кроме того, в договоре будет ещё одно условие: прежний хозяин сможет в течение пяти лет выкупить всё обратно.
Седые брови купца поднялись ещё выше.
— И за какую цену?
— Он возвращает всё, что мы ему выплатили, возмещает расходы на ремонт, содержание и улучшения, которые мы провели за это время, а также сверху платит заранее оговорённую надбавку за то, что все эти годы мы держали в его имуществе свои деньги и несли риски. Если же продавец не вернётся в течение пяти лет, то дом, склад или пристань окончательно останутся за нами.
Абу Яхья после моих слов задумался.
— Это и правда хорошие условия, — забормотал он, — но почему они будут верить мне? Что я отдам все деньги по выписанной расписке?
— Аванс положит начало их вере, а также ваш вакф, — цинично улыбнулся я, — вы зря недооцениваете его репутацию. Вас уважают в Галате, ваше слово будет весомо для них, ну и конечно, они продавать будут не только вам, а вашему товариществу с Лоренцо. Ваши товары на его складе с самого начала появления его в Галате, он зарекомендовал себя, как надёжный человек, так что ваш тандем, из вашего слова и его денег, вместе с именем Медичи, и послужит тем камушком, который может сдвинуть лавину. В любом случае, даже если мы выкупим лишь часть недвижимости, то это будет большим делом. Деньги приходят и уходят, а портовая инфраструктура остаётся нужной при любой власти.
Смотря на меня, Абу Яхья качал головой.
— Не знаю, что в тебе больше, жестокости или цинизма, — вздохнул он, — у людей горе, их выгоняют с привычных мест, а ты предлагаешь нам на этом наживаться.
— Не купим мы сейчас, купят другие, более расторопные, — я спокойно пожал плечами, — давайте отец, идите быстрее к Радомиру и Лоренцо, пока кто-то не решил перехватить такой лакомый куш, вперёд нас.
Купец, качая головой, тем не менее не стал спросить, а пошёл, переоделся в лучшее платье и направился к Лоренцо Медичи.
* * *
3 октября 1465 A. D., Эски-Сарай, Константинополь, Османская империя
Имя, которое её названный отец сказал ей забыть, Катарина слышала последние несколько дней постоянно: украдкой брошенные слова евнухов, которые сразу замолкали, стоило ей пройти мимо них, кальфы, которые ругали франка, за то, что расстроил султана, наложницы, оставшиеся не у дел, и те обсуждали имя человека, которого ей предлагали забыть.
— «Что за человек, этот маркиз де Мендоса, — недоумевала девушка, идя к себе в комнату, — кто он, если о нём говорят в гареме больше, чем о войне или победах?».
— Гюльфем, — обратилась она к одной из служанок, которые были к ней приставлены, — у нас опять отменили занятия, что происходит? Почему все так встревожены?
— Тахири-ханума, — глаза молодой девушки блеснули, поскольку наконец-то нашёлся хоть кто-то во дворце, кто не знал всех слухов, — вы и правда не знаете?
— Да кто мне, кроме тебя расскажет? — польстила служанке девушка и та расплылась в довольной улыбке, но прежде, чем начать говорить, сходила посмотрела не подслушивает ли кто их за дверью, и только потом села рядом с госпожой и зашептала ей на ухо.
— Тот пират, о котором мы с вами говорили прошлый раз, сжёг верфи повелителя, тот столб чёрного дыма, что мы видели с вами, это не просто пожар, а как раз таки горящие верфи и склады.
— Может быть, попала молния или кто-то небрежно обращался с огнём? — удивилась Катарина.
— Нет, Тахири-ханума! — Гюльфем быстро закачала головой, — один слуга услышал кусочек речи доклада великого визиря и тот сказал султану, что причиной поджога были горящие корабли, которые подожгли эти верфи.
— Как это возможно? — удивилась Катарина, — здесь, прямо в столице!
— Это сейчас расследуют, Тахири-ханума, — ответила служанка, — в городе идут казни, мне об этом знакомый янычар рассказал.
— И всё, всего лишь из-за одного человека? — удивилась Катарина, — он кто король? Принц?
— Нет, говорят просто пират, — пожала плечами служанка.
— Гюльфем, не держи меня за дуру, — девушка покачала головой, — за этот месяц, имя маркиза де Мендосы я слышу в этом дворце чаще, чем собственное. Так что он определённо непростой пират.
— Я не знаю, Тахири-ханума, — служанка расстроено пожала плечами, — но все говорят, просто пират.
— Ладно, спасибо тебе, — Катарина улыбнулась собеседнице, — если что узнаешь ещё, сразу же ко мне, если мне понравятся новости, я подарю тебе тот гребень из слоновой кости, о котором ты вчера мне говорила.
Глаза служанки загорелись.
— Конечно Тахири-ханума! — горячо зашептала она, — как только что узнаю, сразу вам всё расскажу!
Катарина кивнула, и отпустила служанку, а сама осталась наедине, пытаясь вспомнить свой когда-то родной язык, который в её памяти сильно поблек, особенно после того, как она ещё путала слова нового для себя языка, каждый день находясь среди осман.
Глава 4
Абу Яхья дошёл до складов, где обычно держал свой товар, и застал боснийца за инвентаризацией, поскольку янычары явно добрались и сюда, взломав ворота, осмотрев всё внутри, но товар видимо не тронули. Увидев купца, боснийский дворянин отошёл от грека с большой книгой в руках и отвёл его в сторону, где их никто не мог услышать.
— Господин Радомир, — тихо начал Абу Яхья, — наш общий знакомый просил меня прийти к вам. Он хочет, чтобы вы свели меня с господином Лоренцо, у меня есть к нему дело, но вы сами знаете, что я плохо знаком с флорентийцем, поскольку все дела мы всегда вели через вас.
Босниец сразу подобрался, услышав про общего знакомого, и лишних вопросов задавать не стал.
— Что за дело? — спросил он только.
— Скупка недвижимости в Галате, — ответил купец, — генуэзцев высылают, они распродают дома, склады и пристани. Я хочу предложить Лоренцо войти со мной в товарищество, чтобы всё это купить.
Радомир помолчал, обдумывая услышанное, потом кивнул.
— Хорошо, я отведу вас к нему и представлю как своего друга и надёжного партнёра, — сказал он, — но говорить с ним будете сами, я в такие дела вникать не хочу, по понятным для нас причинам.
— Разумеется, — согласился Абу Яхья, и они, не откладывая, отправились к их дому с Лоренцо.
Флорентиец сидел за прилавком, считал монеты, так что когда дверь открылась и внутрь вошли Радомир и смутно знакомый ему арабский купец, который держал благотворительный фонд здесь в Галате в арабском квартале. Он поднялся на ноги, чтобы поприветствовать гостя, старше себя по возрасту и положению.