Турок понятливо улыбнулся.
— Приходите, господин Лоренцо, — склонил он голову, — я буду рад вас видеть.
— Это взаимно, господин Али Челеби, — тоже склонил голову перед ним Лоренцо, — ещё раз хочу выразить вам свою благодарность, что позволили мне организовать эту встречу.
— Всегда пожалуйста, — кивнул хозяин, который знал цену, как своему бизнесу, так и своей персоне.
Он позвал слугу, который приводил Лоренцо до ворот и тот заторопился домой, рассказать боснийцу о прошедшей встрече с Рум Мехмет-беем, а также попросить того быть готовым подключить свои связи, когда турок даст ему название корабля и имя капитана, на его безопасный проход.
* * *
1 декабря 1465 A. D., Флоренция, Флорентийская республика
— Уважаемый, могу я обналичить вексель? — обратился к служащему банка, человек на ломанном флорентийском, одетый так, словно недавно прибыл с Востока.
— Конечно синьор, — кивнул служащий, настораживаясь, обычно именно с такими людьми приходили поддельные векселя или проблемы.
Получив в руки вексель, служащий внимательно его посмотрел, и его брови поднялись, поскольку внизу значилась подпись «Лоренцо Медичи». Флорентиец достал листок, сверил образец подписи, всё сошлось, как совпали все тайные метки, которые были расставлены на векселе и о которых не знал никто из непосвящённых в дело.
Он уже собирался отсчитать деньги, как всего одна надпись на бумаге заставила его замереть и остановиться, поскольку вверху векселя было написано «Banco de» Medici in Costantinopoli'.
— Синьор, — служащий поднял на незнакомца взгляд, — вы приехали из Константинополя?
— Да, а в этом есть какая-то проблема? — удивился тот.
— Нет, никакой, — тут же закачал головой служащий, поскольку он работал в банке всего три года и не знал, что у них есть филиал в Константинополе.
— Одну минутку, пожалуйста, — обратился он к купцу, а сам с векселем в руках сорвался с места, прямиком в кабинет управляющего, где вручил ему вексель, а также рассказал то, что он полностью верный, кроме самой надписи.
Тот молча осмотрел документ, и поднял взгляд на молодого парня, который был смущен произошедшим.
— Подпись и тайные знаки совпадают, значит мы не может не обналичить его, — спокойно сказал он, — а вечером я отнесу и поинтересуюсь у синьора Пьеро, есть ли у нас филиал в Константинополе или я буду оштрафован на пятьсот флоринов.
Решив, сам посмотреть на незнакомца, который впервые принёс столь странный вексель, он поднялся, прошёл в общий зал и убедился, что деньги отсчитали и купец довольный ушёл с деньгами.
«Пожалуй не буду откладывать дело до вечера, пока ещё кто-то не пришёл с таким же векселем, — решил он и сходив заперев кабинет, пошёл к дворцу Медичи, где его сразу же приняли».
Пьеро Медичи выслушал причину прихода управляющего прямо посредине рабочего дня, взял в руки вексель осмотрел его и поднял взгляд на пришедшего.
— Что тебя удивило Франческо? — поинтересовался он.
— Вон там в левом верхнем уголке, синьор Пьеро, — иронично отозвался тот, — главный вопрос, что нам делать с такими векселями? Там где появился один, будет второй и третий.
— Проверять их, и если всё совпадает, обналичивать, — спокойно ответил глава дома Медичи, — и не обращать внимание на надпись, что он из Константинополя.
— Синьор Пьеро, — управляющий тяжело вздохнул, — а если придут желающие получить вексель на то, чтобы получить деньги там? Что мне делать?
Тот так тяжело вздохнул, что Франческо Сассетти стало неудобно, что он вообще пришёл.
— Хорошо, я выпущу распоряжение, что с сегодняшнего дня, разрешены все операции туда и оттуда, — наконец поколебавшись, решил Пьеро Медичи, поскольку если сын выписал такой вексель для предъявления его в Европе, то явно понимал, что будут и ответные векселя, обратно в Османскую империю.
— Синьор Пьеро, а объяснения? — управляющий поднял бровь, — хотя бы для меня.
