Литмир - Электронная Библиотека

— Господин кадий, — поднял он взгляд на ожидающего его ответа судью, — для меня и вакфа, будет огромной честью давать вашим студентам лекарство, только я хотел предложить вам иной вариант, не такой как для медресе Зейрек.

— Это какой же? — заинтересовался Молла Хюсрев.

— Там мы кормим восемьдесят человек, что весьма велико, так что возим туда уже готовый кофе, который нужно лишь разлить по стаканчикам, — продолжил говорить Абу Яхья, — для пятнадцати же человек, если вы выделите для Инико угол, где он может готовить кофе каждый день, мы можем делать это прямо на месте. Единственное, я хочу вас сразу предупредить, чтобы не было потом недопонимания, сын много рыбачит, отдавая мне долг за подарок для шейха Ахмета, которой он сделал ему. Так что в те дни, когда он будет занят промыслом, готовый кофе будет привозить наш партнёр Юсуф.

Молла Хюсрев улыбнулся, эту историю он знал. Мальчик подарил шейху дорогую книгу, за которую теперь год будет расплачиваться, да и сам Хюсрев видел эту книгу в текке шейха, когда приходил к нему в гости, так что сомнений в том, что она стоит своих денег, у него не было.

— Меня устроят оба варианта, — ответил он, — для меня и моих учеников, главное постоянство.

— За это я ручаюсь, господин, — сказал Абу Яхья, поскольку сам будет возить кофе в медресе Ай-София, если что-то пойдет не так. Для вакфа и его репутации, это был просто пик славы, и он это понимал.

— Тогда приходите завтра, с сыном, в медресе, — кивнул Молла Хюсрев, — мы с вами запишем ваше обязательство перед медресе на бумаге, а он сварит лекарство для наших студентов.

— Да будет так господин, — поклонился Абу Яхья, и задом вышел из кабинета.

«Инико будет на седьмом небе от счастья, — пошёл он обратно, с лёгкой улыбкой на губах, — мы даже о таком и не мечтали».

Глава 19

22 ноября 1465 A. D., Константинополь, Османская империя

Больше всех новости, что сам Молла Хюсрев пригласил небольшой вакф из Галаты привозить лекарство для медресе Ай-София, обрадовались как ни странно горшечник и хозяин караван-сарая, поскольку Абу Яхья заверил их, что подавать кофе студентам будут всё в тех же одноразовых стаканчиках, как обычно, где стоят три клейма. Они счастливые ушли разносить эту новость по Галате, а мы отправились менять мне одежду, поскольку в таком виде, в такое место, мне нельзя было ходить.

И вот следующим утром, мы с отцом отправились к медресе по уже знакомому мне пути, поздоровавшись с Ильяс устой на переправе, который был рад нас обоих видеть.

В самом медресе нас уже ждали, один из учителей провёл нас внутрь, Абу Яхья ушёл к Молла Хюсреву, а мне выделили какой-то сарай, с хламом внутри, чтобы я не шастал и не смущал своим видом учеников. Я не дрогнул и глазом, а поклонившись спросил у наставника, могу ли я прийти сюда вечером, чтобы прибраться? Тот кивнул, и ушёл, и немного наведя порядок и вымыв руки, я стал готовить, и вскоре отец вернулся вместе с Молла Хюсревом, который проконтролировал, чтобы все студенты выпили лекарство и увёл их на занятия, а я собирая корзинку, задумчиво сказал Абу Яхья.

— Наверно я не буду ждать вечера, сейчас вернусь домой, возьму Панурга и тележку, затем зайду на рынок и куплю чем убраться здесь, забить и завесить стены, чтобы не дул ветер и в целом навести порядок, а то дали мне какую-то конуру для варки, а не нормальное место.

— А ты спросил разрешения? — тут же поинтересовался купец.

— Я попросил прибраться и мне разрешили, — ухмыльнулся я, — но что конкретно я буду делать, я не стал говорить.

— Ой, Инико, нарвёшься ты на неприятности, — он покачал головой.

— Я не собираюсь готовить питьё, в таком гадюшнике, — я показал ему на пыльный и грязный сарай, рядом с самим медресе, — если будут против, скажу, чтобы дали тогда другое место.

Он покачал головой и дождавшись, пока я всё упакую и заберу с собой, повёл меня обратно.

— Сделаем лучше, — неожиданно решил он, когда мы переправились обратно в Галату.

