Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Мой прорыв! — в слезах вскрикнул второй судья, размазывая бороду по халату.

— Я тридцать лет не мог взять позднюю стадию Золотого Ядра! Мои каналы печени и сердца... они очистились!

— А моя поясница! — потрясенно ахнул третий старец, подпрыгивая на судейской скамье.

— Сорок лет поясницу ломило от сырых пещер, а сейчас будто юношей стал!

Но ровно на третьей секунде в силу вступил скрытый системный дебафф — «Пьяный Разгул и Радужная Икота»!

Концентрированный нектар Небесного класса ударил в головы почтенных старцев почище десяти кувшинов крепкого рисового вина!

Щеки сурового Главного Арбитра мгновенно налились свекольно-розовым румянцем, глаза весело заблестели, а его седая борода, которую он полвека носил с достоинством памятника, задорно задралась кверху!

Старец попытался встать и официально объявить оценку, но вместо торжественной речи из его почтенных уст вырвалось веселое девичье хихиканье:

— Хи-хи-хи! Ой, батюшки, как хорошо-то на свете жить!.. Ик!

ПФУХ!

При слове «Ик!» из бороды Главного Арбитра в небо вылетел огромный, переливающийся всеми цветами радуги мыльный пузырь из чистой концентрированной ци, который со звонким хлопком лопнул над трибунами, осыпав зрителей золотыми искрами!

Двое других судей, уже обнявшись за плечи, покачивались на стульях и с пьяными улыбками синхронно икали радужными пузырями в такт:

— Ик!.. Хи-хи-хи!.. Пфух!

— Ик!.. Замечательный персик!.. Пфух!

Стопятидесятилетний Главный Арбитр, совершенно забыв про свой сан, обеими руками вцепился в деревянную тарелку Цзян Ли, прижал ее к груди и зарыдал от счастья:

— Первое место! Немедленно отдайте этому золотому мальчику кубок и все десять тысяч камней! И ящик с землей не уносите, я сам в нем спать останусь! Хи-хи-хи!.. Ик!.. Пфух!

Пятьдесят тысяч зрителей на трибунах взревели от такого восторга, что содрогнулись горы!

На трибунах поднялся такой невообразимый гвалт, что распорядителям пришлось трижды бить в сигнальные барабаны. Богатые столичные купцы и главы малых кланов, позабыв о приличиях, перегибались через мраморные балюстрады и наперебой кричали в сторону ложи Ордена Цанъюнь, размахивая тугими кошелями и дарственными грамотами. Каждый мечтал раздобыть хотя бы одну косточку или лепесток чудесного плода, способного без всяких ядовитых примесей пробивать тридцатилетние заторы Золотого Ядра. Ло Юнь, мгновенно почуявший золотую жилу, уже строчил в своем свитке предварительные заявки на полгода вперед, беря с нетерпеливых заказчиков тройной задаток только за место в очереди на осенний сбор урожая.

А у столичного алхимика Шэнь Цана от зависти и ярости окончательно снесло крышу.

Побагровев до корней волос, он выхватил из-под стола кривой духовный палаш и с перекошенным лицом бросился прямо на Цзян Ли:

— Колдовство! Это мерзкое демоническое наваждение, а не алхимия! Бастард, ты опоил судей дурманом! Я убью тебя прямо здесь!

Шэнь Е на золотой трибуне даже не шелохнулся, холодно наблюдая, как сверкающий клинок его родича летит точно в шею безоружного Цзян Ли.

Сам же Цзян Ли даже бровью не повел.

В его руке словно по волшебству появилось сухое сморщенное семечко из вчерашнего тайного хранилища — «Лоза Драконьего Хлыста».

Влив в семечко каплю своей свежеобретенной духовной ци пятой ступени Концентрации, Цзян Ли легким щелчком пальцев бросил его под ноги несущемуся убийце:

— Полетай, птичка.

ВУ-У-УХ!

Семечко, коснувшись хрусталя, взорвалось клубком толстенных, шипастых изумрудных плетей!

Лоза Драконьего Хлыста с пулеметным свистом взметнулась вверх, одним ударом выбила палаш из рук Шэнь Цана, в три оборота туго спеленала столичного аристократа поперек халата, как вязанку хвороста, и с громким хлопком вздернула орущего во все горло гения за обе щиколотки на десятиметровую высоту!

Шэнь Цан беспомощно повис вниз головой прямо над судейским столом, болтаясь из стороны в сторону, как мешок на веревке:

— Снимите меня! Пустите! Я наследник дома Шэнь!

Цзян Ли подошел к судейскому столу, забрал из рук хихикающего Главного Арбитра тяжелый сундук с десятью тысячами наградных камней, закинул его на плечо Гу Пи и, обернувшись к болтающемуся под куполом Шэнь Цану, весело подмигнул:

— Ты там повиси, проветрись, Шэнь Цан. Вниз головой кровь к мозгам лучше приливает — глядишь, и пилюли варить научишься!

А затем Цзян Ли посмотрел на верхнюю золотую трибуну прямо в побелевшие от бешенства глаза Шэнь Е, снова приветливо приподнял руку и не спеша зашагал к выходу с арены под несмолкаемые овации пятидесятитысячной толпы.

Когда весть о триумфе Седьмого Пика докатилась до лагеря Ордена Цанъюнь, там началось форменное безумие.

Глава секты Юнь Чжэнь, всё еще сжимавший в руках пустую фляжку из-под успокоительного отвара, лично сбежал с трибуны вниз и с криком: «Мастер Цзян Ли — гордость и спаситель нашего ордена!» попытался расцеловать юношу прямо перед строем обалдевших стражников.

— Отставить нежности, глава Юнь, — с улыбкой увернулся Цзян Ли, передавая тяжелый сундук с десятью тысячами наградных камней в руки сияющего Гу Пи.

— Лучше распорядитесь, чтобы к вечеру ковчег проверили перед завтрашним финалом. Завтра на арену выходят наши мечники, и там начнется самое веселое.

Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стояла пунцовая Су Мяомяо. Девушка бросала на Цзян Ли такие взгляды, словно перед ней стоял не сосланный бастард, а ожившее божество древней медицины. Набравшись храбрости, внучка главного алхимика робко подошла к Цзян Ли и шепнула:

— Братец Цзян... А этот «Пьяный Персик Прозрения»... Он действительно может пробивать застарелые заторы без очистки котлом? Мой дедушка Дань Хэ уже тридцать лет мучается на первой ступени Золотого Ядра... Если бы ты согласился продать хотя бы одну косточку...

— Для хороших людей и постоянных клиентов у нас всегда найдется скидка, сестрица Су, — подмигнул Цзян Ли.

— Завтра после финала турнира приходи к нашему ковчегу — выдам тебе персональный набор рассады для дедушки. Только чур: поить его персиковым настоем строго в закрытой комнате, а то опять побежит кузнецов обнимать!

Су Мяомяо вспыхнула до корней волос, счастливо закивала и умчалась к шатру алхимиков радовать деда.

А далеко в восточном крыле стадиона, в уединенных покоях столичного Клана Шэнь, царила похоронная тишина.

Шэнь Цана, наконец снятого с десятиметровой высоты служителями арены, принесли в шатер на носилках — аристократ всё еще не мог разжать сведенные судорогой ноги и хрипел проклятия в потолок.

51
{"b":"982686","o":1}