— Я отправил Лоренцо учиться банковскому делу осман, Франческо, — чуть раздражённо ответил глава дома, — это всё, что тебе или кому бы то ни было нужно знать.
Управляющий подумал, оценил масштаб задумки и затем тихо сказал.
— У нас нет отдельной книги по Константинополю, куда мне записывать эти операции?
— Так заведите Франческо, мне вас учить что ли? — ещё более раздражённо ответил ему Пьеро Медичи.
— Синьор Пьеро, извините, что всё ещё беспокою вас, но тогда получается, что теперь любой флорентийский купец сможет внести деньги у нас и получить их по нашему векселю в Константинополе?
— Именно это я и сказал Франческо, чем ты ещё недоволен? — Пьеро Медичи поднял недовольный взгляд на управляющего, на что тот поклонился и извинившись вышел. Идя обратно в банк, он уже прикидывал, какую книгу завести для Константинополя и кого из служащих посадить на новые операции, поскольку после первого же купца, узнавшего, что деньги теперь можно перевести прямо в Османскую империю, должны были прийти другие.
* * *
Когда за управляющим закрылась дверь, в кабинет мужа вошла Лукреция Торнабуони, и мужчина в раздражении показал ей новый вексель, и только мельком взглянув на него, женщина всё поняла без лишних слов.
— Banco de' Medici in Costantinopoli, значит, — вздохнула она, понимая раздражение мужа.
К вечеру об этом станет известно во Флоренции всем, а у них не то, что нет внятного ответа, что происходит с сыном, поскольку тот в ответ на их письмо прислал только краткие слова, что у него все отлично и он просит больше ему не писать, поскольку не хочет привлекать к своей деятельности лишнего внимания, и только по появлению сегодняшнего векселя они сами узнали, что у банка Медичи появился ещё и филиал в Константинополе.
— Влияние Иньиго де Мендосы, — тяжело вздохнула Лукреция Торнабуони, ни капли не сомневаясь, чьих это рук проделки, — ты сам слышал, что он там творит на море у осман.
— Венецианцы на этой войне, золотом теперь только что не подтираются, — хмуро кивнул Пьеро Медичи, — но меня интересует другой вопрос, что отвечать людям, ты ведь понимаешь, что к нам же побегут многие, кто захочет оплатить товары векселями у осман.
— Зачем что-то придумывать, дорогой, — пожала плечами женщина, — делаем вид, что так и надо, и всё, никаких ответов. Кто хочет пользуется, и не задаёт вопросов, а кто не хочет, пусть ищет другие варианты.
— Похоже ты права, — подумав, решил глава дома, — но у меня по их возвращении, будет очень много вопросов, к обоим.
— Как и у меня, — покивала Лукреция Торнабуони, обнимая мужа, поскольку понимала, как ему тяжело сейчас. Мало того, что из Брюгге приходили весьма безрадостные отчёты о текущем положении дел, женевская контора всё чаще смотрела в сторону быстрорастущих лионских ярмарок, внутренняя напряжённость в самой Флоренции всё больше росла, так ещё теперь и это.
Глава 23
5 декабря 1465 A. D., Константинополь, Османская империя
— Дядюшка Георгиос! Дядюшка Георгиос! — ещё только подходя к его дому, я стал звать его, поскольку неожиданно за круговертью бесконечных дел, наступил декабрь и на улице снова стало холодно, сыро, периодически шёл снег, а кофе нужно было кутать теперь в два одеяла, чтобы довести его до медресе хотя бы тёплым.
Вскоре грек вышел и подойдя ближе, недовольно посмотрел на меня.
— Вспомнил о старике? — иронично поинтересовался он, когда я, вытащив лодку на берег, стал прыгать, чтобы согреться, поскольку вода, в которой я намочил ноги, тоже была холодной, — не поздновато?
— Вы что, обижены, что я не приезжал? — деланно удивился я, — да у меня столько всего случилось, дядюшка Георгиос, что только сейчас смог вырваться.
— Удиви меня, — иронично сказал он.
— Я сидел в тюрьме! — начал я и он, мгновенно побледнев, схватился за голову.