— М-м-м? — я повернул к нему задумчивый взгляд.

— Идём вместе на рынок, выбери что нужно, я это оплачу, а людей попросишь всё это приготовить, когда ты вернёшься за товаром с осликом.

— Отлично! — закивал я, — тогда идём сначала к плотнику и кузнецу.

Едва мы подошли к прилавку, на котором лежали разные металлические изделия, как помощник кузнеца, узнав Абу Яхья, низко ему поклонился.

— Господин, у нас лучшие подковы, посмотрите сами!

— Нам нужны гвозди, и скобы, — ответил тот, начав выбирать и торговаться, и потом попросив всё это упаковать, когда я заеду чуть позже за товаром.

Так, мы набрали всего, что мне было нужно и уже через два часа я ехал в обратный путь, гружённый с горкой на тележке. Панург был недоволен такой своей эксплуатацией, постоянно фыркал и выражал своё неудовлетворение тяжёлым грузом, ради которого пришло даже взять две лодки для переправы, но слава Богу, я вскоре опять был в медресе, начав с того, что разгрузил тележку и стал выносить из сарая всё старьё и мусор, и грузить на тележку, чтобы выбросить это всё в мусорную яму неподалёку.

Только на вывоз мусора у меня ушло часа три, так что к мытью полов, стен, а также демонтажу полок я смог приступить далеко за полдень, когда у меня от монотонной работы устали руки, а главное хотелось есть.

Но прерываться мне не хотелось, так что я вывез следом за мусором старые полки, ещё на раз всё вымыл и отскоблил, после чего развёл известь и побелил стены внутри, чтобы облагородить немного моё новое место и заодно избавиться от чёрного грибка.

К обшивке стен, там, где были дыры, новыми досками и монтажу новых полок, я приступил уже ближе к ночи, так что вскоре ко мне, неся перед собой фонарь, подошёл слуга.

— Ты что людям спать мешаешь демон⁈ — возмутился он, — стучишь и стучишь, стучишь и стучишь! Спать иди уже!

— Господин, сейчас прибью последнюю доску и всё, дальше уже буду скобами ткань вешать, — я низко ему поклонился, — и не буду больше шуметь.

— Смотри, — предупредил он меня, — а то на тебя уже жалуются.

— Простите господин, — я ещё раз низко поклонился, и сделал скромный и виноватый вид.

* * *

Утром, когда Молла Хюсрев пришёл вести занятия, к нему обратился другой учитель.

— Господин, — пожаловался тот, — ваш этот разносчик, людям мешал всю ночь спать.

Кадий изумлённо посмотрел на него.

— Кто? Инико?

— Да, мальчишка из вакфа, — ответил тот, — он весь день и всю ночь носил что-то, стучал, белил, в общем мешал всем спать своим шумом.

— А чем он занимался? — уже с интересом посмотрел на учителя Молла Хюсрев.

— Чинил сарай, который ему выдели, — ответил от.

— Весь день? — кадий поднял бровь.

— И всю ночь, только под утро угомонился и пропал, но вскоре вернулся, и уже готовит лекарство студентам, я вывел всех старших учеников, как вы и приказали вчера. Вы уж прикажите ему, чтобы больше так не делал.

— Хорошо, я поговорю с ним, — заинтересованный Молла Хюсрев пошёл к углу медресе, где и находилось место, выделенное под готовку кофе и чем ближе подходил, тем меньше узнавал вчерашнее место. Весь мусор с дороги и по бокам был убран, камни мешающие ходить тоже исчезли, на дороге виднелись следы того, что её тщательно подмели, но самое интересное его ждало у самого сарая, который прекратил им быть за ночь, превратившись в небольшую сторожку. Побеленные стены, отсутствие вчерашнего мусора и пыли, высокий столик, на котором стояли подносы с одноразовыми стаканчиками, которые студенты сами брали, когда подходили к подростку, а подойдя ещё ближе, Молла Хюсрев заглянул внутрь сарая, и обнаружил там новые полки, а также стены уже без щелей, завешанные тканью и венчал всё это Инико, с красными от недосыпа глазами и тёмными кругами под ними. Он улыбался каждому, кому наливал лекарство, и приветствовал студентов на арабском. Ему редко кто отвечал, но того это не смущало, каждого нового человека он встречал с улыбкой и низким поклоном.

35
{"b":"982731","o":1}