— Эй, бастард! Ты перепутал арену с задним двором свинарника! Здесь состязаются мастера высшего огненного очищения, а не сажают редиску! Проваливай, пока я не спалил твои гнилые доски духовным пламенем!
Цзян Ли даже бровью не повел. Он вынул из кармана горсть соленых фисташек, щелкнул скорлупкой и лениво бросил:
— Ты в свой котел дуй, Шэнь Цан, а то у тебя пламя коптит и котел гарью воняет. Работай давай, таймер тикает.
Главный Имперский Арбитр — суровый стопятидесятилетний старец на средней стадии Золотого Ядра с колючей седой бородой, который за последние полвека ни единого раза не улыбнулся на публике — ударил в медный колокол:
— Правила финального испытания! В течение двух часов каждый мастер обязан изготовить и представить лекарственное средство, способное расширить духовные каналы даньтяня и вызвать отклик у коллегии судей! Время пошло!
На арене закипела бешеная, филигранная работа.
Двадцать девять алхимиков закружились вокруг своих котлов как заведенные механические куклы: в воздухе засвистели заклинания управления стихийным пламенем, взметнулись синие и алые языки огня, запахло серой, расплавленным янтарем и тертыми целебными кореньями. Шэнь Цан работал с точностью ювелира: менял температурные режимы, шептал тайные родовые мантры и капля за каплей выпаривал сок столетнего женьшеня в золотом драконьем котле.
А за пятнадцатым столом Цзян Ли все полтора часа откровенно страдал ерундой.
Он сидел на перевернутом деревянном ящике, беззаботно болтал ногой в мягком шелковом туфле, переругивался с шестнадцатилетним Гу Пи о том, сколько сухих сосновых поленьев нужно на растопку бани к субботе, и неторопливо считал плывущие по небу перистые облака.
Время от времени к их столу подбегал дежурный распорядитель турнира с перепуганным лицом:
— Уважаемый участник Цзян Ли! До конца испытания остался всего один час! Вы даже хворост под корытом не разожгли! Все остальные двадцать девять мастеров уже закладывают в печи третий сбор трав, а вы сидите в обнимку с ржавой лейкой!
— Не суетись под рукой, служивый, — миролюбиво отмахивался Цзян Ли, протягивая распорядителю горсть фисташек.
— Настоящее кулинарное... то есть алхимическое искусство спешки не любит. Трава сама знает, когда ей расти. Угощайся орешками, соленые, высший сорт! Распорядитель в полной растерянности отходил в сторону, крутя пальцем у виска.
Зрители на трибунах уже откровенно покатывались со смеху:
— Смотрите на этого клоуна с Седьмого Пика! Он даже щепки не зажег! Он просто сидит и жрет орехи!
Шэнь Е в золотой ложе холодно усмехнулся, расправляя рукава своего темно-пурпурного ханьфу:
«Жалкий позер. Он просто тянет время, потому что ничего не умеет. Вчерашние случайности закончились — в настоящем состязании ума и чистого мастерства этот самозванец ничтожен».
Ровно за пятнадцать минут до истечения времени над золотым котлом Шэнь Цана с оглушительным звоном взметнулся трехметровый столб чистого пурпурного дыма!
Крышка котла подскочила, и на золотое блюдо с легким стуком выкатилась сияющая фиолетовая пилюля размером с вишню, испускавшая тонкий аромат горной мяты и лаванды:
— Готово! — гордо провозгласил Шэнь Цан на всю долину. — «Пилюля Пурпурного Восхождения» Земного класса высшего порядка! Чистота семьдесят пять процентов, увеличивает напор духовной ци на треть и укрепляет фундамент основания!
Судьи на летающей платформе одобрительно закивали, а столичная трибуна Клана Шэнь взорвалась аплодисментами.
И в этот самый миг Цзян Ли наконец отряхнул руки от скорлупы:
— Ну что, Малыш Гуппи, пора показать столичным знатокам настоящую органику без консервантов. Тащи лейку!
Цзян Ли подошел к своему деревянному ящику с серой огородной землей, ткнул указательным пальцем в самый центр, сделав аккуратную лунку глубиной в два вершка, и достал из кармана добытую в подземном хранилище ордена реликтовых семян древнюю окаменелую косточку Небесного класса — «Пьяный Персик Прозрения», которую перед выходом полчаса вымачивал в тысячелетней пыльце «Сонного Хмеля»!
Опустив черную косточку в землю, Цзян Ли щедро залил лунку двумя литрами ледяной воды Озера Чистого Сердца, плеснул сверху полбутылки изумрудного концентрата из Бродильного чана и мысленно нажал кнопку в интерфейсе:
[Активирована принудительная стимуляция роста!]
ВУ-У-У-УХ!
Ящик с землей на столе не просто задрожал — из него в небеса с яростным ревом ударил столб ослепительного сапфирово-фиолетового света Небесного класса!
Хрустальный помост арены вокруг стола покрылся паутиной светящихся серебряных рун! Прямо на глазах у онемевшего Шэнь Цана из черной земли с пушечным треском вырвался толстый, искрящийся серебром древесный ствол!
Секунда — ствол вымахал в два человеческих роста!
Две секунды — во все стороны раскинулись широкие изумрудные листья и сотни крупных, светящихся нежно-лиловых цветов!
Три секунды — лепестки осыпались сияющим снегом, и на ветвях прямо в воздухе налились три увесистых, полупрозрачных персика размером с человеческую голову каждый, переливающихся густым винно-рубиновым светом и сочащихся золотистым ароматным нектаром!
[ДЗЫНЬ! Выращен: «Пьяный Персик Прозрения» (Фиолетовый ранг — Эпический / Небесный класс, высший порядок) — 3 шт.!]
Густой, пьянящий, божественный аромат выдержанного тысячелетнего духовного вина, цветущего миндаля и дикого верескового меда мгновенно накрыл всю пятиверстную чашу арены!
Зрители на первых двадцати рядах трибун шумно втянули носом воздух — и у сотен молодых культиваторов в даньтянях сами собой со щелчками начали пробиваться застарелые пробки в меридианах!
— Небесный класс... — в полнейшем шоке прошептал столичный вундеркинд Шэнь Цан, роняя золотые клещи прямо на подол халата.
— Он вырастил плод Небесного класса прямо на столе за три вдоха без котла?!
Цзян Ли сорвал один гигантский сияющий персик, ловко нарезал его серебряным ножичком на тонкие прозрачные ломтики и на деревянной тарелочке отнес к главному судейскому столу:
— Прошу откушать, дедушки-судьи. Урожай свежий, без пестицидов и алхимической гари. Чистая органика с Седьмого Пика!
Трое престарелых судей во главе со стопятидесятилетним Главным Арбитром дрожащими руками взяли по ломтику светящейся мякоти и одновременно отправили в рот.
В первые две секунды лица старцев озарились неземным благоговением.
Мощный прилив «Прозрения» раскаленным тараном пронесся по их заскорузлым, высохшим от старости меридианам! Даньтяни всех троих судей с гулом расширились вдвое, а вокруг их седых голов вспыхнули золотые нимбы внезапного прорыва застарелых тридцатилетних узких мест!